Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Перспектива / Prospect (2018)


Режиссёры:  Зик Эрл,   Кристофер Колдуэлл

В ролях:  Софи Тэтчер,  Педро Паскаль,  Джей Дюпласс,  Андре Ройо

Космический инди-вестерн о приключениях угрюмой версии Алисы Селезнёвой в мире дикого капитализма.

Отдалённое будущее. Дальний космос, колонии, звездолёты - однако социально-экономический уклад копирует начало-середину 19 века где-то между Вайомингом и Аризоной. Одни оборванцы копают, у других оборванцев револьвер. Может, где-то ещё строят железную дорогу, попутно истребляя индейцев, но нам это не показывают.

Девочка с отцом прибывает на отдалённую планету для добычи ценных минералов. Но всё идёт не по плану, космическое ведро садится чуть не там где надо, а отец гибнет в конфликте с такими же горе-старателями. Ведро тоже закоротило где-то под плинтусом, и теперь чтобы на чём-то улететь, придётся объединить усилия с раненым разбойником (Педро Паскаль - усатый красавец, известный по роли оплошного танцора с саблями из "Игры Престолов").

Вот и потопали они вдвоём через мшистую тайгу.

Искомые кристаллы формируются внутри грибоподобных организмов, которые нужно сперва лопатой раскопать, извлечь из какого-то продолговатого корня хваткой ручищей, а потом ещё и тщательно разделать, орудуя скальпелем и химреагентами. В плане антуража молодцы - попытались "навернуть со смыслом", т.е. придумать побольше деталей, заставляющих поверить, что тема авторам интересна. Вроде и не на коленке, из эпоксидки и шишек, но и не переваренная сверхпроизводительными рендер-фермами голливудская эклектика с беспощадным нагромождением дизайна ради дизайна.

Робы, фильтры, шланги, рюкзаки, плащ-палатки, самопальные скафандры, оружие какое-то смешное - мини-рельстотрончики, подзаряжаемые динамомашинкой (почему-то с нормальным огнестрелом у них туго). Придумали письменность свою закорючками, разнообразные наклейки, шильдики. Вопросы к техническим моментам остаются, но работа мысли видна.

Алису помянул не только потому что девочка с батей-космонавтом пустоты бороздят. Картина выросла из короткометражки с интернет-сервиса DUST, специализирующегося на сай-файных видеопроектах, так вот, там у героини даже футболка была с Чебурашкой. Здесь Чебурашку заменили на какую-то анимешную тихоходку, правда. Вообще впечатление, что режиссёр мультик "Тайна 3-й планеты" смотрел - может не всё там понял, но ознакомился.

Со звуком всё на удивление хорошо. Заунывная, но качественная тема о тяготах освоения инопланетных фронтиров, и главное, неожиданно звучащая экзотическая ретро-эстрада, от Риты Чао и Рос Серейсотеи до неиллюзорного Раймонда Паулса. Что медленное повествование не только свежит, но и иллюстрирует стремление автора обжить повествование, имитировать объёмы пространства-времени с помощью отголосков неведомо как эволюционировавших и переформатировавшихся культурных слоёв. На свой, гиковский, манер.

В общем, даже логично - как себя развлекать в дальних полётах? Тв/радио/интернеты - сигнал чёрт-те сколько идёт. Фильмы некогда, ТО исполнять нужно, вентиль подкручивать. А музыка - самое оно, надел наушники и крути болты, и всякие там Хэлы с Матерями не отвлекают. С увеличением дальности полётов количество космонавтов-меломанов должно расти.

Образ далёкой луны воссоздан в хвойном лесу с помощью трёх простых инструментов - цветокоррекции, порхающих пылинок, и здоровенной планеты на весь горизонт. Учитывая невеликий бюджет, нормально. Земля, конечно, узнаётся сразу и однозначно, зато никаких пандорианских пластиковых мультиков.

Национальный парк Олимпик, штат Вашингтон, говорит нам IMDB. Но разумеется, я бы предпочёл, чтобы с экосистемой выдуманного мира поработали бы поизощрённее, не чураясь экстремального рукоделия. Недавно пересматривал "Тёмный кристалл" - вот там экосистема так экосистема, угар с плясками, всем ребятам пример.

Характерная штука - создатели видят интересный для себя мир технологичного будущего не как мир социального прогресса, как в случае с настоящей Алисой Селезнёвой, а наоборот, как возврат в эпоху диких прерий, с безблагодатными старателями, бандюганами, готовыми резать глотки за пару песо, и религиозно озабоченными общинами пионеров-поселенцев в фургончиках. Смотрим в будущее, думаем о прошлом, только так.

