Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Kim Gordon - «Air bnb silverlake», 2018

 

В Нью-Йорке в галерее E/AB Fair прошла выставка художников BAM (Brooklyn Academy of Music)

Среди прочего на ней была представлена новая работа Ким Гордон «Air bnb silverlake», 2018

John Balance, 1983. Photo by Keiko Yoshida

John Balance  (16 February 1962 — 13 November 2004)

«How To Destroy Angels» представляет собой галлюциногенную фугу из звуков гонга, сегодня звучащую столь же стихийно и сверхъестественно, как и в то время. Альбом был выпущен на одностороннем диске; другая сторона называлась «Absolute Elsewhere» и должна была напоминать по виду одно из магических зеркал, через которые Джон Ди, маг елизаветинской эпохи, беседовал с ангелами.

Звукозаписывающая компания сделала несколько попыток, прежде чем у них все получилось. Они думали, что ошибаются, и на первых вариантах диска имелись тона и дорожки; лишь потом вторая сторона была сделана чистым зеркалом. Оформление альбома предрекало портал, изображенный на обложке альбома «Time Machines».

«Не знаю, почему это так меня привлекает, - говорит Бэланс. - Это единственная область жизни и работы Ди, которая мне интересна: драматические, динамические отношения между ним и Эдвардом Келли. Что там происходило?».

Притягивали Бэланса и точные систематические методы, которыми Ди и Келли пользовались в своих исследованиях реальности ангелических существ. Келли был необразованным человеком, но во время совместных сеансов употреблял язык, обладавший логичной грамматической системой - енохианский, - беря его словно ниоткуда. Он уговорил Ди позволить ему спать с его женой.

Coil позаимствовали небесную монаду Ди, одиночную сигилу, представляющую весь спектр астрологических, алхимических и каббалистических идей. Она заключает в себе символы всех планет и зодиакального знака Овна, чьим атрибутом был огонь, связывая себя тем самым с алхимическим процессом. В монаде присутствуют священные формы треугольника, круга, квадрата и креста.

Фрэнсис Йейтс, ученая и розенкрейцер, утверждает, что в рамках ренессансного герметизма монада рассматривалась как магическая эмблема, чье «объединенное оформление важнейших знаков», наполненное небесными лучами, оказывало дополнительное «объединяющее влияние на душу». Другими словами, монада дарила вам Равновесие.

«Я воспринимаю музыку в контексте ритуала, - утверждает Бэланс. - Я читал «777» Кроули и другие похожие тексты, чтобы найти там музыкальные параметры. Все это не слишком отличается от того, что делал Джон Кейдж, когда бросал камни в сетку и извлекал из этого музыку. Здесь я вижу возможность подстегнуть себя, а материал Ди и Келли очень вдохновляет. То, что, по их утверждениям, они общались с ангелами - прямая параллель с современным помешательством на пришельцах и поисках внеземной жизни. Это перенос старых идей на почву современной культуры. Но Джон Ди и его занятия - лишь крючок, на который можно что-то повесить. Мы хотели творить музыку, и когда в процессе творчества развивалась какая-то тема, мы представляли некоторые ее положения и следовали им, если люди откликались».

«Дело не только в человеческой реакции, - говорит Слизи. - Наша музыка в большей или меньшей степени творится в измененном состоянии сознания. Я имею в виду, что мы выходим в иное ментальное пространство. Насколько мне известно, так происходит у всех композиторов, но я могу опираться лишь на собственный опыт. Пространство ума, в котором вы находитесь, когда пишете музыку, возникает либо под воздействием ритуалов, которые в тот момент проводятся, либо идей, пришедших вам в голову, либо чего-то, что с вами происходит во внешнем мире. Мы пытаемся создать определенное ментальное пространство, состояние или идею, откуда рождается музыка, и говорите ли вы о неких алхимических представлениях или выполняете ритуалы перед началом работы, все это, в принципе, одно и то же».

В 1984 году, к моменту издания первого полноценного альбома Coil «Scatology», любовь Бэланса к сюрреалистам, особенно к Сальвадору Дали и его параноидно-критическому методу, пробудилась вновь. Этот метод идеально вписывается в практику Coil, поскольку и Coil, и Дали стремились дискредитировать реальность через целеустремленное исследование иррационального. Они стимулировали способность мозга порождать бредовые и галлюцинаторные явления, питая его интересующей информацией, будь то атрибуты Марса или детали оккультной миссии Ди и Келли.

