Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Один час в Техасе


Подарок для моей возлюбленной Бонни Роттен

Щелкнул замочек и я, спросонья не понимая, что этот красивый и эффектный жест позаимствует через три десятилетия какой-то режиссер с итальянской фамилией и выпяченным вперед подбородком, всовывая его в каждый шедевр: щёлк, и взгляд снизу, из багажника, чемоданчика, коробки, очень креативно и необычно, постепенно просыпаясь еще подумал о Бунюэле, но тут налетела музыка, еле слышимая, но неприятная.

Я удивился столь странному вкусу Хозяина, надо же, промотался по белу свету, встречал полных мудаков в Корпусе, поехавших коротко стриженными головами на кантри, а сам слушает Синатру.

Гангстер заливался своим сдобным голосом по радио, потягиваясь я представил его в белом смокинге, шарахается меж столиков кабака, а прилизанные и провонявшие чесноком люди жрут, ломают лобстеров руками, брызжут соком на вульгарные декольте подружек, подзывают уверенными жестами метра и втолковывают, пришептывая и кривя уголок рта, обмениваются тайными знаками, прищуренными глазами окидывают прокуренное помещение, рыгают и слушают этого придурка в смокинге, вернувшегося на сцену, где ошарашенные нигеры дуют в блестящие трубы и лихо притопывают ботинками.

Меня взяли за бока и приподняли с фланелевой лежанки, я уж умял ее, как полярный зверек песец утаптывает снег, образовал своим весом выемку, теплую и удобную, в ней так хорошо было полеживать в полудреме, вспоминая ветер на крыше небоскреба, бегущего мужика в смешном тренировочном костюме.

А как засуетилась охрана, неприличными шерстяными костюмами обрамлявшая бегуна! Они прикладывали запястья к враз побледневшим губам, что-то орали, прижимали пальцами уши, похоже, что там, в ушах, что-то было, то, что не давало им покоя, нашептывало, шуршало помехами и разноголосицей, заставлявшей их напрягать слух и иногда забавно дергать шеями.

Я рассматривал их, одного за другим, отмечая очень внимательно багровые шеи, пульсирующие алой кровью, которую мы с Хозяином могли бы пустить на раз - два, если б ему захотелось этого, но он водил Длинной взад и вперед, а я поворачивался следом за подружкой, соединенный с ней крепчайшими узами братства, тонко выверенными, математически обоснованными, отточенными на заводах "Цейсса", вроде, как я слышал из приглушенного разговора Хозяина с Мариной, принадлежавших гедеэровцам, конченым фраерам и обсосам, просравшим все достижения отцов.

Он много чего говорил, мой Хозяин, он даже сам с собой бормотал частенько, когда Марина, устав от его заморочек, куда-то пропала и вечера стали бесконечными, а бархатные тряпочки, которыми он меня протирал часами, утратили привычный им блеск ворса. Да все будто полиняло, когда он вернулся.

- Ну, здравствуй, - сказал он, начиная неторопливо водить тряпочкой по моему глазу.

Мне хотелось зажмуриться, засмеяться, но уловив его горячечный шепот, я насторожился и начал слушать внимательнее, стараясь отрезать надоедливые завывания Френки, капающую из неплотно закрытого крана на кухне воду и отдаленный гул машин, наверное, мы все еще были в том мотеле, такие поганые стены только в том мотеле.

- Суки, - бормотал он, выкладывая на стол части Длинной, зевнувшей с хрустом при виде Никелевых, вставших бодреньким рядком на самом краю постели, заправленной синим покрывалом.

Как они только там стоят, стройные дружки-приятели? Им всегда было нужно твердое покрытие, любое, но твердое, книжка со странным названием "Холли", прикроватная тумбочка, стол, багажник его развалюхи, асфальт, дерево, за которым он прилег, будто уставший путешественник, смотрящий в небо и ждущий чего-то, а тут приспособились на мягком, стоят и не мурлычат, изображают из себя стойких оловянных солдатиков, хотя только накануне хихикали и толкались, ловкачи.

