Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Сорок Ружей / Forty Guns (1957)

Режиссёр: Самуэль Фуллер   В ролях: Барбара Стэнвик,  Барри Салливан,  Дин Джаггер,  Джон Эриксон,  Роберт Дикс,  Пол Дубов,  Чак Хейуорд,  Ив Брент,  Чак Робертсон,  Джин Бэрри

Перед нами американский вестерн, который одновременно и похож, и сильно отличается от образцов жанра.

С одной стороны, здесь есть полный джентльменский набор вестерна: антураж, держащие в страхе маленький городок подонки и недавно появившиеся смельчаки, перестрелки. С другой – сложные взаимоотношения роковой женщины и сильного мужчины, тени и полутона, характерные скорее для нуара. Но главная особенность фильма – отсутствие явного злодея и желание героев эпохи Дикого Запада остепениться и спрятать свои револьверы куда подальше.

Они понимают: их время прошло.

Этот фильм вышел на экраны после завершения эпохи Маккартизма. Дикая охота на ведьм завершилась смертью от алкоголизма её главного идеолога. Америке больше не нужен был образ врага, а это значит, и противопоставленного ему героя. Всё это, как мне кажется, повлияло на «Сорок ружей».

Героиня прекрасной Барбары Стэнвик – всемогущая владелица ранчо, хозяйка грозного отряда из сорока вооруженных всадников. Барри Салливан играет приехавшего в городок маршала, который должен арестовать одного из членов «Сорока ружей». Понятно, что просто ему не будет. Если верить Чехову, и одно висящее на сцене ружьё должно выстрелить, а тут – сорок! Но не торопитесь с выводами.

В фильме есть несколько впечатляющих моментов. Один из них – появление торнадо в середине картины! Кстати, женщина-каскадёр, которая должна была дублировать Стэнвик, отказалась сниматься в сцене, где её, застрявшую в стремени, тащит по земле лошадь. Мол, это слишком опасно. Тогда кинозвезда без лишних церемоний всё выполнила сама. Не обошлось без нескольких ушибов и царапин, но в целом всё было в порядке.

Дополнительная деталь – во время съемок Барбаре Стэнвик было под 50.

Работа Фуллера не слишком понравилась американскому зрителю, зато была расхвалена в Европе. Дальнейшее развитие жанра показало, что правы были именно европейцы.

Андрей Скоробогатов / Ancox

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Barbara Stanwyck

Chuck Hayward & John Erickson

Barry Sullivan & John Erickson

Barbara Stanwyck

Barry Sullivan & John Erickson

Eve Brent

Barry Sullivan & Barbara Stanwyck

Barbara Stanwyck

У Марианны Фэйтфулл диагностирован COVID-19

Marianne Faithfull   1975   Photo by Ian Dickson

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

В конце марта Фэйтфулл почувствовала себя плохо и обратилась в одну из лондонских больниц. Тест на коронавирус дал положительный результат, кроме этого медики обнаружили у Марианны симптомы пневмонии. Менеджер певицы Франсуа Равар подтвердил факт её госпитализации и сообщил, что на данный момент состояние Фэйтфулл стабильное.

Пенни Аркейд, актриса и перформанс-деятель из окружения Энди Уорхола, первой сообщила о проблемах со здоровьем Марианны Фэйтфулл. На своей странице в соцсетях Аркейд написала: «Марианна регулярно получала великое множество тумаков от жизни, но никогда не сдавалась. Проиграть сейчас в борьбе с вирусом было бы для неё трагической несправедливостью».

Так же Аркейд добавила, что общалась в сети с бывшим мужем Фэйтфулл Джоном Данбаром. «Джон пишет, что пока всё складывается более-менее нормально - Марианну не подключали к аппарату искуственной вентиляции лёгких. С другой стороны, она едва может разговаривать и никаких посетителей к ней в палату, естественно, не допускают».