Бэланс собрал огромную коллекцию книг и альбомов Дали, прекрасно понимая, что за фасадом эксцентричного сюрреалиста крылся сложный концептуальный лабиринт. Дали интересовали частицы неощутимого, и позже этот интерес выразился в деталях его картин: полузабытые места, железнодорожные станции, святые в виде мух. По мере текстурного усложнения музыки Coil выработали собственную сеть культурных взаимосвязей и точек отсчета, когда мельчайшие детали отсылали вас к чему-то другому и заставляли смотреть глубже.

Дэвид Кинан,  «England's Hidden Reverse» 

Перевод: Илья Давыдов

Трейси Лордс: Финал Калифорнийского Родео

Фрагменты книги «Underneath It All»

Автор - Трейси Лордс

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

Первым, что я увидела, когда вернулась домой в Лондейл, было уведомление о выселении - оно торчало прямиком из входной двери. Сонни сидел голый в гостиной и рыдал. Он успел засадить несколько дорожек кокаина и смотрел шоу Джимми Сваггерта 1 по телевизору. Несколько минут я смотрела на творящийся вокруг дурдом, а потом вышла из комнаты.

Я была не в силах выкинуть из головы это обсопливленное распухшее лицо. За короткий срок мой бойфренд превратился в тупое отвратительное животное. Ну уж нет, всё что угодно, только не это. Нужно немедленно собираться и сваливать отсюда.

Я побросала вещи в сумку и хотела выйти через заднюю дверь, но тут Сонни очухался и наконец заметил меня. Он вбежал в спальню и загнал меня в угол. Твою мать! Этот обмудок влепил мне затрещину, вырвал платье из рук, схватил за волосы и швырнул через всю комнату. Ощущая вкус крови во рту, я поползла по полу к своей сумочке, в которой был нож. Я ползла и молилась о том, чтобы не пришлось пустить его в дело.

Сонни опять заплакал и рухнул к моим ногам, умоляя простить его. Испуганная и растерянная, я гладила его влажные волосы и говорила, что всё будет хорошо. Хотя было ясно, что хорошо уже никогда не будет. На этот раз он облажался по-настоящему.

Через час он отрубился, лёжа в луже собственной блевотины. Я позвонила 911 и навсегда закрыла за собой дверь этого дома.

Той же ночью я позвонила Скотту Беллу 2 из бара на пляже Хермоса. Истерически плача, я умоляла его приехать и забрать меня, обещая, что сделаю всё, о чём он меня просил. Нутром я понимала, что заключаю сделку с дьяволом, но на тот момент это казалось единственным выходом.

Мои будни слились в бесформенное мутное пятно, наполненное сексом и наркотиками. Скотт был одновременно моим бойфрендом, деловым партнёром и менеджером в сфере порноиндустрии. В ближайшие несколько месяцев он запустил в производство два фильма с моим участием и снял «специально для своей девочки» новую квартиру в Редондо Бич.

В мае 1986 года мы приехали в Париж.

Я хотела побродить по улицам этого прекрасного города, но ни черта не вышло. Скотт Белл привёз меня во Францию на съёмки очередного порнофильма. Он постоянно твердил, что любит меня, но не собирался останавливать этот грёбаный порноконвейер. На душе становилось всё тоскливее и гаже, моя ежедневная доза была на рекордно высоком уровне, а вес упал до девяносто четырёх фунтов 3. Я заживо гнила в своей собственной тюрьме, а никому вокруг, кажется, не было до этого никакого дела.

Скотт договорился, чтобы я выступила в парижском ночном клубе в рамках промоушена нового фильма «Traci, I love you» 4. Меня нарядили в шорты и белые ковбойские сапоги и подвесили к потолку в гигантской золотой клетке. Море лиц глазело, как я раскачиваюсь на качелях, широко раздвигая ноги. Из моей клетки было видно, как Скотт с владельцем клуба обмывают за стойкой бара рекордную выручку. Хотелось послать всё к чёрту и немедленно выпить.

Клетка стала медленно опускаться вниз, теперь я была лицом к лицу со зрителями. Незнакомые руки потянулись со всех сторон, но прутья клетки были очень толстыми, что гарантировало хоть какую-то безопасность. Мои груди призрачно мерцали в вспышках стробоскопов, чьи-то голоса наперебой твердили: «Двигайся, Трейси! Зажигай, Трейси!». От этих блядских качелей начинало подташнивать, но тут меня наконец-то подняли наверх.