- Они думают, что я дурак, но я не дурак, совсем не дурак. Помнится, какой - то белорус сказал, что у меня рожа, как у брандспойта, наверное, это была шутка, непонятная мне, но он получил свое, слышишь, - шипел Хозяин, закончив меня протирать и взявшись за ложе Длинной, - он получил сполна.

- Боже, - захохотал он, - какая там была земля, одна глина, а не земля. Я задолбался, - снова зашептал он, водружая меня на подругу, - рыть эту поганую землю, а шутник лежал рядом без головы, ха - ха - ха, я разнес ему голову из револьвера с пятидесяти ярдов! Понимаешь? - щелкая и звякая спросил он у меня.

Мне хотелось кивнуть, конечно, я понимаю, Хозяин, пять десятков ярдов - это вери велл, за всю хуйню выстрел.

- Красавица ты моя, - он уже гладил Длинную, сверкая безумными глазами и улыбаясь, как крокодил, увиденный мною на той неделе по телевизору, когда мы, переезжая с места на место, запутывая агентов и бесконечно проверяясь в метро, на улицах и у витрин, и попали в этот странный мотель, притулившийся на окраине Далласа. - Пришло время немножко поработать.

Мы вышли на улицу, я чуть не вскрикнул от шума и яркого света, ослепившего мои глаза. Странно, он попал в оба глаза, такое бывало редко, почти и не было такого, чтобы свет слепил с обеих сторон, но сейчас было все по другому.

Через мгновение я понял, что один из светов - ненастоящий, он подсвечивал себе фонариком, пробираясь по каким-то затемненным комнатам, забитым пылью и книгами, изредка осторожно пересекая открытое освещенное солнцем пространство, и вот тогда-то меня слепило с двух сторон.

Я еще улыбнулся своей наивности и подивился странностям восприятия, но вот он лег, положив Длинную на стопку книг, передернул Затвор, посылая одного из Никелевых на пост, и тут я увидел их.

Они сидели в открытом кабриолете, на Жаклин был какой-то нелепый костюм странного цвета, Конелли - просто жирный ублюдок, но моя цель была прекрасна, всем ветрам и с любой позиции, тут даже расстояние не имело никакого значения. Вот оно: счастье.

Ад Ивлукич

Jodie Foster, Photo by Helmut Newton

«Сейчас для меня важнее всего хорошие режиссёры – только они и держат меня в кино. Каждый год выходит примерно пять фильмов, которые мне хочется посмотреть. Если раз в пару лет появляется фильм, в котором мне хочется сыграть, – просто отлично. Если такие картины будут появляться раз в четыре года – тоже хорошо. Не думаю, что если я не снимаюсь, значит, я никто. У меня много других интересов, помимо кино.»

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

19 ноября 1962 года родилась Алисия Кристиан «Джоди» Фостер

Мини-поздравление двухлетней давности можно прочитать здесь

Michel Buchs — Before Flight (Montreux, Switzerland)

Большой Размер Здесь / Big Size Here

Монтрё, Швейцария. Прямо на набережной Женевского озера стоит странный объект современного искусства под названием «Перед Полётом» (автор - Michel Buchs).

Тото на Луне / Totò nella Luna (1958)

 

Режиссёр: Стено   В ролях: Тото,  Сильва Кошина,  Уго Тоньяци,  Сандра Мило,  Лучано Сальче,  Джакомо Фурия

Смешная и, одновременно, очень умная пародия на научно-фантастические фильмы. Особенно досталось «Вторжению похитителей тел» Дона Сигела, вышедшему двумя годами ранее.

Мелкий служащий журнала «Субретка» Акилле (Уго Тоньяцци) считает себя великим писателем-фантастом. Он придумывает истории о вторжении на Землю гигантских тараканов-пришельцев с Марса и прочей нечестии. Но его единственный читатель и почитатель – дочь владельца журнала Лидия (Сильва Кошина). И не удивительно, ведь Акилле и Лидия влюблены друг в друга и хотят пожениться.

Отец Лидии и босс Акилле дон Паскуале (Тото) терпеть не может разговоры о космосе, фантастику и не хочет видеть молодого человека своим зятем. Главные жизненные ценности дона Паскуале – деньги и красотки на обложке его журнала.