И видно, что такая ситуация авторов искренне задорит, хоть мозгом они и понимают, что весёлого-то там мало. "Перспектива" — это, видимо, в какой-то мере сарказм.

Сюжет развивается по истоптанной жанровой колее, и все недостатки фильма, в целом, типичны для любительских проектов - диалоги не ахти, пустоты, заторможенности. С юмором тоже так себе, совсем они там все умученные. Подрезать бы хронометраж, а то через отстранённый взгляд в хвою здорово просвечивает хипстоватая городская тоска начала века 21-го, сколько шурфы не копай у пыльных тропинок далёких..

Но мне скорее понравилось - прежде всего из-за необычного сеттинга и находчивости. Было любопытно. Что-то могли сделать лучше, тем не менее, "Перспектива" намекает независимым любителям фантастики, что осмысленный энтузиазм если и не творит сразу чудеса, то даёт робкую надежду на их свершение.

Риторический вопрос, а почему такого не снимают у нас, прилагается.

xraptor ( Живой Журнал автора )

William Gibson, 2008. Photo by Christopher Morris

Для меня меньше всего имеет значение, насколько точно фантастика предсказывает будущее. Её успехи в этом деле весьма и весьма посредственны. Если вы посмотрите на историю научной фантастики, на то, что, по мнению писателей, должно было случиться и на то, что произошло на самом деле — дела очень плохи. Мы почти всегда ошибаемся. В основе нашей репутации провидцев лежит способность людей изумляться когда нам удаётся что-то угадать. Артур Кларк предсказал спутники связи и многое другое. Да, это поразительно, когда кто-то из нас оказывается прав, но чаще всего мы ошибаемся.

Если вы будете читать много старой фантастики, как это делал я, вы обязательно увидите, насколько сильно мы ошибались. Я промахивался гораздо чаще, чем попадал в точку. Но я был готов к этому. Я знал об этом ещё до того, как начал писать. Ничего с этим не поделаешь.

То, что в «Нейроманте» описано, как сеть будущего, как интернет, на самом деле совершенно не похоже на настоящий интернет. Я описал нечто. Я не смог правильно угадать, чем это будет, но у меня получилось передать ощущение от этого «нечто». И благодаря этому ощущению я опередил всех. Дело даже не в том, что другие предсказания были хуже. Просто в начале 80-х вообще очень мало фантастов обращали внимание на компьютерные сети. Они писали о другом.

Мне повезло, невероятно повезло — я очень вовремя увлёкся идеей написать о цифровом мире. Невероятная удача! Когда я писал роман, вернее даже ещё раньше, года за два до этого, когда я писал пару рассказов, из которых потом вырос «Нейромант», из которых выросла вообще вся вселенная «Нейроманта» — у меня ушла неделя-другая на каждый — я писал и думал: «Только бы успеть! Только бы успеть опубликовать их прежде, чем ещё 20 000 человек, которые прямо сейчас пишут абсолютно то же самое, опубликуют своё!» Потому что я думал, что это совершенно банально.

Ностальгия — это такой тревожный звоночек для каждого человека. Всякий раз когда я ловлю себя на мысли о том, каким было «Х» раньше, что оно было лучше, чем сейчас, или что «Y» уже не то, что во времена моей молодости, я щупаю пульс, проверяя, не заболел ли я консерватизмом?

На протяжении всей истории человечества были слышны страдальческие голоса: «Ну что за молодёжь пошла?… Вот мы в их годы!» Я слышу это постоянно с тех пор как стал достаточно старым, чтобы обращать внимание на такое, и я отчаянно пытаюсь удержаться, чтобы самому не начать брюзжать. Потому что если я не удержусь, то, в каком-то смысле, со мной будет покончено. По крайней мере с моей способностью предсказывать будущее. Я ненавижу, когда вещи, которые я любил, уходят в прошлое. Но если это заставит меня сопротивляться переменам, то значит у меня проблемы. Вот что я об этом думаю.

То, что есть сейчас, в чём-то отличается от того, что было раньше. Но в чём-то остаётся тем же самым. Мы просто смотрим на это с разных точек зрения. Я думаю, что за последние 30 или 40 лет произошли фундаментальные изменения, с которыми мы до сих пор толком не разобрались. Потому что эти изменения происходят с нами самими, здесь и сейчас. Мы внутри них, мы неспособны охватить их целиком. Время расставит всё по местам.

