Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Barbara Kwiatkowska-Lass, 1961. Photo by Peter Basch

Таких красивых девушек, как Барбара, я ещё не видел. Волосы у неё были тёмно-русые, почти каштановые. Овальное лицо с большими глазами, длинными ресницами, маленьким курносым носиком, а сама она была худенькая, но крепкая. Мы снова и снова занимались любовью, но я всё время чувствовал в ней какую-то скованность. По-моему, она так никогда и не получила удовольствия от секса.

Утром мы поехали на студию на мотоцикле. Я катил с шиком, а от возбуждения стал ещё беспечнее, чем обычно. Где-то на полпути я понял, что не чувствую её рук у себя на талии. Я оглянулся. Её не было. Она ждала меня на тротуаре, целая и невредимая, с удивительной детской улыбкой деревенской девушки. На другой день она снова позвонила. Я заехал и опять отвёз её к себе.

Через несколько дней она переехала ко мне. Наши отношения не мешали моей работе, но давали уверенность и бодрость — как раз то, что было нужно. Мы очень любили друг друга, но это не мешало мне заводить интрижки, когда Барбары не было рядом. Всё еще казалось, что необходимость хранить верность рождает ненависть.

9 сентября 1959 года мы стали мужем и женой. Мы уже так давно были вместе, что новый статус ничего особенно не изменил. Мы по-прежнему продолжали жить в моей комнате. Домохозяйки из Барбары не получилось, она не готовила, да и кухни у нас всё равно не было. Но перемены всё же были. Друзья стали по-другому к нам относиться. Приятно было представлять Барбару словами: «Это моя жена».

[...] Мы с Барбарой полетели в Париж — два молодых наивных поляка, надеющихся оставить свой след в утончённой культурной столице мира. Рустан, продюсер будущего фильма, предложил нам выпить вместе с Жан-Луи Трентиньяном, игравшим главную мужскую роль. Хотя все были вежливы, я почувствовал: что-то не так.

Лишь годы спустя я узнал, что французы были близки к тому, чтобы тут же отказаться от затеи работать с Барбарой. Несмотря на экспресс-курс, который я ей преподал, её французский почти исчерпывался словами «бонжур» и «мерси боку». Тогда мы ещё не знали, что фильм Робера Менегоса «Тысячное окно» пройдет совершенно незамеченным.

Хотя Барбаре обещали всего тысячу долларов, Рустан щедро финансировал нас — может быть, ради рекламы. Я всегда оставался рядом с женой, был переводчиком, менеджером, репетитором. Подбадривал. Она так смущалась, что никуда меня от себя не отпускала. Я очень желал Барбаре успеха, но мне и самому хотелось чего-нибудь добиться. Я довольно быстро понял, что её фильм ерунда, но ничего не мог поделать. К счастью, она скоро поднаторела во французском и осмелела.

Потом нам вроде бы начало везти. Знаменитый французский режиссер Рене Клеман, только что сделавший Алена Делона звездой благодаря пользовавшейся большим успехом картине «На ярком солнце», собирался снова снимать. И вот Клеман заинтересовался Барбарой. Лола Мулуджи, агент Барбары, настояла, чтобы Барбара была одета соответственно случаю.

На оставшиеся у нас деньги мы купили платье в Галерее Лафайетт. Барбара гордо сжимала пакет с покупкой, когда мы бросились звонить Лоле. Лола сообщила, что Барбара должна встретиться с Клеманом в баре отеля «Лютеция» следующим утром в одиннадцать. В полном восторге Барбара повисла у меня на шее.

Тогда-то я обратил внимание, что пакета у неё в руках больше нет. «Где этот проклятый мешок?» — заорал я. Его не было. Украли. Барбара разрыдалась. Обескураженные, мы спустились на эскалаторе в метро. Там на платформе мы подозрительно осматривали все пакеты из Галереи Лафайетт. Теперь у нас не было ни денег, ни платья.

Моя ярость перекинулась с вора на французов вообще, на заносчивую парикмахершу, которая не желала укладывать Барбаре волосы, если та не позволяла себя стричь, на нахального зеленщика, который надменно ухмылялся, потому что мы всегда покупали самую дешёвую еду, на всех грубых, наглых, саркастичных, самоуверенных парижан, с которыми мне случалось сталкиваться.