Ситуация меняется, когда у Акилле в крови находят редкое вещество, которое может помочь ему перенести перегрузки космического путешествия. Теперь американцы хотят, чтобы влюбленный графоман стал первым космонавтом, и готовы предложить ему огромные деньги.

Дон Паскуале хочет продать своего служащего подороже и вступает в переговоры со шпионами «государства с сомнительной репутацией». Инопланетяне хотят поставить землянам подножку на пути освоения космоса и посылают в Италию клонов Акилле и дона Паскуале. Они появляются из стручков, почти как в «Invasion of the Body Snatchers».

В общем, ситуация запутывается.

Тото – в прекрасной форме. Уго Тоньяцци – исключительно хорош. Сильва Кошина – как всегда обворожительна. Но главное здесь – сама история и блистательные, остроумные диалоги, позволяющие актерам подчеркнуть свой комедийный талант.

Одним из авторов сценария был Лючио Фульчи, который в недалеком будущем станет культовым постановщиком фильмов про зомби.

Андрей Скоробогатов / Ancox

Sandra Milo & Totò

Anna Maria Di Giulio    Totò     Giacomo Furia

Renato Tontini    Luciano Salce    Sandra Milo    Totò

Ugo Tognazzi

Steve McQueen, Photo by William Claxton

Terence Steven «Steve» McQueen (March 24, 1930 — November 7, 1980)

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

«Я живу лишь для себя и ни перед кем не отвечаю»  (Стив Маккуин)

Суккубрик (Лекарство от здоровья)


Лекарство от здоровья / A Cure for Wellness (2016)

Режиссёр: Гор Вербински   В ролях:  Дэйн ДеХаан,   Джейсон Айзекс,   Миа Гот,   Селия Имри,   Адриан Шиллер,   Иво Нанди,   Гарри Гронер

Сделать тонкую и одновременно смешную киношную пародию - редкий дар. Если в простенькой комедии лукавый режиссёр умудряется показать двойное, а то и тройное дно, то этакого умельца впору заносить в красную книгу и всячески оберегать. Хрестоматийный пример "ларца с секретом" - сцена из первого «Голого Пистолета» Дэвида Цукера, где Лесли Нильсен барахтается на арке небоскрёба, уцепившись за причиндалы каменной статуи.

Первый уровень восприятия. Это действительно смешно, без всяких там постмодернистских выкрутасов.

Второй уровень восприятия. Далее герой Нильсена вваливается в комнату к легко одетой даме, размахивая оторванным каменным фаллосом и дико вращая глазами. Это есть не что иное, как отсылка к сцене из «Заводного Апельсина» Стэнли Кубрика, где Малкольм Макдауэлл раскроил черепушку любительнице современного искусства как раз-таки гигантским срамным удом.

Третий уровень восприятия. Ту самую легко одетую даму сыграла Лорали Харт, её предыдущей ролью была женщина-кошка в фильме «Оргия Мёртвых» / Orgy of the Dead (1965), извращённом трэш-карнавале по сценарию самого Эдварда Вуда-мл. Нужно сказать, что культовый статус эта картина приобрела значительно позже, а на момент выхода «Пистолета» считалась напрочь забытым курьёзом, представляющим интерес лишь для самых отъявленных коллекционеров всяческой экзотической дичи. 

Для Лорали Харт «Оргия» была первой ролью в кино. Вероятно, опыт общения с режиссёром по фамилли Апостолофф оказался настолько ярким, что на протяжении двадцати с лишним лет она приходила в себя, восстанавливала нервную систему и за километр обходила киношные площадки.

И вот легендарное трио американских пересмешников Цукер-Абрахамс-Цукер вытаскивают даму из небытия и дают ей небольшую, но яркую роль в своём фильме. История эта не имеет хеппи-энда: Голливуд не поддержал цукеровский почин и фильмография актрисы пополнилась лишь на один пункт - она мелькнула в третьей части всё того же «Голого Пистолета» (сцена в супермаркете) и на этом с кино окончательно завязала.

