Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Галактически

Бойлер Бройлер Роллермен, Чарли Чаплин чахнет сохло, сопла дюзов фырь-фырь-фырь, у-ха, а-ха, слон е пять, в черно-белом окруженьи, Врангель в джунглях, кот в окне, карлик пони трактор конь.

А когда енот словит мышь, то несет ее к реке, садится на задние лапы, обвивая пушистым хвостом мокрый и холодный нос, прячет глаза от внимательной желтоглазой круглоголовой совы за стеклами очков с роговой оправой именно с роговой а не в роговой и даже не копытной, берет он мышь лапками когтистыми уютными схожими с кротовьими но побольше, окунает тело мыши в воду, а потом ест.

Берт Рейнольдс и усы. Однажды Берт Рейнольдс решил выяснить раз и навсегла некий злободневный вопрос, дернул усы и умер. С тех самых пор и пошло-поехало. Едет, идет, иногда бежит, но никогда никогда и никому. А отчего ? Потому что.

Космос стелет ровный свет сквозь прореху чердака, лось бродячий ходит резко по чащобам и лесам, мир не видел, не видел, не видел глупее, чем я, мудака. И как вам ? Что ? Что что ? Рифма. А, рифма ... Знаете, я иногда захожу в общественные туалеты, расположенные в уездных городах России, так скажу я вам, сударыня, что лучше бы Борису Беккеру носить парик.

Паровоз пыхнул паровой струйкой, растворившей ужас машиниста перед масштабом родины, он тонко взвизгнул, перекрестив двумя пальцами - по старому обычаю - шлагбаум, и сиганул в окошко, скатившись под откос, машинист встал и отряхнул тужурку, засмеялся ласково и бросился под двинувшиеся по металлическим рельсам колеса.

Наутро штабс-ротмистр Докучаев, принимая шинель у швейцара присутствия, сказал, ни к кому не обращаясь: "А колесами-то прямо по шее сердешному. Вдрызг". Он вышел в дверь, на ходу прикуривая папиросу и придерживая шашку, но швейцар, морщинистый старичок и мошенник, не забыл провидческих слов офицера и через два года самолично расстрелял Докучаева у стены вокзала, заклеенной по военному плакатами, газетными вырезками и прокламациями партии кадетов.

Старичок идеей существовал, паек делил с одноногим кенарем, смешливо клевавшим всякое говно в своей клетке, отказываясь свистеть и ходившим по посыпанному песочком полу басом, так что квартировавший внизу в полуподвале беглый монах Зинькович подымал полные коровности глаза к потолку и вздыхал сквозь поросшие волосом ноздри.

Эскадрон летел в овраг, враг не спал, не ел, не пил, по оврагам тек ручей, а в ручье не было рыбы. Ни одной.

Через сто лет придумают слово гэг, вот тогда-то все и закончится, не станет смеху, будет ржач, а я голодом уморюсь за сотню годиков до выдумки гадской. Одно утешает: Ленин тоже умрет.

Красно черный сине золотой серебристо белый свет в глазах а по векам мухи шевелятся ползают перебирают лапками и вывеска "Стой, товарищ. Проверь кобуру и залезай в конуру". Осины темные и сырые, стоят и думают о курсах курсисток, под деревьями ходит кто-то, невидимый, страшный, будто налим, вылезший на гранит базальта и ставший разумным существом. Присмотришься да и убежишь на хуй. Боязно так-то.

Под Архангельск они прибыли поздней зимой на барже, угостили моржа винцом и уселись сыграть дублетом. Кто ж знал, что картечь обе башки напрочь сорвать может. Никто. Потому и играют они до сих пор, баба золотая еще какая-то имеется у народов, мамонт подземный, но град Архангельск еще тыщу лет простоит и ни хуя с им не случится.

Я матом-то не пишу, брезгую, но за ради случая таковского подпущу пылу и жару, пыльцой орошая цветочной тычинку вставших томатов, в рост умахнувших ботвой листвяной, матица и утица, слепок со слепого и колченогого сторожа, уснувшего в карауле, а его, суку, предупреждали, что ходит лев рыкающий, именуется Лещенкой, слово на губу он развесит, как прачка белье на мосту через Волхов, вальяжно ведется козлиный упырь, непрост и хитер, с ним в нарды играть не садись.