Марио Бава - Постеры к фильмам (Часть 5) / Mario Bava - Posters (Volume 5)

Герои воскресного дня / Gli eroi della domenica  1952

Directed by Mario Camerini     Director of Photography - Mario Bava

Смерть пришла из Космоса / La morte viene dallo spazio  1958

Directed by Paolo Heusch   Director of Photography - Mario Bava

Калтики, Бессмертный Монстр / Caltiki il mostro immortale  1959

Directed by Riccardo Freda & Mario Bava

Маска демона / La Maschera del Demonio 1960

Девушка, которая слишком много знала / The Evil Eye  1963

Плеть и Тело / Der Dämon und die Jungfrau 1963

Плеть и Тело / La Frusta e il Corpo  1963

Кровь и чёрные кружева / Sei Donne per l'assassino  1964

Кровь за кровь / I coltelli del vendicatore  1966

Рой Кольт и Винчестер Джек / Roy Colt & Winchester Jack  1970


Топор для новобрачной / Il rosso segno della follia  1970

Кровавый залив / Ecologia del delitto  1971

Серж Генсбур - На трибуне реакционера. Диалоги с Катрин Ринже, 1986

Serge Gainsbourg   1988   Photo by Pierre Terrasson

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

«Генсбур сегодня затёрт ещё почище довлатовских шуток. Он как будто превратился в стилевое приложение к самому себе. Его раж, эпатаж и известно-с-кем-марьяж стали настолько общими местами, что сейчас самое время ухватиться за что-нибудь непарадное» - так написал Максим Семеляк в предисловии к русскому изданию «Евгения Соколова».

Максим Анатольевич прав - Марсельеза на слабую долю, публичное сожжение денег и сальные комплименты молоденькой Хьюстон обглоданы отечественными генсбуроманами практически до костей. Гораздо меньший интерес вызвала пикировка Сержа с солисткой Les Rita Mitsouko Катрин Ринже. Возможно, дело в том, что борзая девица с очень непростым бэкграундом сумела таки на мгновение содрать маску бухого телевизионного петрушки, с которой Генсбур не расставался все восьмидесятые.

1986 год, «Marcia Baïla», хит с первого альбома Les Rita Mitsouko продолжает вышибать искры из французских танцполов. Катрин Ринже всё так же плюёт в поганое рыло буржуазии и заставляет вздыхать о себе добрую сотню стоматологов. Девушка не скрывает, что до начала музыкальной карьеры несколько лет снималась в порно и всегда не прочь об этом поговорить.

Как это обычно бывает, беда пришла откуда не ждали. На одном из телевизионных шоу Катрин рассказывала о нюансах съёмок в кино для взрослых, как вдруг в разговор вклинился Генсбур, находящийся в изрядном подпитии. В принципе, до этого Серж никогда не был замечен в рядах порноненавистников, и для молодой бунтарки генсбуровская словесная атака стала настоящим ударом в спину.

Серж Генсбур: Послушай меня, девочка! Целоваться на людях это одно, а трахаться в порнухе - совершенно другое!

Катрин Ринже: Да ты хоть представляешь, как на самом деле снимают хардкор-порно? Есть же обязательный набор эпизодов - девушка встаёт на четвереньки, сзади пристраивается парень, и...

Серж Генсбур: Ну тогда ты просто шлюха, по-другому и не скажешь

Катрин Ринже: И как одно связано с другим?

Серж Генсбур: А никак! Проститутка, вот и всё

Катрин Ринже: С какой это радости я проститутка? Назови хоть одного моего клиента

Серж Генсбур: Перестань пороть чушь! Ты трахалась с мужиками перед камерой! Фу, мерзость...

Катрин Ринже: Можешь называть это мерзостью, если тебе так больше нравится. Я себя считаю современной авантюристкой в поисках новых приключений.

Серж Генсбур: Ну уж нет! Не приплетай свои мерзкие истории к понятию авантюризма! Есть ведь какие-то этические рамки!

Катрин Ринже: Вот только не надо морализаторства, ладно? Ты сам давно скурвился, неужели не понимаешь? С самого раннего детства я только и слышала - «О, этот Генсбур настоящий бунтарь!». И куда что делось?

Серж Генсбур: Ну, я-то уж точно не буду перед людьми хуем махать

Катрин Ринже: Ты превратился в вонючего старикана, а всё лезешь мне втирать про мораль. Если кто здесь и выглядит по-настоящему мерзко, так это ты! Зрители в студии вообще не могут понять, чего ты там буробишь. Не веришь - спроси у звукорежиссёров, они уже жалуются, что слов ни хера не разобрать. Бля, ты приходишь на эфир в дупель пьяный и срёшь в уши всем вокруг...