Ну а братья Цукеры и их престарелый талисман Лесли Нильсен продолжили с особым цинизмом троллить американскую фабрику грёз. Среди прочего они надругались и над мёртвой девочкой Самарой, имевшей привычку раз в неделю вылезать из телевизора и сокращать народонаселение Соединённых Штатов Америки.

История про видеокассету-убицу и нимфетку-утопленницу была придумана и снята японскими энтузиастами, имела шумный успех и, естественно, тут же привлекла к себе пристальное внимание голливудских продюссеров. Ремейк доверили снимать Гору Вербински и он достойно справился с поставленной задачей - американский «Звонок» получился совсем не хуже японского оригинала.

Так же на счету Вербински имеется ехидный «Мексиканец», примечательный, помимо прочего, тем, что на момент выхода (2001 год) это был всего лишь второй фильм в биографии Джулии Робертс, который можно смотреть без содрогания (первым был «Pret-a-Porter» Роберта Олтмена, чуть позже вышли содерберговские «Друзья Оушена»).

Широким народным массам товарищ Гор люб тем, что снял первые три части «Пиратов Карибского Моря» и тем самым перезапустил забуксовавшую карьеру Джонни Деппа. И, что характерно, тот же Вербински своим «Одиноким Рейнджером» (2013) чуть не вытолкал всеобщего любимца-бармалея обратно в герои арт-хауса и фестивального кино.

Взяв паузу в несколько лет, Гор Вербински решил вернулся к истокам. При этом новый его фильм «Лекарство от здоровья», даром что проходит по ведомству хорроров, вряд ли приглянётся фанам «Техасской резни бензопилой» и «Реаниматора». Вместо сумасшедших клоунов-убийц и плахи с топорами здесь битый час показывают закрытую частную лечебницу, бассейн, пилюли, микстуры и оздоровительную гимнастику - ну куда это годится?

Вербински заходит в подземелье страха через другую, редко открывающуюся дверь. Неторопливый ритм (иногда слишком уж неторопливый - хронометраж ленты вплотную подбирается к отметке в два с половиной часа), атмосфера кафкианского зазеркалья, метафизика пустых коридоров, нарочитые отсылки к маэстро Кубрику (а заодно и «Экзорцисту», с «Полётом над гнездом кукушки») - казалось бы, для фильма с такими исходными данными можно заранее бронировать почётное место на полке «Современная Классика Хоррора».

Однако что-то идёт не так. Чем ближе финал, тем сильнее чувство, что раннюю бронь, скорее всего, придётся отменять. Последние сорок минут кажутся мучительно лишними - вместо нового Кубрика начинается какой-то мутный балаган с менструацией, инцестом, гигантскими угрями-людоедами, столетним злодеем-бароном, сдиранием лица наживую и тому подобными трэш-аттракционами.

Как справедливо заметил временно ослепший боксёр Артём Колчин: "Блин! Чего-то мы, по-моему, переборщили".

Что Вербински безусловно удалось, так это угадать с главными героями. Дэйн ДеХаан напоминает измождённого Лео Ди Каприо, с головой нырнувшего в пучину нервного срыва (что, в свою очередь, заставляет вспомнить скорцезевский «Остров Проклятых»). Джейсон Айзекс хорош в роли главврача элитной спецклиники, из которой ещё никто не вышел живым.

Стоит так же добавить, что съёмки проходили большей частью в Германии, и второстепенные роли медсестёр и санитаров сыграли очень фактурные немцы (один из них ранее снимался в х/ф «Матч» с Сергеем Безруковым и Елизаветой Боярской - является ли это событие ярчайшей страницей в его актёрской биографии или постыдным недоразумением, пусть каждый решает для себя сам).

Ну и конечно же, главное украшение картины, «то ли девочка, то ли видение» Миа Гот. Она любит гулять босиком в одиночестве - совсем как Хлоя Грейс Морец в американской версии шведской саги «Låt den rätte komma in». Она спокойно идёт по самому краю высоченной крепостной стены - совсем как Шарон Тэйт в «Eye of the Devil». Она входит в кадр в короткой ночнушке - совсем как Линда Блэр в ... Хотя тут стоп, дальше лучше не продолжать.