Вечернее шоу закончилось, я сидела одна в темноте своей гримёрки. На часах было 12:01, а это значит, что наступило 7 мая 1986 года. Я выпила ещё одну рюмку текилы в честь особого, очень секретного дня. Только что мне исполнилось восемнадцать лет.

На следующее утро мы приступили к съёмкам «Traci, I love you». Скотт лично постучал в дверь гримёрки и сказал, что пора начинать. Я залпом выпила порцию водки и пошла за ним в павильон. Наши глаза встретились, когда я расстёгивала чью-то ширинку. Он смотрел на меня из-за спины режиссёра и жестами попросил продолжать.

Улыбающееся лицо Скотта ножом прошло сквозь сердце, я отчётливо осознала, что ничто вокруг теперь не имеет смысла. Всё было извращено и сюрреалистично.

Миллионы поклонников до сих пор ошибочно полагают, что мои отчаянные гортанные стоны в этом фильме были криками удовольствия.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Прошло несколько дней после того, как мы вернулись из Парижа. Солнечный луч назойливо лез в глаза. Я проснулась среди кучи пропитанной потом одежды и несколько минут соображала, где нахожусь. В голове постепенно начали всплывать обрывки воспоминаний - я занималась сексом с каким-то парнем, но даже не помнила его лица. Автоответчик истошно орал, что мне нужно срочно приехать куда-то, но я так и не смогла вспомнить куда именно.

Голова раскалывалась, во рту был дикий сушняк, но я не могла заставить себя пошевелиться. Я просто продолжала лежать, раскинувшись на кремовом ковре моей съёмной квартиры площадью 2400 квадратных футов с видом на Кинг Харбор в Редондо Бич.

Это была великолепная квартира, которую Скотт Белл нашёл специально для меня в обмен на согласие вернуться в порноиндустрию. Но если приглядеться, можно было заметить что-то не то внутри всей этой роскоши. Посреди пустой гостиной расположилось старинное зеркало, которое мать подарила мне несколько лет назад. Теперь оно лежало на полу, всё покрытое следами от кокаиновых дорожек. Дорогой ковёр был забрызган красным вином, по всей комнате валялась разбросанная одежда.

Два дня я была в запое. Должно быть, меня подбросил до дома какой-то заботливый полицейский. Жизнь без тормозов постепенно притупила все инстинкты самосохранения - я вообще перестала бояться копов. Помню, одного из них звали Крис, он был моим любимчиком. Обычно этот парень отвозил меня домой, если я перебирала с выпивкой и не могла сесть за руль.

Я лежала одна в пустой квартире и всерьёз собиралась покончить с собой. События последних недель окончательно выбили меня из колеи. Неожиданно тяжёлая реакция организма на смену часовых поясов после возвращения из Парижа. Постоянная ложь Скотта про его скорый развод с женой. Чудовищная депрессия, наступившая после дня рождения. Всё это наслаивалось одно на другое.

Количество причин, удерживающих меня на этом свете, стремительно таяло.

Я уже не могла отделить реальность от наркотических трипов. Сексуальные видения были самыми худшими. Перед глазами проплывали монтажные мясные блоки, состоящие из одних гениталий. Я видела хуи вместо человеческих лиц, они были везде - огромные хуи и глаза Рона Джереми 5.

Кажется, я окончательно спятила.

Прошло двое суток. Я лежала и наблюдала за движением стрелки на прикроватных часах. Было 4:23 утра. Из квартиры всё ещё не выветрился перегар после недавнего запоя. Я начала рыскать взглядом в поисках джойнта. Руки сильно дрожали, действие кокаина заканчивалось, нужно было догнаться чем-то ещё.

«Ненавижу эту долбаную жизнь», - пробормотала я, глядя на отрубившегося Скотта. Он появился без предупреждения накануне вечером и долго плёл, как его затрахали разборки с женой. Только сейчас я заметила, что в аквариуме рядом с моей кроватью сдохла рыбка. Судя по всему, она уже давно плавала кверху брюхом в мутной воде.

Во рту стоял такой адский сушняк, что невозможно было глотать. Я лежала и мечтала, как плаваю рядом с мёртвой рыбкой, как мои лёгкие медленно наполняются водой...