Я люблю сравнивать, — чтобы найти точку опоры в этом круговороте — что англичане викторианской эпохи думали о себе, и что мы думаем о них теперь. Потому что между этими двумя представлениями нет вообще ничего общего. Они, наверное, умерли бы на месте, если бы узнали наше мнение. Они считали себя венцом творения. Мы твёрдо уверены, что это не так. С нашей точки зрения они были неполноценными, ущербными и ужасно самовлюблёнными. Я думаю, что точно так же из будущего будут смотреть на нас. Но мы не более способны посмотреть на себя со стороны, чем были способны викторианцы.

Это нормально, я просто считаю, что об этом не стоит забывать. И ко мне самому это тоже относится. Я не говорю, что я особенный, что я выше толпы.

Уильям Гибсон,  интервью журналу Wired,  2012 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

17 марта 1948 года в городе Конуэй, США родился писатель Уильям Форд Гибсон

Messer Chups - Mondo Harp (2019)

В сети появились сканы обложки и внутреннего оформления новой пластинки Messer Chups. Альбом получил название Mondo Harp и выйдет весной 2019 года. Туда попали как новые версии хорошо известных инструменталов из репертуара Messer Chups и других проектов Олега Гитаркина (Das Boot, House of Exorcism, Padre Pizzikato, Twin Peaks Twist), так и несколько ранее нигде не засвеченных треков (Humanica, Green Flippers, Agent Horrifica, Siberiada).

Олег Guitaracula Гитаркин     Главclub Green Concert,  Москва     6 сентбря 2018 года

Фото - Дмитрий Вертешин

Светлана Zombierella Нагаева     Главclub Green Concert,  Москва     6 сентбря 2018 года

Фото - Дмитрий Вертешин

Tопорики! Happy 77-th birthday, Mr. John Cale

John Cale   Artwork by Gerrit Loman

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Большая часть того, что я играю, - импровизация. Музыканты, с которыми я играю, прислушиваются кто мне, и им это нравится, потому что в этом есть свобода. У тебя есть «скелет» песни, и на его основе можно что-то придумывать. Мне хочется, чтобы на сцене они были как группа Гила Эванса. Эванс записал с Майлзом все «Sketches of Spain» (альбом Майлза Дэвиса 1960-го года). Мелодии на сплошной импровизации. Мы до такого никогда не доходили, но я не переживаю, что мы не достигли такого уровня. Просто пока песня будто парит в воздухе, можно найти в ней что-то новое.

Смысл импровизации в том, что в ней нет начала и конца. Что бы вы ни играли до этого, можно просто вернуться в тот самый момент и продолжить играть. Не нужно переживать по поводу единой линии в выступлении. Я однажды положил стихотворение Дилана Томаса на музыку и потом подумал: «Не буду-ка я останавливаться на этом». План был таков: пить всё, что было под рукой, открыть сборник стихотворений и спеть их все. Мои попытки остались в записи. Некоторые из них даже удались.

Гораздо проще работать в стихотворной форме, чем в прозе. Я в том смысле, что я принялся было писать что-то. У меня вышло написать один сносный рассказ. Не знаю даже. Это обескураживающе трудно. Я же без всякого страха импровизирую тексты прямо на сцене, так что мне стоит собрать волю в кулак и что-то написать. Даже не обязательно что-то связное. Я на кого-то жутко разозлился сто лет назад и написал стихотворение под названием «Проклятье». Я в то время увлекался средневековыми размерами, построением фразы и фразеологией, показал его своему другу-поэту, и он ответил: «Не понимаю, что тебя мучает. Нормальное любовное послание».

Фрагменты беседы Джона Кейла и Флоренс Уэлч (Florence + the Machine)

Опубликовано в «Document Journal», 2016     Перевод - Софья Михалева

Будни клуба «Haçienda», часть 2 - Nick Cave, Einstürzende Neubauten, The Jesus and Mary Chain

Blixa Bargeld   1985   Photo by Ann-Christine Jansson

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Питер Хук, Фрагменты книги «Хасиенда. Как не стоит управлять клубом»

Когда The Birthday Party распались, Ник Кейв продолжил свою карьеру, сформировав Nick Cave & The Bad Seeds (хотя какое-то время их называли Nick Cave and The Cavemen). В 1984-м году они играли в Хасиенде. Я работал в эту ночь. Никогда не забуду, как кто-то выкатил на сцену гранёную пивную кружку, а Ник Кейв врезал по ней кулаком и разнёс на куски. Это сильно впечатлило меня. Вероятно, было больно, но он этого не показал. Настоящий класс.