Миа красива какой-то особенной, болезненно-странной красотой. Одна из лучших сцен фильма - её угловатый неуклюжий танец в баре под неторопливый дойче рэп «Spliff» от коллектива Bilderbuch. Удивительно, но факт - с одинаковым успехом эта девушка могла бы стать музой таких антиподов, как Ингмар Бергман и Жан Роллен (к слову, она много и легко раздевается в своих фильмах, так что пример Ролленом - ни разу не натяжка).

Одним из первых этот самородок заметил Ларс фон Триер. Во второй части «Нимфоманки» Миа разбила сердце Шарлотты Генсбур, а потом с изощрённым цинизмом надругалась над её чувствами (справить нужду на избитую экс-возлюбленную это несколько too much, впрочем здесь все вопросы к товарищу Ларсу и его богатому внутреннему миру).

Потом были короткометражка «Барахольщик» и полный метр «Специалист по выживанию» - обе картины сняты одним режиссёром и посвящены тяжелым будням постапокалиптического мира. Фильмы получились сильно на любителя, это такой суровый немногословный арт-хаус, где много крови, почвы и обнажёнки. При этом цель напугать или возбудить зрителя режиссёр по фамилии Финглтон перед собой явно не ставил.

Можно ещё упомянуть её роль в британском детективном сериале «Валландер», снятом по книгам шведа Хеннинга Манкеля и являющимся в некотором роде анти-«Шерлоком». Миа появилась в эпизоде «Урок любви» (вторая серия четвёртого сезона) - одном из самых богатых на события и уж точно самом пронзительном во всём сериале.

Полтора часа экранного времени вмещают в себя пропажу пенсионерки из дома престарелых, труп в придорожной канаве, историю тридцатилетней давности про советские субмарины возле берегов Швеции, штаб-квартиру байкеров на отдалённой ферме, Ингеборгу Дапкунайте в роли пианистки из Латвии по фамилии Лиепа, и, наконец, финальный выход Мии в роли голосующей автостопщицы на ночной дороге - то ли испуганной беглянки Джульетты, то ли шведской Меллори Нокс.

Был ещё «Эверест» исландца Балтасара Кормакура (всё-таки везёт девушке на скандинавов), там у Мии небольшая роль дочери Джоша Бролина. Одним из следующих её проектов заявлен ремейк легендарной «Суспирии» Дарио Ардженто. Если фильм окажется удачным, то вполне вероятно, что в ближайшее время глазищи Мии Гот будут гипнотизировать массы со всех глянцевых обложек.

P.S. Ну а то, что у девушки муж когда-то снимался в «Трансформерах» (прости Господи), так у всех свои недостатки. Может быть, он человек хороший, и регулярно переводит старушек через дорогу. Кто ж его, супостата американского, разберёт?

Доктор Уильям С. Верховцев

Nico, 1985. Photo by Peter Noble

Доктор разжал пальцы, и только теперь Исаев ощутил боль в веке.

— Препарат сна, — сказал доктор, закуривая длинную «гавану», — делает в Кантоне Израиль Михайлович Рудник. А поскольку наша с вами государственность — и бывшая и нынешняя — во всем цивилизованном мире вызывает хроническое недоверие, — Рудник своё изобретение упаковывает в английские коробочки: их ему здесь, в Шанхае, напечатали, — и берут нарасхват, верят. А самое изумительное, то, что люди Иоффе из генконсульства закупили большую партию «английского» препарата — в Кремле, видимо, тоже кое-кому не спится.

«Здесь бы я заснул, — подумал Исаев. — В кабинете врача, если только у тебя нет рака, ощущаешь спокойствие бессмертия. Иллюзии — самые надежные гаранты человеческого благополучия. Поэтому-то и кинематограф называли иллюзионом. Делай себе фильмы про счастье — так нет же, всё про горе снимают, всё про страдания».

— Мёд любите? — спросил доктор, усаживаясь за стол. — Липовый, белый?

— Дурак не любит, — ответил Исаев. — Только я прагматик, доктор, я не верю в лечение мёдом, травой и прогулками. Я верю в пилюли.