Лучше сразу зарезать такого, ножом в пузо, продираясь пластиной бронежилета, провернуть пару раз и ногу на горло. И нету песни свободной. Но плясать он будет и после смерти, как нога паука. Ножка, ножка, попляши, дам тебе хлеба и пиздуй-ка на небо, там тебя ждут стюардессы, пилоты, роты, полки, мудаки, космонавты. Гады, все небо заполнили, помрешь - не продерешься. Встанут в ряд-шеренгу, глаза мертвые, носы ледяные, как у енотов, тыркнешься да и вернешься жить дальше. Среди людей.

Хлебом солью мазал стены, вены ели кровь свою же, нос холодный и рука, стало что-то холодать. То зима гремит ведерком, набирает лед в запас, заморозит, застудит, но в дупле живет опоссум. Он седой, читает книжку, карандашиком шурша, чу, гудок, пора идти. Он выходит полустанком, хвост метет следы - хитёр !, дернет, звякнет, стоном лес, скорый поезд пробежит, а опоссум в дуб ползет, там евонное гнездо. Дупло, то есть.

Ад Ивлукич

David Bowie, 1975. Photo by Tom Kelley

(8 January 1947 — 10 January 2016)

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

«Что мне нравится в XXI веке, так это возможность в любой момент выйти в Интернет и послушать ту музыку, какую хочется.

К примеру, недавно приятель прислал мне письмо по электронной почте, в котором рассказал о некоем композиторе Голихове, перевернувшем его внутренний мир. Я захожу на iTunes и уже через минуту наслаждаюсь его музыкой. Освальдо Голихов - еврей аргентинского происхождения. Его музыка - это невероятная смесь танго, клезмера и литургии; трогает до глубины души.

В юности я любил оперу, правда, в основном традиционную. Недавно у меня вновь проснулся интерес к ней благодаря творениям Джона Адамса, Дьёрдя Лигетти и Бенджамина Бриттена.

Рок я слушаю редко, но от некоторых команд получаю настоящее удовольствие. В первую очередь - от Arcade Fire и TV on the Radio.   Deerhoof тоже отличные ребята: неистовая музыка, сложные ритмические рисунки, виртуозный барабанщик.

Icebreaker - это коллектив, который исполняет импровизированные интерпретации музыки таких композиторов, как Янис Ксенакис. Я никогда не был на их концерте, но готов съездить на другой конец города ради того, чтобы их увидеть. Лучше на такси, потому что в Нью-Йорке невозможно припарковаться.

Если вам нравятся умопомрачительные ритмы нашего современника Конлона Нанкарроу, вы по достоинству оцените феноменальную версию одного из его этюдов в исполнении Icebreaker. Когда Нанкарроу понял, что человеческому существу не под силу исполнить партию фортепиано, родившеюся у него в голове, он решил прибегнуть к помощи механического пианино - взял валик и вручную проковырял в нём тысячи отверстий. Эффект получился потрясающий.

Жаль, Grandaddy не порадуют нас ничем новым. Зато их последний альбом «Just Like The Fambly Cat» вышел на славу - наверное, специально для того, чтобы мы не грустили об их распаде.

Скорее всего, я буду слушать его в машине, катаясь по набережной Гудзона. Желательно, в Pontiac Bonneville 1959 года, но, скорее всего, это будет обычный внедорожник прошлогодней серии, принадлежащий моему приятелю (он помогает мне перевозить аппаратуру). У меня есть запчасти от новёхонького Chevrolet Bel Air 1957-го, которые пылятся в гараже, но в последний раз, когда я собирал машину своими руками, меня чуть не придавило. Впрочем, это совсем другая история.

За рулём я чаще всего слушаю Pixies, Sonic Youth и Скотта Уокера. Их произведения не перестают меня удивлять вот уже двадцать лет. Можете говорить, что я старомоден, но я считаю «Debaser» Pixies одной из величайших рок-песен. То же касается «Teen Age Riot» Sonic Youth и «Nite Flights» Скотта Уокера. Жаль, что их сочинил не я.»

Дэвид Боуи

Журнал Rolling Stone (Россия) № 12 (30), декабрь 2006 г.

Параллели - Billy Childish / Владимир Сорокин

Billy Childish  «Man Howling to Wolves»  2015

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Вдруг что-то произошло на беспросветном тёмном небе, и путешественники различили впереди поле, кусты, чёрную полосу леса справа, а слева два больших, одиноко стоящих в поле дерева. На всё это падал различимый снег.

Доктор и Перхуша подняли головы: ущерблённая, но яркая луна показалась в облачном просвете. И стало видно, что небо налилось тёмно-синим, разрывая серые громады облаков.

— Слава Тебе, Господи! — пробормотал Перхуша.

И словно по чудесному мановению невидимой руки летящий снег стал прореживаться, ослабевать и вскоре иссяк вовсе. Только ветер порывистый стелился позёмкой по полю и по дороге, качал придорожные кусты.