В феврале 1985-го года немецкая индастриал-рок-группа Einstürzende Neubauten привезла на концерт пневматическую дрель. На своём выступлении они включили её и принялись сверлить центральную колонну. Толпа, как и мы, была зачарована. Даже если бы горел Рим, мы бы продолжали развлекаться - никто даже не попытался остановить парня с дрелью. И ничего, что эта колонна держала всё заведение. «Давай, продолжай!» - кричали мы.

Я думал, что это уморительно. Но Терри Мейсон был иного мнения, он запаниковал и бросился на парня, чтобы спасти клуб от разрушения. Идиоты, не надо было вообще впускать его с этой чёртовой дрелью. В итоге Терри с помощью вышибал удалось забрать дрель. Группа не стала возражать и концерт продолжился. На их музыке отсутствие дрели не сказалось. У них было ещё около десятка инструментов в записи.

Одна девушка, крайне эксцентричная завсегдатайша Хасиенды (она приносила с собой набор игрушечной железной дороги, устанавливала её в коктейль-баре и часами в неё играла), решила немного повеселиться, пока группа выступала. Она увлекала музыкантов EN со сцены по одному, чтобы потрахаться на лестнице. Она перебрала троих, но публика ничего не заметила, такой стоял ужасающий шум. Концерт закончился, когда вокалист сорвал голос и принялся дико орать в микрофон. Наш звукооператор Оззи вышел на сцену и выпнул его. «Я его предупреждал», - пояснил он.

Должен признать, что я не фанат музыки Einstürzende Neubauten или того, как они преподносят анархию. Но на полной громкости они звучали превосходно. Просто убийственно. Мегакруто. Когда на сцену вытащили отбойный молоток, я подумал: «Вот это зашибись! Кажется, New Order могли бы использовать такой...»

Когда в 1985-м году The Jesus and Mary Chain играли свой печально известный тур «17 Minutes of Feedback», я подумал: звучит интересно - и обнаружил, что в тот вечер моя смена обеспечивать безопасность на концерте.

Группа просила организовать кордон из охранников перед сценой, и я уверяю вас: он им был реально нужен. Играли они дерьмово. Господи, это было правда ужасно, Лу Рид был намного лучше. Выступление длилось ровно семнадцать минут, каждая из которых была мучительной. Весь концерт звучал исключительно фидбэк, как и было заявлено. Это была чистая провокация. Но если вы решились на подобное, то будьте готовы принять бой, а не ждите, что за вас вступится охранник, получающий десятку за вечер. Я свалил, когда они закончили, забрал охранников и предоставил The Jesus and Mary Chain публике.

Тур-менеджер сказал мне: «Я забираю группу. Выносите наше оборудование».

Я ответил: «Дружище, ты сам виноват. Выноси-ка сам свою грёбаную аппаратуру». 

Как они запаниковали! Манчестер, храни тебя Бог. Никогда не видел, чтобы аппаратуру грузили так быстро. Минута - и они слиняли в свой отель.

Ещё угарно, что на барабанах в тот вечер играл Бобби Гиллеспи, позже основавший Primal Scream. Сейчас я чертовски люблю Бобби и «Праймалов», это одна из немногих оставшихся по-настоящему рок-н-ролльных команд. Родственные души.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

The Jesus and Mary Chain

Tobias Lehmkuhl - Nico: Biografie eines Rätsels, 2018

Энди Уорхол говорил, что Нико выглядела как ожившее изваяние с корабля викингов. Сама она рассказывала, как в детстве гуляла среди разбросанных трупов и дымящихся руин города, ещё недавно называвшегося Берлином. Девочка выросла и сквозь неё в наш мир стали прорастать песни о боли, тоске и одиночестве, спетые низким голосом, который звучал как будто из глубин древней гробницы. Скорее даже, это были не песни, а сигналы откуда-то из вечной мерзлоты, сковавшей сердце юной немки по имени Криста Паффген.

Преданных почитателей Нико не смущала масса пробелов и нестыковок в её историях. Например, то, что к моменту, когда девочка с матерью вернулись в Берлин, трупы с улиц города давно уже убрали. Или то, как отец, зажиточный бюргер, чудесным образом обернулся русским дворянином. Нико собственноручно выстраивала один миф за другим. Холодная красота, немецкий акцент и удивительная манера растягивать слова буквально завораживали - людям, попавшим в плен её обаяния, было не так уж важно, правду говорит фрау Паффген, или попросту морочит им голову.