— Милостивый государь, настоящий врачеватель подобен портовой шлюхе — поскольку вы мне платите деньги, я готов выполнить любое ваше пожелание. Хотите пилюли? Пожалуйста. Устроим в два мига.

*    *    *

Аптекарь, повертев рецепт доктора Петрова, вздохнул:

— Отдаю вам последнюю упаковку, сэр. — Старый китаец говорил на оксфордском английском, и он показался Максиму Максимовичу каким-то зыбким, словно бы радужным, вроде тех кругов, что стояли в глазах, нереальным и смешным. — Восхитительный препарат, некий сплав тибетской медицины, рождённой пониманием великой тайны трав, и современной европейской фармакологии.

— Где вы так выучили английский?

— Я тридцать лет работал слугой в доме доктора Вудса.

— А сколько вам сейчас?

— Я еще сравнительно молод, — улыбнулся аптекарь, — мне всего восемьдесят три, для китайца это возраст «Начинающейся Мудрости».

— А сколько бы вы дали мне? — спросил Исаев, бросив в рот пилюлю из упаковки препарата сна.

— Мне это трудно сделать, — ответил аптекарь. — Все европейцы кажутся мне удивительно похожими друг на друга… Просто-таки одно лицо… Лет сорок пять?

— Спасибо, — ответил Исаев и проглотил еще одну пилюлю. — Вы ошиблись на семнадцать лет.

— Неужели вам шестьдесят три?

— Мне двадцать восемь.

Юлиан Семёнов,  «Нежность»  1986

Дмитрий Быков — Сто Лет Odin'очества (Часть 3)

Фрагмент программы "Один", ведущий - Дмитрий Быков

Радио "Эхо Москвы", 13 октября 2017 г.

 — Можно ли считать «Большого Лебовски» американским «Обломовым»?

Нет конечно. Сейчас объясню, в чем разница. Безделье Обломова — это почти буддистское недеяние, особенно высокий класс бездействия, это философия жизни. Как всегда, российский писатель, борясь со своим комплексом, в конце концов кончает тем, что полюбляет его, оправдывает его, начинает даже видеть в нем какую-то апологию душевной чистоты: Обломов не работает, поэтому он лучше Штольца.

«Большой Лебовски» — совсем другая история. Большой Лебовски вообще не лентяй, он такой… Ну, естественно, что он буддист до известной степени, потому что увлечение буддизмом было составной частью американских шестидесятых. И помните, ему кричит там босс этот в коляске: «Революция кончилась, Лебовски! Пора работать!» 

Но Лебовски — это то, что называется dude, а вовсе не мыслитель. Он в общем милый, но все-таки чудак, чувак, а вовсе не такая сложная трагическая фигура, как Обломов. Обломов разочаровался, обломался, поэтому ему нет смысла жить и работать дальше, поэтому он лежит на диване. Это такая прокрастинация ходячая. А Лебовски нашел для себя…

Он совершенно не страдает (может, потому что у него Захара нет), он нашел для себя оптимальный образ жизни: он играет в свой боулинг, пьет своего «Белого русского», тусуется с друзьями и никогда, в общем, не тяготится. Коврик создавал стиль, it was stylish, помните, когда пустили тварь, которая помочилась на этот коврик.

Вообще для братцев Коэнов характерно такое горько-ироническое, несколько снижающее отношение к трагедии бытия. Тогда как «Обломов» — наоборот, поэтизация быта, приподнятие быта до таких метафизических высот, как символ. Символика еды (как он раньше ел белое мясо, а теперь ест требуху), знаковые фамилии, герои-символы, как Пшеницына, такое чрево мира, плоть его.

Это просто жанры очень разные, да и герои в общем не шибко похожие.

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

 — Какие эмоции у вас вызвал шедевр Джармуша «Патерсон»?

Честно говоря, для меня шедевр Джармуша — это «Мертвец», или «Ночь на земле», или в конце концов, я не знаю, «Кофе и сигареты». А «Патерсон» показался мне некоторым компромиссом. Я вообще, понимаете, не люблю фильмов про простых людей, не интересуюсь массовым человеком. Патерсон, конечно, не поэт, он просто массовый человек. Там актриса прелестная.