И снова нам помогли друзья-поляки. Барбаре одолжили подходящее платье. Я отвёз её в отель «Лютеция» и подождал в кафе напротив. Когда примерно через час она присоединилась ко мне, по её лицу всё можно было прочитать: роль она получила. Единственное условие, которое с неохотой было принято, состояло в том, что она должна забыть о своей непроизносимой польской фамилии. Отныне она будет Барбарой Ласс.

По нашим стандартам мы с ней в один миг стали богачами. Я давно уже мечтал об автомобиле, и санкция на покупку была получена. Входя в выставочный зал, я чувствовал, что никто из продавцов не считал меня потенциальным покупателем. Одет я был плохо и казался слишком юным для своих лет. Я повёл себя дерзко. Указал пальцем на «Мерседес-190» с откидным верхом и заявил: «Я возьму вот такой, только красный».

Заплатил я наличными.

Роман Полански, «Roman», 1984

Перевод - Мария Теракопян

Терстон Мур продаёт виниловые раритеты

Thurston Moore    Photo by Andrea Grambow & Joscha Kirchknopf

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Более 300 виниловых пластинок из коллекции Терстона Мура будут выставлены на продажу.

Альбомы, собранные Муром, охватывают великое множество жанров, показывая всю эклектику и широкий диапазон интересов этого выдающегося музыканта. Джаз, нойз, краутрок, хардкор, фолк, эмбиент, блэк-метал, фанк, мюзик конкрет, панк, постпанк, яванский гамелан, блюз, ноу вэйв, соул, авангард  etc. Многие из представленных пластинок выходили лимитированным тиражом и могут вызвать нешуточный ажиотаж в среде виниловых коллекционеров.

Посмотреть некоторые лоты можно здесь

Продажей альбомов из коллекции Терстона Мура занимается лондонский музыкальный магазин World of Echo. Именно там начиная с 5 октября можно приобрести приглянувшиеся виниловые редкости и красоты.

Вадим Sonic Юсов,  Manchester, UK

Специально для сайта Rio Bravo 76

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Miles Davis - Miles in Tokyo, 1969

Tom Zé - Todos Os Olhos, 1973 (2010)

Michel Magne - Bande Originale Du Film «Don Juan 1973»

Itaru Oki - Mirage, 1977

Jan Boerman - Composition 1972 / Alchemie 1961 / De Zee (1977)

Basil Manenberg Coetzee & Lionel Pillay - Plum & Cherry, 1979

Keith Richards - The Wedding Album, 1984

Ted Milton - Love Is Like A Violence, 1984

Caspar Brötzmann Massaker - Black Axis, 1989

Tindersticks - Nénette Et Boni, 1996

Ladies of Twin Peaks, Pin-Up Version

Laura Palmer  (Sheryl Lee)

Audrey Horn  (Sherilyn Fenn)  &  Blackie O'Reilly  (Victoria Catlin)

Donna Hayward  (Lara Flynn Boyle)

Shelly Johnson  (Mädchen Amick)

Josie Packard  (Joan Chen)

Norma Jennings  (Peggie Lipton)  &  Nadine Hurley  (Wendy Robie)

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Artworks by Svetlana Shubina  ( Instagram: Sveta_has )  2017

Однажды в Голливуде: История А Хули, 2004

У лис нет пола в строгом смысле, и если про нас говорят «она», это в силу внешнего сходства с женщинами. На самом деле мы подобны ангелам, то есть у нас нет репродуктивной системы. Мы не размножаемся, потому что не стареем и можем жить до тех пор, пока нас что-нибудь не убьет.

Если описать нашу внешность, тело у нас тонкое и стройное, без капли жира, с великолепной рельефной мускулатурой. – как бывает у некоторых спортивных подростков. Волосы огненно-рыжего цвета, тонкие, шелковистые и блестящие. Рост у нас высокий, и в древние времена это нас часто выдавало, но сейчас люди стали выше, и мы совершенно не выделяемся среди них по этому признаку.

Хоть пола в смысле способности к воспроизводству у нас нет, все его внешние признаки присутствуют – за мужчину лису не примешь. Нормальные женщины обыкновенно считают нас лесбиянками. Что думают про нас лесбиянки, тоже понятно: «я сошла с ума, я сошла с ума…» И неудивительно. Даже самые красивые женщины рядом с нами кажутся грубыми заготовками – как наспех обтесанная глыба камня рядом с готовой скульптурой.