— Улеглася, барин! — засмеялся Перхуша и толкнул доктора локтем в бок.

— Улеглась! — радостно качнул малахаем доктор.

Тучи ещё наползали на луну, но уже чувствовалось их бессилие. Их быстро сносило с неба. И вскоре снесло вовсе. Засверкали звёзды, луна осветила всё вокруг.

Метель перестала.

Занесённая дорога стала хорошо видна, лошади тянули, самокат полз, шурша полозьями по свежевыпавшему снегу.

— Вот и нам повезло, барин! — улыбался Перхуша, поправляя шапку. — Кому повезёт — у того и петух снесёт.

Доктор хотел было на радостях закурить, но передумал: ему сделалось хорошо и без папиросы.

Вокруг стало удивительно прекрасно.

Чистое ночное небо раскинулось над огромным снежным полем. Луна единовластно сияла на небе, мерцала в мириадах совсем недавно упавших снежинок, серебрила заиндевевшую рогожу на капоре, Перхушину рукавицу, сжимавшую правило, малахай, пенсне и пихор доктора. Высокие звёзды высокомерно посвёркивали алмазной россыпью. Морозный, несильный ветер налетал справа, принося запах глухой ночи, свежего снега и далекого человеческого жилья.

Прежнее радостное и полнокровное ощущение жизни вернулось к доктору, он забыл про усталость, про замерзшие ноги и полной грудью вдохнул в себя морозный ночной воздух.

Владимир Сорокин, «Метель», 2010 г.

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Billy Childish  «Stand of Birch Trees»  2016

Marianne Faithfull, 1979. Photo by Allan Tannenbaum

 - За время вашей карьеры кем вы были только не были: поп-икона шестидесятых, певица, актриса, джанки, группи...

 - Я не группи! И никогда ею не была. Я активный художник, музыкант, певица. Действительно, было время, когда я крутила роман с рок-звездой, но это не делает меня группи. Знаете, очень сильно раздражают люди, которые до сих пор несут подобную чушь!

 - Ну а музой, например, вы себя считаете?

 - Нет уж, спасибо. Быть музой - ужасная работа. Я независимый артист, а не одна из тех порхающих девиц, которые кого-то вдохновляют. Так что с разговорами про муз вы ошиблись адресом. Я живу своей жизнью - работаю, люблю, воспитываю внуков. У меня не было такой необычной жизни, как все считают. Я обычный человек.

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

29 декабря родилась Марианна Эвелин Фэйтфулл

Happy Birthday, Marianne!

John Zorn, Photo by Nick Ruechel

– Ваши избыточные знания о чужой музыке – не мешают ли они сочинять собственную?

– Вообще никак. Понимание прошлого необходимо для того, чтобы делать музыку в настоящем.

– Вы раньше на сайте вывешивали топ-тены любимых фильмов, пластинок, книг. Последние два года эти списки не обновляются. Что вы сейчас слушаете, читаете?

– В данный момент я слушаю музыку Гурджиева, мне очень нравится. А вообще – постойте, я посмотрю, что у меня в iPod. Так… Гленн Гульд играет Баха… Гийом де Машо… Фрэнк Заппа… М-м-м… Фрэнк Синатра… Эннио Морриконе… Много поп-музыки шестидесятых. Потом, Джо Венутти. Кертис Мэйфилд. Что тут у меня еще? Captain Beefheart.

– Какой период?

– «Lick My Decails off».

– То есть ранний.

– Еще саундтреки к Жан-Люку Годару. Еще Серж Генсбур… Синглы Сан Ра. Музыка из Окинавы. И Вилли Нельсон. Такие дела.

– А книги?

– Книги? Я много читаю. Алистера Кроули.

– Прозу или философию?

– В основном философию. Еще – биографию Хичкока. И жизнеописание Генри Кауэлла.

– Как вы отнеслись к использованию вашей музыки в фильме «Забавные игры»?

– Какие игры?

– Это фильм Михаэля Ханеке. Там вашей музыкой озвучены сцены радикальнейшего насилия.

– Я не видел этого фильма. Более того, я не знал, что моя музыка там звучит. Меня часто используют, не ставя в известность. Пусть их.

– А как вы относитесь к бутлегам? У нас пираты издали практически весь бэк-каталог Tzadik.

– Да вы что? Ну прекрасно. Музыкой надо делиться.

– А роялти?

– Да я не голодаю, в общем-то.

Джон Зорн, интервью Дмитрию Ухову

Журнал «Афиша», 2004 г.