Отсутствующий взгляд и строгая диета из вина, сигарет и героина. Роли в радикальных фильмах Уорхола и Гарреля. Несколько альбомов, продававшихся из рук вон плохо, но с годами обретших культовый статус. Её жизнь была подобна отблеску магического кристалла, играющему в лунном свете на стенах средневековой пещеры. «Marble Index» (пластинка, которую Нико считала своим первым самостоятельным релизом) запустила карьеры готических сирен Сьюзи Сью и Даниэллы Дакс и даже сейчас, спустя полвека, гулким эхом отзывается в творчестве Бьорк и Zola Jesus.

Феномен нордической femme fatale пытается понять Тобиас Лемкуль в книге «Нико: Биография загадки». Автору удалось сохранить необходимую дистанцию с главной героиней, он тщательно отслеживает начальный этап карьеры Нико, когда фотографии белокурой красавицы с как будто высеченными из мрамора скулами замелькали на обложках немецких, итальянских, испанских и французских модных журналов. Тобиас Лемкуль рисует портрет самодостаточной и независимой девушки в мире светских львиц, брызжущих тестостероном жиголо и фотографов-первертов.

Большинство биографов Нико придерживаются мнения, что её переход из fashion-индустрии на подмостки уорхоловской «Фабрики» не более, чем случайность. Якобы она была слишком инертна, чтобы осмысленно строить карьеру в кино и музыке, а то, что эта карьера в итоге удалась - всего лишь стечение обстоятельств. Лемкуль, напротив, уверен, что Нико стала первой звездой нового типа. Ей быстро наскучил имидж блондинки из свиты Уорхола и The Velvet Underground, эта фрау была слишком независима, чтобы оттенять чью-либо славу.

Нельзя сказать, что «Nico: Biografie eines Rätsels» до конца раскрывает природу феномена Нико (многие рецензенты отмечают, что автор слишком много внимания уделил жареным историям). С другой стороны, эта богатая на факты книга помогает сформировать собственное и непредвзятое представление о Кристе Паффген и её вкладе в кинематограф и альтернативную музыку ХХ века.

Доктор Уильям С. Верховцев  (по материалам немецких СМИ)

Nico   1968   Photo by Guy Webster

Кладбищенские рассказы: История о двух сёстрах / Cemetery Tales: A Tale of Two Sisters (2018)

Traci Lords

Режиссёр: Крис Роу   В ролях: Трейси Лордс,   Майкл Бродерик,   Брюс Дэвисон

Осенью 2018 года на международном кинофестивале в Сиджесе (Испания) состоялась премьера короткометражного фильма Криса Роу «Кладбищенские рассказы: История о двух сёстрах». Во избежание путаницы нужно сразу оговорится - ни к британскому телесериалу, ни южнокорейскому хоррору со схожими названиями «История» не имеет никакого отношения.

Это дебют в режиссуре Криса Роу, владельца компании, представляющей интересы Малкольма Макдауэлла и Джорджа Ромеро. Много лет Роу приятельствовал с «папой Джорджем», он написал сценарий и стал сопродюсером документального фильма про ромеровский дебют «Ночь живых мертвецов» (1968) и сверкнул оскалом в «Land of the Dead» (2005) - там его роль обозначена как «Зомби в свитере».

Памяти легендарного визионера и нонконформиста, скончавшегося в 2017 году, и посвящён новый проект Криса Роу «Cemetery Tales». Первой его частью стала «История о двух сёстрах».

Помимо Ромеро фильм тревожит ещё одну великую тень прошлого. Съёмки проходили в особняке, владельцем которого когда-то был Джеймс Уэйл, режиссёр классических голливудских хорроров «Франкенштейн» (1931), «Человек-невидимка» (1933) и «Невеста Франкенштейна» (1935).

Действие картины разворачивается в 1949 году. Стареющая кинозвезда (Трейси Лордс) скорбит по сестре, погибшей при загадочных обстоятельствах. Спустя год после трагедии в доме примадонны начинают происходить странные и пугающие вещи...

Крис Роу: В этом фильме я хотел признаться в любви к Голливуду 30-х и 40-х годов. Задача была непростой - для начала найти здание того времени. Потом нужна соответствующая эпохе одежда, правильные машины, аксессуары, ювелирные изделия, зажигалки, пепельницы, телефоны и масса других мелочей. Всё это было жизненно важно.