Грудки у нас небольшие, совершенной формы, с маленькими темно-коричневыми сосками. Там, где у женщины расположена главная фабрика грез, у нас нечто внешне похожее – орган-симулякр, о назначении которого я расскажу позже. Для деторождения он не служит. А сзади у нас хвост, пушистая гибкая антенна огненно-рыжего цвета. Хвост может становиться больше и меньше: в спящем состоянии он похож на пони-тэйл длиной в десять-пятнадцать сантиметров, а в рабочем – может вытянуться почти до метра длиной.

Когда лисий хвост увеличивается, рыжие волоски на нем тоже становятся гуще и длиннее. Это похоже на фонтан, напор которого увеличили в несколько раз (параллели с мужской эрекцией я бы проводить не стала). Хвост играет в нашей жизни особую роль, и не только из-за своей удивительной красоты. Я не зря назвала его антенной. Хвост – орган, с помощью которого мы создаем наваждения.

Как мы это делаем?

С помощью хвоста. И больше ничего тут не скажешь. Я не собираюсь утаивать правду, но к этому действительно трудно что-нибудь добавить. Разве человек, если он не ученый, может объяснить, как он видит? Или слышит? Или думает? Видит глазами, слышит ушами, а думает головой, вот и все. Так и мы – наводим морок хвостом. Ощущение от этого такое же простое и ясное, как в приведенных примерах. А объяснить механику происходящего в научных терминах я не берусь.

Что касается наваждений, то они могут быть разной природы. Здесь все зависит от личных качеств лисы, ее воображения, духовной силы и особенностей характера. Большую роль играет то, сколько человек должны увидеть наваждение одновременно.

Когда-то мы могли многое. Мы могли наводить иллюзии волшебных островов, показывать пляшущих в небе драконов тысячным толпам. Могли создавать видимость огромного войска, приближающегося к стенам города, и все горожане видели эту армию одинаково, вплоть до деталей экипировки и надписей на знаменах. Но это были великие, несравненные лисы древности, которые заплатили за свое чудотворство жизнью. А в целом наш род с тех пор сильно деградировал – наверно, из-за постоянной близости к людям.

У меня силы, конечно, совсем не те, что у великих лис. Скажем так, одного человека я могу заставить увидеть все что угодно. Двух? Почти всегда. Трех? Это уже зависит от обстоятельств. Здесь нет четких правил, и все решает ощущение: я чувствую свои возможности, примерно как скалолаз, стоящий у расщелины в горах. Он знает, где можно перепрыгнуть с одного края на другой, а где нет. Если не допрыгнешь, сорвешься в пропасть – аналогия с нашим колдовством очень точная.

Лучше не пытаться выйти за свои границы, потому что наваждение, сила которого недостаточна, чтобы полностью подчинить чужое сознание, выдает нас с головой. Механизм происходящего сложен, но внешний результат всегда один – когда человек внезапно выходит из-под гипнотического контроля (соскакивает с хвоста, как мы говорим), с ним случается припадок с непредсказуемыми последствиями. Чаще всего он пытается убить лису, которая в этот момент совсем беззащитна.

Дело в том, что в нашем спорте есть одна пикантная особенность. В нерабочем состоянии наш хвостик совсем маленький, поэтому мы прячем его между ног. Чтобы антенна заработала на полную мощность, ее нужно раскрыть. Для этого надо спустить штаны (или поднять юбку) и распустить хвост в огненно-рыжий шлейф. Сила внушения при этом возрастает во много десятков раз, и все серьезные вопросы решаются именно так.

Необходимость заголяться была бы чревата неловкими и двусмысленными ситуациями – но, на счастье лис, здесь есть одно удобное обстоятельство. Если успеть заголиться достаточно быстро, реципиент забудет все, что видел. Существует как бы зона сумрака, десяток-другой выпадающих из памяти секунд, за которые мы должны успеть осуществить этот маневр. То же самое бывает и при обмороке – придя в себя, человек не помнит случившегося непосредственно перед приступом.

Ну и последнее, что мне следует сказать. Мы питаемся обычной пищей (довольно близко к диете Аткинса). Но кроме этого мы в состоянии напрямую усваивать человеческую сексуальную энергию, которая выделяется во время акта любви – реального или воображаемого. И если обычная пища просто поддерживает химическое равновесие нашего тела, то сексуальная энергия похожа на главный витамин, который делает нас обворожительными и вечно юными. Вампиризм? Не уверена. Мы ведь просто подбираем то, чем разбрасывается неразумный человек. И если своей расточительностью он доводит себя до смерти, стоит ли обвинять нас?