В студии слышен смех, Генсбур понимает, что симпатии публики не на его стороне.

Серж Генсбур: Сука, если не заткнёшь свой рот, я его тебе сам заткну!

Последовавшую далее тираду Генсбура я переводить не в силах. Как любят писать в бульварно - криминальных расследованиях, «даже опытные оперативники увидев это, отводили глаза». Кто-то считает, что Серж посоветовал Катрин тщательнее прополоскать рот, Максим Семеляк сторонник версии про «глотку, полную спермы». В любом случае, этот, как сейчас модно говорить, баттл в прямом эфире до сих пор входит в рейтинги самых скандальных телевизионных шоу Франции.

Удивительно, но вулкан страстей, кипящий в студии, ни в какое кровопролитие не перешёл. Через несколько лет Серж и Катрин мирно позировали фотографам на одной из светских тусовок. То ли молодая бунтарка остепенилась, то ли старый поэт протрезвел.

А скорее всего, и то, и другое.

Доктор Уильям С. Верховцев

Catherine Ringer, Serge Gainsbourg & Vanessa Paradis  1990

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

2 апреля 1928 года в Париже родился Серж Генсбур

Бриджит Лаэ - Не выходи из комнаты, не совершай ошибку

Brigitte Lahaie   Photo by Samuel Kirszenbaum

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

18 марта 2020 года французская актриса и радиоведущая Бриджит Лаэ опубликовала на своей странице в Facebook следующее сообщение:

По причине всем известных событий я, как и многие из вас, не выхожу из дома. Работаю на радио удалённо, продолжаю отвечать на звонки слушателей и жду окончания той кризисной ситуации, в которой все мы оказались.

Знайте, что испытывать чувство тревоги и беспокойства за своих родных и близких - естественно и совсем не постыдно. Свалившаяся на нас эпидемия послужила триггером, запустившим цепочку экзистенциальных переживаний. Страх - неотъемлемая часть человеческой натуры, каждый из нас осознаёт, что смертен. Сейчас самое время задуматься об этом.

Ещё одна причина тревог - материальное положение. Люди страшатся потерять работу. Многие из тех, кто раньше уверенно смотрел в будущее, теперь стремительно теряют почву под ногами. И их можно понять, ведь стабильность и финансовое благополучие являются одной из первостепенных потребностей в современном обществе.

Мысли о будущем будоражат людей и становятся питательной средой для стрессов и неврозов. Помните, стресс - злейший враг нашей иммунной системы. Звоните в мою радио-программу и не стесняйтесь выговорится, слова излечивают многие недуги. Каждый из нас по-своему переживает нынешний кризис, так почему бы не воспользоваться ситуацией и не узнать что-то новое о себе и окружающих.

Я часто говорила, как важно быть «aligné», выровненным. И теперь обращаюсь к своей аудитории - пожалуйста, оставайтесь «aligné», сохраняйте здравый смысл и не поддавайтесь панике. Просто время от времени поднимайте голову вверх и смотрите на небо. Где-то там, вдалеке обязательно отыщется счастливая звезда, которая светит только для вас.

Бриджит.

Перевод - Вадим Sonic Юсов

Mariola Membrives & Marc Ribot - Lorca, Spanish Songs (2019)

Те, кому доводилось слушать архивные сборники вроде «Papagayo! The Spanish Sunshine Pop & Popsike Collection», наверняка отметили бросающуюся в глаза схожесть испанской эстрады эры постепенного угасания архитектора суверенной демократии каудильо Франко и советских ВИА (несть им числа), энергично воспевших пятилетку разрядки, строительства БАМа и радостного предчуствия надвигающейся Олимпиады.

У нас это была благословенная обывателем пора, где фамилии Михайлов, Петров и Харламов ассоциировались исключительно с хоккеем на льду, у них - излёт островка стабильности, время, когда скользкие типы вроде Альмодовара и ему подобных не повылазили из сточных канав и не начали крушить общественные устои своими смердящими побасенками, воспевая педерастов, проституток и наркоманов.