Вся квартира яростно затряслась. Что за херня тут происходит? Грохот приближался, я вскочила, думая, что это землетрясение. Двери распахнулись, три мужика ворвались в спальню и наставили на меня блестящие чёрные пушки. Я попыталась сфокусировать взгляд. Тусклый свет аквариума отбрасывал синее свечение на эти сюрреалистические существа, освещая жёлтые буквы FBI на их спинах.

ФБР ... Я мучительно соображала, не галлюцинация ли это. Может быть, я умерла и попала в ад? Федералы скрутили Скотта и бросили его лицом в пол. Твою мать! Похоже, это всё взаправду. Я забилась в угол кровати, натянула покрывало повыше и что есть мочи завизжала.

«А ну-ка прекрати орать!» Три ствола опять смотрели в мою сторону. Я зажмурилась, представив, как град пуль вонзается в моё тело и пробивает его навылет. «Вылезай из этой грёбаной кровати!» Глаза заметались по комнате в поисках заначки. Я решила, что это отдел по борьбе с наркотиками. Дилер оказался крысой и сдал меня федералам? Но как он узнал, где я живу? Он ведь никогда не был у меня дома...

На руках защёлкнулись наручники, мне не дали обуться и вывели из дома в одной растянутой футболке Metallica - растянутой настолько, что она заканчивалась на уровне коленей. Блядь! Я больно стукнулась головой о дверь, когда садилась в машину без опознавательных знаков.

«Куда вы меня везёте?» - начала вопить я, как только машина сорвалась с места. В голове засела мысль, что это не арест, а похищение. Я понятия не имела, куда меня везут. Может, они вовсе и не из ФБР. Вдруг этих людей послал мой бывший продюсер Питер Норт, который поклялся отомстить, когда я начала работать со Скоттом Беллом? Кто же ещё мог желать моей смерти?

Кажется, пришло время платить по счетам. Сердце бешено стучало, наручники плотно облегали запястья. Я наконец поняла, что задавать вопросы бессмысленно и обмякла на заднем сиденье.

Автомобиль подъехал к высокому зданию в центре Лос-Анджелеса. Теперь хотя бы стало ясно, что это не гангстеры, а действительно агенты ФБР. Я представила, как бегу по улицам в своей длинной футболке, а федералы с вертолётов лупят по мне автоматными очередями.

На самом деле штаб-квартира ФБР не выглядит так привлекательно, как это часто показывают в кино. Мы вошли через чёрный ход и проследовали к лифту. Было понятно, что у меня серьёзные неприятности. Я всё ещё думала, что дело в наркотиках. Если это не дилер, то, может быть, Скотт сдал меня? Он ведь тоже здесь? Я разглядывала свои покусанные ногти, покрытые ярко-красным лаком, и думала о том, что крепко влипла.

Меня завели в тесную комнату с белыми стенами, видеомагнитофоном, стопкой кассет и леди с крошечной пишущей машинкой. Толстый мужик показал на жёлтое пластиковое кресло в центре комнаты и велел сесть. Все присутствующие пялились на меня, я в ответ смотрела на каждого из них, пытаясь запомнить их лица.  Один... Второй... Третий... Седьмой...

Семеро федералов - такой расклад не сулил ничего хорошего.

Наконец толстяк шагнул вперед и представился детективом Рукером. Затем он произнёс слова, которые я подсознательно мечтала услышать последние три года: «Нам известно, кто ты, Нора 6 . Мы здесь, чтобы помочь тебе. Но сначала ты должна помочь нам».

В этот момент внутри меня лопнула туго натянутая струна. Хотелось громко кричать - то ли от возмущения, то ли от облегчения, не могу сказать точно. Кто-то наконец остановил меня. Всё закончилось. Но это было не то избавление, о котором я мечтала. Эти люди действительно хотят помочь или у них имеются свои интересы? Я смотрела на Рукера и пыталась понять, что ему от меня нужно.

Он подошёл к видеомагнитофону и включил старое видео с моим участием. Сзади кто-то тихо присвистнул: «Вот это родео!», Рукер злобно рявкнул, чтобы все заткнулись. Я не выдержала и завопила: «Да пошли вы все нахуй! На меня вам насрать, вы собрались здесь не для того, чтобы помочь мне!»

Вся боль и ярость, столько лет копившиеся внутри, стремительно вылетали из моего рта потоком отрывистых проклятий. Леди с крошечной машинкой нервно клюнула по клавишам. Я чувствовала себя как зверь в клетке и была готова обороняться, но постепенно гнев уступил место усталости и оцепенению.