В некоторых книгах про лис пишут, что они не моются – мол, так их и узнают. Это не потому, что мы грязнули. Просто избыток сексуальной энергии пропитывает нас бессмертной природой изначальной основы, и наше тело очищается само за счет вдыхаемой утренней свежести. А легкий запах, который оно источает, чрезвычайно приятен и напоминает одеколон «Essenza di Zegna», только прозрачнее, легче и без этого жаркого чувственного мистраля на дальнем заднем плане.

Виктор Пелевин, «Священная Книга Оборотня», 2004 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Juliette Lewis   2004   All photos by Alex Prager

1/2 Mensch / 1/2 Человека / Получеловек (1986)

Режиссёр: Сого Исии    В ролях: Бликса Баргельд,   Ф.М. Айнхайт,   Александр Хаке

Для нойз-квинтета из ФРГ «Пол-человека», фильм-концерт без зрителей (если не отмечать краткой вылазки на сцену), стал примерно тем же, что «Live at Pompeii» для Pink Floyd, также чутких поклонников «мюзик конкрет», – перевязочным пунктом.

На помпейских руинах англичане прощались с Вудстоком – местом, где никогда не были, и хипповским пофигизмом, превратившим их предыдущие альбомы в бездумное месиво жанров или сплиты сольных проектов каждого из четырёх участников. «Пинков» ждала Эра Крутых Концептов (плач по ушедшим талантам, животные Оруэлла и прочие стенки на стенку).

Среди излюбленных пейзажей – городской свалки железобетонных отходов – Бликса пел о том, что «Смерть – он как денди», а по прошествию нескольких лет сам обратился во франта, и вместе с рванью из чёрной кожи умер и старый «Нойбатен».

Пир белых мумий в исполнении танцевальной группы «Byakko-sha» – зрелище, пугающее даже припадочных педантов из Einstürzende Neubauten, завернувших в Японию в рамках тура «Все помойки мира». Они сами на вид ещё те упыри (или завсегдатаи люберецких подворотен – благо, различия между двумя фольклорными типажами минимальны).

Этот полночный ужин, этот пикник озабоченных был сервирован в честь немецких музыкантов Тосихиро «Сого» Исии, идейным кормчим Шиньи Цукамото, по безжалостно модернизированным правилам старинного кайдана (джей-хоррора, сказали бы сегодня). Плоть, железо, ужас – его ингредиенты; возьми пол-человека, добавь машинный фарш; столовые приборы можно добыть в любой из мусорных гор.

Дмитрий Буныгин / Accionmutante

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Blixa Bargeld

1/2 Mensch (Halber Mensch)   1986

F.M. Einheit

1/2 Mensch (Halber Mensch)   1986

1/2 Mensch  1986  Backstage

2H Company — Меланхолия

Fabiana Formica & François Hadji-Lazaro   «Dellamorte Dellamore»   1994

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

В обед вышел на улицу покурить, но там супергрудь

Проплыла мимо. Вот зараза, разбудила во мне вселенскую грусть

Но я знаю, как её спугнуть, ведь со мной не впервой это

Вернувшись в офис, на пару минут запрусь в одной из кабинок туалета

Чувствую себя свободнее, смыл в толчок следы меланхолии

Остаток рабочего дня дотяну теперь намного спокойнее

Не тут-то было. Прилип к экрану, к выпуску новостей

К ведущей его, верней. Верней, мне очень понравилось в ней

Её мастерство владения мышцами лица

Разоблачающая если новость – в кучу брови, праведный гнев слегка

Другая новость, о детдоме – на её лице появился страх

За судьбу детей. Другая новость, умер кто-то – грустинка в глазах

Всплыла милая улыбка – значит, юбилей у актёра

Ведущая помнит также – с мимикой нельзя допускать перебора

Комментарии к новостям политики – всё это дерьмо

Несет с невозмутимым видом. Да, моя девочка, убедила, я у твоих ног!