Но по большому счету «Патерсон» оставил меня холоднее, чем вот этот загадочный фильм «Пределы возможностей» или «Пределы развития»… Как он там назывался? «Пределы воздействия». Для меня Джармуш — это все-таки подсознание, работа с подсознанием.

Tilda Swinton  The Limits of Control  2009

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

 — Большой любитель кошек Берроуз в «Коте внутри», — во «Внутреннем коте», да, — утверждал, что кошка, в отличие от собаки, не предлагает услуг, а предлагает себя. Кошка — компаньон, сожитель, в то время как собака — слуга. Там же Берроуз утверждает, что собака покоряет человека ложной сентиментальностью, ее рычание неестественно, и вообще это самое несчастное в мире животное, потому что оно больше всего изуродовано человеком.

Типично битнический взгляд на вещи. Видите ли, самостоятельность — еще не главная добродетель. Можно сказать, что собака изуродована человеком. А можно сказать, что она им очеловечена, что она из всех животных в наибольшей степени наделена бессмертной душой, которую ей транслирует человек.

Я, кстати, думаю, что на вечный вопрос многих животнолюбов «А увидимся ли мы на том свете с нашими животными?» некоторые продвинутые батюшки отвечают: «В той степени, в какой вы их наделили толикой своей души». Так-то, я думаю, может, некоторые увидятся даже с игрушками.

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

 — Какую подоплеку вложил Вербински в «Пиратов Карибского моря»?

Слушайте, ну я не думаю, что там есть какая-то подоплека прямо. Вербински — он прежде всего художник, такой мастер, довольно, я бы сказал, изысканный. Он снимает не кино «про», а он снимает кино «как». Вот там эти его вечные любимые лейтмотивы, замечательный герой-трикстер, последний убедительный трикстер в западной культуре. И тоже, кстати, с женщиной у него не получается ничего, поэтому Кайра Найтли не достается ему.

Джек Воробей — прелестный образ. Это же такое, понимаете, интеллектуальное упражнение на тему фильма Полански «Пираты», который появился раньше, чем надо, и поэтому не получил настоящего признания, хотя все там уже есть. Гений всегда забегает вперед, ничего не попишешь.

Что касается каких-то смыслов, которые там есть. Ну, самый простой смысл сформулировал как раз Джонни Депп в ответе на вопрос вашему покорному слуге. Он сказал, что кончилось время предсказуемых героев. Сегодня героем и, более того, любимцем аудитории может быть только человек, относительно которого вы не знаете, что он сделает в следующую минуту. Поэтому Джек Воробей забил всех персонажей. Поэтому все смотрят только ради него.

Ну, Вербински это несколько надоело, и он пошел развивать свое искусство и снял «Лекарство от здоровья» («A Cure for Wellness») — фильм, который, как любят писать недоброжелатели, «оглушительно провалился», но при этом был, с моей точки зрения, шедевром, имея все шансы стать культовым. И в каком-то смысле, понимаете, послевкусие от него не отпускает многие месяцы потом.

Я посмотрел его в Штатах, когда он вышел. Сначала, естественно, вышел в крайнем негодовании, но потом сделал все возможное, чтобы донести до Вербински эту позицию: «Нет, все получилось. Нет, это правильно». И действительно, я там не следил за сюжетом, весьма путаным, но с точки зрения этих лейтмотивов, которые, по его выражению, assembling a movie — собирают картину, собирают зрелище с точки зрения этих струн, которые протянуты через фильм, это очень совершенное произведение.

И потом, там несколько раз, надо вам сказать, действительно довольно страшно. Вот мы с покойным Антоном Носиком, Царствие ему небесное, сошлись в том, что фильм абсолютно несостоятельный, совершенно провальный и абсолютно прекрасный. Вот такое бывает. Я уже не говорю о том, какая там музыка, братцы! Чисто музыкальное решение этой картины — это на каком-то просто высшем техническом уровне.

Mia Goth   A Cure for Wellness   2016

Оригинал