Если у меня не получилось заставить зрителей поверить, что они действительно смотрят историю из 1949 года, значит я плохо справился с поставленной задачей. Деталям в «A Tale of Two Sisters» уделено большое внимание, мы использовали более 200 предметов реквизита - это очень много, учитывая, что фильм короткометражный.

Особняк, в котором мы снимали, изнутри выглядел вполне аутентично, тем не менее на глаза то и дело попадались различные предметы из XXI века. Приходилось как-то выкручиваться, ставить у стены античную статую, чтобы загородить современные розетки и выключатели. Ну а всё, что не удавалось замаскировать, позже удалялось на постпродакшн. Согласитесь, глупо делать историю про 1949 год, если у тебя на заднем плане торчит кондиционер.

«Cemetery Tales: A Tale of Two Sisters» Backtage: Traci Lords

«Cemetery Tales: A Tale of Two Sisters» Backtage: Michael Broderick & Chris Roe

«Cemetery Tales: A Tale of Two Sisters» Backtage: Traci Lords & Chris Roe

Для меня было важно, что съёмки проходят в доме, в котором жил Джеймс Уэйл. Порой казалось, что он незримо присутствует на площадке. Чтобы побороть волнение, я принёс пачку фотографий Уэйла и разбросал их по всему дому. В кадре ничего этого не видно, но я-то знаю, что они есть!

Закончив сценарий, я стал прикидывать, кого можно пригласить на главную роль и сразу подумал про Трейси Лордс. Она сильно недооценённая актриса, ставшая заложницей своего амплуа. Все последние годы Трейси занята в основном в комедиях и триллерах, но я помню её потрясающую игру в «Excision» (2012) Ричарда Бейтса. Трейси безупречно справилась со своей ролью, я сразу понял, что нашёл идеальную актрису родом из золотого века Голливуда.

Идея «Кладбищенских рассказов» родилась в 2010 году. Я много времени провожу в разъездах по маленьким американским городкам и, если выпадает свободное время, люблю посещать местные достопримечательности. Так получилось, что раз за разом я оказывался на старых кладбищах и в голове появилось несколько идей. Я аккуратно записал их и сложил в папку, где храню сценарные наброски.

Через пару лет я надолго завис в Шотландии и находился под сильным впечатлением от местных средневековых погостов и замков с привидениями. Именно там меня и осенило: «А ведь из этого вполне можно сделать мистический сериал, каждый эпизод которого будет происходить в новом месте».

Вернувшись назад, я сразу рассказал о своём замысле Джорджу Ромеро. Джордж был не просто клиентом моей компании, мы с ним по-настоящему дружили. Ромеро идея очень понравилась, в течении нескольких лет мы обсуждали будущую картину, возвращались к ней снова и снова. Но до съёмок дело так и не доходило. Наконец, в этом году я отложил другие проекты и решил всерьёз заняться «Кладбищенскими рассказами».

Существует стереотип, что над производством короткометражки можно особо не заморачиваться и съёмочная группа на таких фильмах состоит из нескольких приятелей режиссёра. В моём случае всё было по-другому. В команду «Cemetery Tales» входило 15 человек, все они настоящие профи в своих областях. Я абсолютно уверен: если у тебя нет денег, чтобы снять фильм качественно, - не снимай его вообще. Лучше уж залезть в долги, но не заниматься дешёвой халтурой.

Так же очень важно собрать вокруг себя настоящих единомышленников - как это делал, например, Ромеро. Когда Джордж сумел найти людей, с которыми ему нравилось работать, он старался не разрушать свою команду. Посмотрите титры любого фильма Ромеро 70-х или 80-х годов - в них повторяются одни и те же фамилии. Иногда эти люди выполняют разные задания на съёмочной площадке, но коллектив-то всё равно остаётся неизменным. Мне нравится такой подход.

«Cemetery Tales» - очень важный для меня проект. Это дань памяти Джорджу Ромеро, мы дружили на протяжении пятнадцати лет. Помню, как он постоянно повторял мне: «Если ты запустил проект, обязательно его закончи. Если сел писать сценарий, не бросай его на середине. Если уж взялся снимать кино, иди до конца». С момента черновых набросков до фестивальной премьеры первой части «Кладбищенских рассказов» прошло семь лет. Джорджа больше нет, но я постоянно слышу его голос: «Знаешь, Крис, ты всё-таки должен закончить свой фильм».

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Chris Roe & Traci Lords    Sitges Film Festival    2018

Sitges Film Festival  2018

Cemetery Tales: A Tale of Two Sisters (2018)