Супер – ведущая! Чтоб менять эмоции с такой скоростью

Надо обладать жёсткостью духа. Чтоб так парить, со своей робостью

Надо навсегда распрощаться! У этой ведущей, скорее всего

Дурацкие сентиментальные чувства притупились довольно давно

Я очарован ей – никак не ожидал! Спасибо, Центральный госканал

За новые ощущения! Ты вскрыл во мне мощнейший потенциал

Пришла любовь. Мой индикатор любви привстал

Созерцание ведущей оказалось забористей, чем порножурнал

Вот ведь сучка! Но «сучка» в хорошем смысле слова

Уверен, при таких раскладах, на многие штуки будет готова

Границы морали размыты, тем более для неё не помеха

Ведь она – современная, оптимистка, сторонница культа успеха

Узнал её адрес, еду прямо к ней ближе к уикенду

А пока изучаю характерную для жителей тех мест одежду

Не выделяться чтобы – барсетка, кожанка. Не на шутку завёлся я

Себе тогда дал слово – эта ведущая будет моя

Навсегда, навсегда, навсегда станешь только моей

И желательно поскорей, детка, желательно поскорей

Навсегда, навсегда, навсегда станешь только моей

Говорящей головой назвал тебя народ – плевал я на этих людей

Навсегда, навсегда, навсегда станешь только моей

Желательно поскорей – ведь с тобой связано много новых идей

Навсегда, навсегда станешь только моей, станешь только моей

Двигаюсь из грязного Петербурга Достоевского

В не более чистые окраины города – пространства урбана постсоветского

Эпитеты продолжая, скажу: «Под властью рациональности

Изыски архитектуры здесь пали жертвой функциональности»

Но казаться непростыми начинают эти все угловатости

Когда накуришься, а вдогонку посмотришь какую-нибудь «Матрицу»

Которая, кстати, претендует на роль моей новой легенды

Всё по закону жанра: раньше Иисус, сейчас Нео мне дарит надежды

Кстати, вот та улица, на которой её стоит дом

Но всё усложняется – на двери подъезда не к месту стоит домофон

Не помеха в принципе он – нужные знаю слова-ключи

Жму кнопку. Динамик прохрипел: «Насрать, кто ты, заходи!»

Странно. Ладно, поднялся. Вот она, дверь её квартиры

Не заперта. Захожу. Чёрт, разве так должны жить наши кумиры?

Так воняют сортиры! Свет лучами бьёт через дыры

В одеялах, висящих на окнах. Эй, а где в стиле хай-тек гардины?

Где на стенах картины? Где велотренажёр, хотя бы?

К темноте привыкнув, взгляд выцепил лицо какой-то жабы

Опухшей от слёз и от вина. Это, к сожалению, была она

Новостей ведущая, вот только оказалась очень сильно пьяна

Вцепившись крепко в меня, стонала: «Грязная я свинья!

Каждый день убеждаю миллионы людей, что эта вся хуйня

Которую я несу, важна! Лишь это достойно их внимания!

А ты, видимо, негодующий? Бей меня, бей! Заслужила я наказание...»

Секунда, и вот я в тусклом свете лестничной клетки

Быстрее вниз. Ещё быстрее. Один шаг – четыре ступеньки

Улица, резко в сторону, пять минут бега, и вот сижу на скамейке

Одышка, но сигарета всё равно. Дрожат пальцы, трясутся коленки

Да, ведущая оказалась тряпка. Был взбешён я! Не ясно, неужели

Так сложно было придумать ей оправдание своей деятельности?

Не ясно, как вообще такая размазня на ти-ви попала?

И эта неудачница ведет новости дня! Разочаровала

Меня! Да что там – просто похезала на мои мечты!

Что ж, отсюда пора валить. И вот, залазя в такси

Чётко и ясно сказал водиле: «Настроение – Portishead»

А этот гад явно назло врубил этот никчёмный русский рэп

2H Company   «Меланхолия»   альбом «Психохирурги»   2004 г.

Rupert Everett & Anna Falchi   «Dellamorte Dellamore»   1994

Karine Gambier, «Je suis à prendre», 1978

Artwork by Paola Geranio  ( Instagram: Paolageranioart )

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Портрет Карин Гамбье сделан по мотивам её роли в фильме «Je suis à prendre». В семидесятые режиссёр этой картины Франсис Леруа ударно работал на Alpha France, в восьмидесятые снимал хорроры про мёртвых детей («Le démon dans l'île», 1983) и эротические похождения французов в Москве («Sex et Perestroïka», 1990), а в девяностые увяз в бесконечном сериале про Эммануэль.