Как бы то ни было, испанцы до сих пор живут по суверенному времени, чтут отцов и выполняют норму. С чего бы её не выполнять, если твой язык - второй в мире по охвату стран? Заносчивые англосаксы пусть утрутся на жалком третьем месте и сами слушают всякие роки и рэпы. Нация, давшая миру Хулио Иглесиаса и группировку Gipsy Kings (по какому-то дикому недоразумению имеющую французскую прописку), слишком широка, чтобы прогонять её сквозь игольное ушко блевотного повизгивания Бейонсе и прочих губасто-жопастых недоразумений (имя им - legion).

Примерно такие мысли успевают пролететь в голове, пока звучит первая песня (треком это не назовёшь, здесь именно что песни) из совместного LP испанки по имени Mariola Membrives и жадного до новых впечатлений гитарного виртуоза Марка Рибо. Ну а далее рацио неизбежно капитулирует перед фонтаном чувств. Мариола поёт в классической испанской традиции, это означает, что слёз прольётся столько, что ковшом за два дня не перечерпаешь.

Страстные пиренейские экзерсисы методично раскручивают карусель восприятия до предела. Спасительный рычаг стоп-крана давно вышел из строя, поздно пощёлкивать пальцами, тужась изобразить из себя танцора фламенко или ценителя стихов Федерико Гарсия Лорки. В какой-то момент становится ясно - при желании сеньора Membrives могла бы заполучить ангажемент на регулярные выступления в театре «Silencio», воспетом в энигматичном линчевском кошмаре «Mulholland Drive».

Марк Рибо сопровождает этот удивительный моноспектакль привычным электроакустическим сюрреализмом на гитарной основе, но, как и подобает по-настоящему большому музыканту, на первый план не лезет. Может быть, оно и к лучшему - No hay banda! Il n'est pas de orquestra!

Доктор Уильям С. Верховцев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 

Top Albums of the Year (2019)

Dominik Von Senger  ‎ —  Brüsseler Platz

«False Idols.  Test of Time»  (Various Artists)

Jamie Saft / Steve Swallow / Bobby Previte  —  You Don’t Know The Life

Lambchop  —  This (Is What I Wanted To Tell You)

Mariola Membrives & Marc Ribot  ‎ —  Lorca, Spanish Songs

NOSUHA  —  Drama

«The Godfather of Odd.  A Hardy Fox Tribute»  (Various Artists)

The Crazy World of Arthur Brown  —  Gypsy Woodoo

WolfWolf feat. Dieter Meier & Martin Wanner  ‎—  Fat Fly / Tagedieb  (7'')

Zombierella's Tentative Reels  —  Suicide Commando / Zombie Cadavre  (7'')

 

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Marc Ribot   2016   Photo by Sandlin Gaither

Мария Афанасьевна Колыванова - Сны о Париже

Marilyn Jess & Richard Allan (Richard Lemieuvre)  1978

Жеглов обернулся в зал и скомандовал:

- Пасюк, Тараскин, усаживайте беспаспортных в автобус! - Потом повернулся ко мне: - Вот, Володя, довелось тебе поручкаться с Манькой Облигацией - дамой, приятной во всех отношениях. Только работать не хочет, а наоборот, ведет антиобщественный образ жизни...

- А ты меня за ноги держал, мент проклятый, чтобы про мой образ жизни на людях рассуждать?! - бешено крикнула Манька Облигация и выругалась матом так, что я, глядя на эти губы сердечком, выбросившие в один миг залп выражений, не всякому артиллерийскому ездовому посильных, просто ахнул от неожиданности.

Richard Allan (Richard Lemieuvre) & Marilyn Jess  1978

Маня открыла сумочку, достала оттуда кусок сахару и очень ловко бросила его с ладони в рот, перекатила розовым кошачьим языком за щеку и так, похожая на резинового хомячка в витрине «Детского мира» на Кировской, сидела против оперативников, со вкусом посасывая сахар и глядя на них прозрачными глазами.

Жеглов устроился рядом с ней, наклонив чуть набок голову, и со стороны они казались мне похожими на раскрашенную открытку с двумя влюбленными и надписью: «Люблю свою любку, как голубь голубку». И совсем нежно, как настоящий влюбленный, Жеглов сказал Мане:

– Плохи твои дела, девочка. Крепко ты вляпалась…

И Маня спокойно, без всякой сердитости сказала:

– Это почему еще? – И бросила в рот новый кусок сахару и при этом отвернулась слегка, словно стеснялась своей любви к сладкому.

Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер,  «Эра Милосердия»,  1975 г.

Marilyn Jess & Richard Allan (Richard Lemieuvre)  1978

Человек с другой стороны

Эдуард Лимонов   11 марта 2008 г.   Фото - Владимир Сычев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Он умер, как будто взревновав ко всему миру, который вдруг начал сам по себе рушиться и выходить из берегов и погружаться в столь ценимый им хаос и перекрой, — раз так, дальше без меня, я вам больше не нужен. Скоропостижный дед, как выражался Бунин по другому поводу.

Теперь, после его смерти, можно долго вспоминать о разных странных совпадениях и догадках. У меня почему-то вертится в голове вечеринка в «Птюче» 1995 года — памяти Пи-Орриджа (тогда почему-то было решено, что он умер). И были поминки, и водка из сифонов, и большие варёные картофелины, и был Лимонов. И странным образом спустя четверть века он всё же дождался смерти Пи-Орриджа и пережил его — пусть и на несколько дней.

А полгода назад мы с писателем Данилкиным вдруг заспорили — а вот если Лимонов не дай бог умрёт, чем это обернётся в масштабах страны, точнее, в масштабах похорон — ну типа много ли народу придёт поклониться и вообще. Собственно, сам Лимонов, помнится, обещал, что в случае его смерти объявят общенациональный траур.

В первый момент я подумал — поразительно, как он опять всех переиграл. Ну потому что тот факт, что в день его похорон в Москве уже нельзя собираться группой больше пятидесяти человек, вполне тянет если не на общенациональный траур, то по меньшей мере на чрезвычайное положение, так что в любом случае нам остаётся поверить ему на слово — как, собственно, мы и делали все эти годы.

А чуть позже оказалось, что создатель самых честных, обидных, мелочных, точных и попросту лучших текстов о любви, написанных на нашей памяти, завещал не пускать на похороны никого.

И он, конечно, прав — зачем нам Лимонов в гробу, когда все знают, где его искать: просто проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там, где её пересекает 55-я улица, не поленитесь, задерите голову и взгляните вверх.

Максим Семеляк,  «77 RUS»,  2020 г.

Читать оригинал

William Gibson, 2017 Photo by Olivia Rose

Я поступил в университет, когда мне было сильно за двадцать, году в 1974-м или 1975-м, это был один из способов избежать необходимости работать. Учиться мне было проще всего. У меня было достаточно времени и лени, чтобы воспринимать образование всерьез, но оно наградило меня кошмарным грузом теории.

Года три я проработал в качестве младшего преподавателя по курсу истории кино, и, пожалуй, именно это повлияло на меня больше всего. Мне никогда не хотелось писать сценарии, но, похоже, эта работа основательно сказалась на моем мировоззрении. Я был вынужден просмотреть множество старых и очень хороших фильмов.

По мере того как скандальная слава вынуждает меня всё больше задумываться над тем, что я делаю, я начинаю сознавать, что кино оказало на меня гораздо большее влияние, нежели литература. Я также начинаю думать, что многое в моих первых двух книгах запрограммировал Ховард Хоукс. Особенно это касается образа сильной женщины, которая не может связать свою жизнь с кем-либо из мужчин, описанных в романе, за исключением одного-единственного, который может оказаться столь же сильным, как и она, но, как выясняется, таковым не является. Просто потрясающе, как Хоукс мог проделывать нечто подобное, создавать такие образы, причём так давно, а люди, не понимая, что перед ними, считали его картины лишь развлечением для массового зрителя.

Что до меня, то я не нахожу особого удовольствия в научной фантастике как литературном жанре. Печальная истина такова, что последние семь лет я не находил в себе сил читать её. Это – та страшная цена, какую приходится платить. Фантастика или настолько хороша, что действует на нервы, или настолько плоха, что от неё просто заболеваешь.

Единственное достоинство, какое я могу извлечь из своей принадлежности к гетто НФ, заключается в том, что я могу, чёрт побери, построить сюжет. Я чувствую родство с Дэшилом Хэмметом. Если я встречу какого-нибудь парня, который кормится тем, что преподает литературное мастерство в колледже, и если между нами возникнет какая-то враждебность, думаю, я смогу сплести интригу. Есть ещё порох в пороховницах. Это совершенно потрясающее ощущение, когда, делая какой-то другой материал и подгоняя развитие сюжета, вдруг понимаешь, что оседлал что-то совершенно сумасшедшее. В этом удовлетворение от самого процесса работы с текстом – в том, что можешь делать и то, и другое – и стиль, и сюжет.