«Je suis à prendre» - один из лучших фильмов этого мастера полуночных сеансов. Здесь невеста-стесняшка Бриджит Лаэ приезжает в поместье жениха, тонет в тоске и ипохондрии и выхватывает лошадиную дозу афродизиака, подмешанную в утреннее молоко. В ближайшее время жертвами разыгравшегося либидо Бриджит поочерёдно станут пожилой дворецкий Ральф (Борис Смолкин французского порно Robert Le Ray), блондинка-concierge (как раз-таки прекрасная Карин), всё без исключения окрестное население, и, наконец, вернувшийся из дальней командировки и изрядно соскучившийся жених-молодожён.

Однако, случались в жизни Карин Гамбье встречи и поинтереснее.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Вернувшись в Москву Брежнев первым делом поручил шефу КГБ Юрию Андропову разобраться в запутанной ситуации с Рихардом Зорге и матерью Йоко Оно. Из архива были подняты донесения Рамзая в Центр, а так же протоколы допросов Глеба Бокия и его переписка с Кроули. По всему выходило, что японка не врала.

Так же были собраны материалы о визите Кроули в Россию и переведены все его статьи, эссе и поэзия, касающиеся нашей страны. Леонида Ильича очень заинтересовала фигура английского мистика. В начале 70-х неизвестные люди массово скупали на европейских аукционах подлинники журнала Equinox за 1909-1914 годы. Мало кто знал, что они немедленно отправлялись в Москву.

Парижской весной 1981 года Леонид Ильич был весьма сведущим в эзотерике и магии человеком. Актриса студии Alpha France, разумеется, не могла поставить его в тупик вопросом про альбом Леннона и Оно Double Fantasy. Более того, советский лидер сразу узнал порочную блондинку. Это была Карин Гамбье, Брежнев прекрасно помнил её по фильму Der Ruf der Blonden Göttin (фильм снял тот самый испанец, с которым его познакомил Уэллс летом шестьдесят восьмого).

Отвечая на вопрос "мадемуазель Карины" Брежнев вволю пожонглировал двойными смыслами и подтекстами. Он умышленно увязал название альбома Жарра (к которому относился с прохладцей) с альманахом "Равноденствие", а говоря про Леннона, весьма изящно процитировал Кроули. Понимающим людям этого было достаточно.

Читать полностью

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Karine Gambier   «Je suis à prendre»   1978   Directed by Francis Leroi

Robert Plant, 1972 (Photo by Michael Montfort)

Томас Урбан, 52 года, Цюрих, Швейцария: Три года назад я попал в автомобильную катастрофу и на время почти совсем потерял ближнюю память. Я забыл, как зовут мою жену, не верил, что у меня есть дочь, не знал, что я архитектор, и т. д. Зато дальняя память, наоборот, обострилась так сильно, что стали всплывать события из раннего детства, отрочества, те, которые я не помнил никогда.

Например, я вспомнил со всеми подробностями, как в семье праздновали мое пятилетие, кто был у нас, что ели, что говорили, что мне подарили. Вспоминал и многое другое. За те полгода, что я провел в клинике, я многое вспомнил. Словно мне показали фильм про меня. Среди множества эпизодов из детства и юности всплыл один, очень странный. Я до сих пор не могу дать ему здравого объяснения.

Летом 1972 года, когда мне исполнилось 15 лет, старшая сестра, Мириам, купила мне билет на концерт группы «Led Zeppelin», которая давала концерт в Цюрихе на Халленстадионе. Эту группу я тогда знал очень мало, но о ней уже много писали в молодежных журналах, она быстро становилась супергруппой. Сестра купила мне дорогой билет, я оказался прямо перед сценой. Концерт был замечательный, я впервые увидел этих великих музыкантов, увидел совсем близко Роберта Планта, услышал его великолепный голос.

Концерт произвел на меня огромное впечатление. До этого я был только на концертах групп «The Who» и «Chicago». Но «Led Zeppelin» оказался на голову выше тех групп. Особенно мне понравился Роберт Плант – высокий, стройный, с золотистой копной волос, с голубыми глазами и с «золотым» голосом. Когда концерт закончился, публика неистовала. Мы выбежали на площадь перед стадионом и скандировали «Led Zepp! Led Zepp!».

И тут я увидел двух девушек, очень красивых, кудрявых блондинок, держащих плакат «Фан-клуб Роберта Планта». Вокруг них толпилась молодежь. Я тоже подошел. Рядом с плакатом стоял стол, сидела третья кудрявая блондинка и записывала фанов в клуб Планта. На плакате я прочитал условие: длинные светлые волосы, голубые глаза. Я как раз подходил! Мои волосы в то лето были почти до плеч, я подражал Джорджу Харрисону. Девушки записали мой адрес и телефон, сказали, что позвонят. И я, довольный, отправился домой.

Дома я разбил свою копилку, пошел и купил два диска «Led Zeppelin». И слушал их непрерывно. А через несколько дней мне позвонили и сказали, что клуб фанов Роберта Планта проводит свою первую встречу. Я сел на свой велосипед и к 16.00 поехал по указанному адресу, в богатый район Цюрихберг на Хадлаубштрассе. Там стояла большая старая вилла, увитая диким виноградом, на воротах висели плакат «Led Zeppelin» и большой портрет Роберта Планта.

Я оставил велосипед у ограды, позвонил в калитку, представился. Меня впустили, я вошел в эту виллу. Это был старый, богато обставленный особняк. И в нем нон-стопом звучала «Whole lotta love»! Это было так странно, в этой старомодной обстановке, среди викторианской мебели – и музыка «Led Zeppelin»! Одна из тех самых кудрявых блондинок встретила меня в прихожей и проводила в просторную гостиную. Там уже сидели человек тридцать молодых людей: светловолосые и голубоглазые девушки и парни. В основном это были мои ровесники, но были и постарше. На столе стояли безалкогольные напитки, лежали сигареты, чипсы.

Мы сперва слушали музыку. Потом стали переговариваться, знакомиться. За это время подходили другие блондины и блондинки. Постепенно весь зал заполнился, музыка прекратилась. И к нам вышла женщина ослепительной красоты – высокая, статная, с бронзовой кожей, с золотистыми волосами, с правильным аристократическим лицом и глубоко-синими глазами. Она была во всем синем, в синих перчатках, даже туфли и украшения на ней были синие. Встав посередине зала, она заговорила с нами. Но не на швейцарском диалекте, а чисто, по-немецки.

Она сказала, что Роберт Плант – упавший с неба ангел, затерявшийся среди людей, что он поет на языке небесных сфер, что, слушая его голос, мы все станем свободнее и добрее, что мы поймем, что такое небесная любовь, что сегодня мы начинаем наше общение, что музыка «Led Zeppelin» поможет нам стать красивыми внешне и внутренне. Ее грудной, спокойный голос завораживал, мы не отрываясь смотрели на нее. Она же взяла плоскую синюю коробку с изображением золотистого падающего ангела, открыла ее и протянула нам.

В коробке лежали маленькие шоколадные фигурки этого же ангела в золотистой фольге. «Причаститесь музыке небесных сфер!» – с улыбкой сказала она. И в ту же секунду мощно и пронзительно запел Роберт Плант: «Baby, I’m gonna leave you». Мы все стали брать шоколадки из коробки, разворачивать золотистую фольгу и есть. Это был хороший швейцарский шоколад. Я съел свою шоколадку. И через несколько минут потерял сознание.

Очнулся я ночью лежащим на мостовой. Меня тормошили двое полицейских. Это было в центре, возле бара «Одеон», где пьют студенты. Рядом валялся мой исковерканный велосипед. Голова кружилась, меня тошнило. И жутко болела грудь. Она была вся разбита. И полицейские сказали мне, что, вероятно, меня сбила машина. Вызвали родителей, меня отвезли в клинику. В моей крови нашли алкоголь. Потом я впал в лихорадочное состояние, подскочила температура. На грудь наложили повязку, вкололи мне снотворное.

В клинике я провел две недели. В середине грудной кости у меня осталась выбоинка. Она у меня до сих пор. Как я ни рассказывал тогда родителям про клуб фанов Роберта Планта, как ни доказывал, что я был на вилле, они не верили. Они были уверены, что я напился с друзьями в каком-то баре, поехал на велосипеде и пьяный попал под машину.

Потом я съездил на Хадлаубштрассе, позвонил в калитку той самой виллы. Мне открыла горничная. Естественно, никакого клуба в этой вилле никогда не было, имя Планта горничная слышала впервые. На вилле жила семья хасидов, о которых я уже позже, много лет спустя, узнал, что они – крупнейшие в Швейцарии торговцы алмазами. Ровесники и друзья тоже ничего не знали про этот клуб.