Одна из немногих вещей, сказанных Хайнлайном, которая вызывала у меня уважение, касалась того, как писать короткий рассказ, – это как будто вы идёте по улице и из переулка выскакивает пьяный, хватает вас за воротник и начинает трясти. Вот как пишется короткий рассказ.

Я вырос, воспринимая Уильяма Берроуза как нечто само собой разумеющееся, ещё когда мне было тринадцать лет. Думаю, Берроуз – серьёзнейшая разграничительная линия. Люди или понимают его, или нет. Берроуз оказался тем, кто, следуя курсом своего бреда, наткнулся на научную фантастику и подобрал её, как подбирают ржавый консервный нож. Он использовал фантастику как осколок, как гротескный и патетичный фрагмент, чтобы вставить его в свою культуру. Вот откуда я происхожу на самом деле. Я теряю дар речи, знакомясь с теми, кто действительно принадлежит к истинной культуре научной фантастики, с теми, к кому я испытываю неподдельное уважение.

Недавно я прочёл первоначальный сценарий «Бегущего по лезвию бритвы», который был просто гениальным, совсем не похожим на то, что в результате сделали с фильмом. Это один из лучших сценариев, какие я когда-либо читал. Абсолютно, чёрт побери, захватывающий, когда садишься и начинаешь читать. Построен по методу «вспоминания».

Первоначальный сценарий открывался эпизодом, где персонаж Харрисона Форда забирается куда-то на Аляску, в какое-то Богом забытое место. Он приходит в поселок рудокопов и находит свой дубликат. У парня там есть собака, Форд бросается на двойника, убивает его. Собака убегает, тут выясняется, что собака тоже репликант, потому что, пытаясь убежать, она ломает ногу и начинает механически ковылять по кругу. Форд подходит к двойнику, запускает ему руку в рот, нажимает на кнопку и забирает нижнюю челюсть для идентификации, в то время как покалеченный репликант собаки всё бегает по кругу. Таково вступление, и я подумал: «Господи Боже, это же просто гениально».

Остальной сценарий приблизительно в том же духе, его просто порезали на студии. Помните конец, где вас вывозят за город и с тех пор вы живёте счастливо? Ну хорошо, в сценарии герои тоже едут за город. Но в этой последней сцене он выводит её из машины, они сидят на траве, они целуются, и он протягивает ей пистолет и уходит от машины. Женщина стреляется, и фильм кончается эхом выстрела, и единственный вставленный голосом-накладкой текст – это слова героя: «Не знаю, она сказала, что хочет посмотреть на цветы, а я хочу вернуться в Сан-Франциско…» – и дальше затемнение. Это круто. Это действительно хорошая работа. Хэмптон Фэнчер, так звали сценариста, он пишет, как я не знаю кто. Мы пытались уговорить его написать сценарий для экранизации «Нейроманта», но он сбежал в Париж. Этот парень просто нечто, мне бы очень хотелось с ним познакомиться.

Я был бы очень расстроен, если бы кто-то подумал, что это я изобрел понятие «киберпанк», поскольку я этого не делал. Ярлыки – смерть для подобных вещей. Думаю, сам факт существования этих ярлыков возвещает конец того, на что они наклеены. Как только появляется ярлык, исчезает суть.

Ярлык «киберпанк» существовал чуть ли не до появления самой литературы. По-моему, он родился от отчаянной потребности у тех, кто был в этом деле дольше, чем я, почувствовать, убедить себя, что что-то происходит. Меня это не радует. Всё в порядке, если кто-то хочет платить мне за это. Но это меня беспокоит. Думаю, что ярлык запутает менее известных авторов, которые попытаются этим заниматься. Будет немало боевиков с мордобоем. Появится множество поделок о парнях с томагавками, севших за компьютер.

Уильям Гибсон, интервью журналу «Science Fiction Eye», 1986 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

17 марта 1948 года в городе Конуэй, США родился Уильям Форд Гибсон