Однажды в трамвае я встретил девушку, бывшую тогда на вилле. Я узнал ее. Но она с улыбкой сказала, что никогда не была там. И все это забылось, как странный сон. До тех пор пока я не попал в аварию и не потерял ближнюю память. И тут я вспомнил, вспомнил все, что было после того, как я съел ту самую проклятую шоколадку!

Я тогда сполз с кресла на ковер. Но не заснул, а просто обездвижился. Я не мог пошевелить пальцем. Но был в сознании, слышал все и видел возле своего носа красно-серый узор ковра. И я слышал, что происходит с другими – они или застывали в креслах, или валились на пол. Потом я услышал, как вошли несколько мужчин. Послышалась какая-то молчаливая возня. Потом меня подхватили под руки и поволокли вниз, по ступеням. Я оказался в подвале. Затем меня подняли, приковали к стене. И рядом были прикованы какой-то парень и девушка.

Сильные руки сняли с меня рубашку, и я увидел, как открыли продолговатый кофр. В нем лежали три странных молота, наконечники которых, как мне вначале показалось, были стеклянные. Какой-то мускулистый белобрысый мужчина взял такой молот, размахнулся и со всего маху ударил прикованного парня в грудь. И сразу к парню подошла та самая дама в синем, прижалась к груди. Потом отпрянула. И мужчина снова ударил. Она опять приникла. И сказала: «Пустой орех». Парня отстегнули от стены, поволокли прочь.

Мужчина взял другой молот и точно так же стал бить в грудь девушку. Дама в синем приникала к ее груди, словно вслушиваясь. Мужчина бил так сильно, что молот стал крошиться, полетели куски. И снова дама сказала: «Пустой орех». Девушку отстегнули, а когда поволокли, я заметил, что изо рта у нее идет кровь, а ноги бьются в конвульсиях. Одновременно приволокли еще двух, стали пристегивать к стене. А ко мне подошел мужчина с молотом, размахнулся и со всей силы ударил меня в середину груди.

Удар был такой силы, что от наконечника молота брызнули осколки. От боли у меня все поплыло перед глазами. Но я по-прежнему не мог пошевелиться. Дама в синем прижалась ухом к моей груди, послушала, отпрянула. Он снова ударил. У меня все плыло перед глазами. Опять приблизилась та красавица, синей перчаткой стерла с моей груди осколки от молота, и я понял, что наконечник не стеклянный, а ледяной! Она прижалась ухом к груди.

Я стал терять сознание. Последнее, что я услышал: «Пустой орех». Потом все было, как и было – бар «Одеон», полиция, алкоголь в крови, разбитая грудь… Эта история всплыла в моей памяти год назад. Я сразу записал ее, чтобы не забыть. Выйдя из клиники, я, помня ту забитую насмерть девушку, пошел в библиотеку и поднял подшивку цюрихских газет за лето 1972 года. И обнаружил поразительное!

Оказывается, тем летом в Цюрихе пропали бесследно четыре девушки и двое юношей. Их фотографии публиковались. Все они были светловолосыми и синеглазыми! В то же лето в Цюрихе попали под машины в состоянии алкогольного и наркотического опьянения 48 молодых людей. И у всех у них была травмирована грудная клетка! Шеф цюрихской полиции в своем интервью в «Нойе Цюрихер цайтунг» заявил, что такого массового попадания молодежи под машины за его двадцатилетнюю практику не было никогда.

С трудом я разыскал трех из тех 48-ми, моих ровесников, пострадавших тем летом. У всех у них были русые волосы (двое уже поседели) и голубые глаза! И у всех была сильно разбита грудь. Один даже показал мне шрам в центре грудины. И все они были на том концерте «Led Zeppelin»! И все трое потом, как и я, записались в «Фаны Роберта Планта». Но ни на какой вилле они не были.

А к моим рассказам о подвале, где из нас вышибали дух ледяным молотом, отнеслись, мягко говоря, скептически. Мои попытки контакта с владельцами виллы также успехом не увенчались. Мои домашние вообще считают, что все это мне пригрезилось, когда я потерял ближнюю память. Мой врач уверен, что это временные аберрации при потере памяти. Бог им судья…

Владимир Сорокин,  «23000»,  2005 г.