«Чего вы так долго ждали?», - спросила я толстяка. Он сказал, что я часть операции, связанной с человеком по имени Миз, и в Бюро уже давно лежит моё досье. С ума сойти! Оказывается, «Делу Трейси Лордс» было три года. Я не верила своим ушам. «Так вы знали обо мне всё это время?», - тихо прошептала я и разрыдалась.

«Эй, - сказал Рукер, пытаясь утешить меня,- что ты плачешь? Завтра мы все станем знаменитыми. Разве ты не этого хотела?»

Я просто смотрела на него и не знала, что ответить.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Примечания:

1   Джимми Сваггерт — Проповедник-евангелист, его телешоу пользовалось успехом в 80-е годы. Позднее оказался замешан в нескольких скандалах сексуального характера.

2   Скотт Белл — Под этим псевдонимом в книге скрыт Стюарт Делл, актёр, режиссёр и продюсер фильмов эксплуатационного жанра, а так же эротики и порнографии. Он единственный персонаж мемуаров Трейси Лордс, который обозначен в них под вымышленным именем.

3   Девяносто четыре фунта — Приблизительно сорок два с половиной килограмма

4   Подробнее про фильм «Traci, I love you» (1987) можно прочитать здесь

5   Рон Джереми — Знаменитый американский порноактёр

6   Нора Луиза Кузьма — настоящее имя Трейси Лордс, данное ей при рождении

John Carpenter, Photo by Antoine Le Grand

К фильмам Карпентера нужно возвращаться не потому, что они «актуальны», а сам он – «пророк», не ради его сбывшихся предсказаний, не ради плодов, которые рождало это чрево, а затем, чтобы убедиться воочию: чрево по-прежнему занято важным трудом, внутри него бурлит и зреет режиссерский стиль, готовый ускользнуть от чеканных определений при малейшем движении критика-акушера.

Точно как монстр-хамелеон, та самая the thing, он сбрасывает кожу, подыскивая новые тела для нужд аморфной сущности. Карпентер – паразит сорта своих же злодеев: эксплуататор политических концепций и жанровых структур, он действует в их границах, однако не в их интересах; присваивая их возможности, но не имена; меняя их из прихоти и тут же покидая – часто наобум и по зову инстинкта.

К видимой актуальности его картин стоит относиться с подозрением, равно и к его обманчивому статусу «режиссера-политика». В свое время – то есть своевременно – Джонатан Розенбаум, разбирая They Live по косточкам, уличал Карпентера в идеологической близорукости: по мнению критика-шестидесятника, фильм представлял собой «combination of a left-wing message with right-wing rhetoric».

История народного освобождения от гнета инопланетных олигархов, действительно, принимала противоестественный оборот. По всему выходило, что с «фашистской силой темною» в ленте Карпентера сражался аватар Клинта Иствуда. Что до самого Иствуда, тому, видимо, до конца дней суждено ерзать на перине своих достижений – и всё из-за малюсенькой горошины, подкинутой ему Годаром, заклеймившим Грязного Гарри как инструмент гитлеризма.

Дмитрий Буныгин

«Питер Пэн из открытого космоса: Возвращение Джона Карпентера»

Cineticle  Интернет-журнал об авторском кино

Читать полностью

Monica Vitti, Il Deserto Rosso / Red Desert (1964)

All photos by Enrico Appetito

Valerio Bartoleschi & Monica Vitti

Michelangelo Antonioni & Monica Vitti

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Курсе на четвёртом или пятом моего учения во ВГИКе по институту пронёсся слух, что приезжает Микеланджело Антониони с Моникой Витти. Если имя Антониони уже вызывало душевный трепет, то Моника Витти вообще была само небесное сияние. Кто-то из товарищей, кажется Митя Крупко, подошёл ко мне в перемену и сказал: «Что ты стоишь! Там внизу Моника Витти! Её никто не встречает! Давай быстро вниз!»

Я помню, как у меня ослабли ноги. Я чувствовал, что не могу спуститься по лестнице. Ну просто не могу увидеть её в образе живого, во плоти, в трёхмерном пространстве человека. Я был уже взрослый балбес, заканчивал институт, пропил чемодан раритетнейших книг, матерился как сапожник, а тут пожалуйста — не двигаются ноги. Ступор.

Я ушёл в какую-то аудиторию и не выходил из неё до конца дня. До сих пор не знаю, дурили ли меня или на самом деле приезжала Моника Витти, была ли она одна или вместе с Антониони — ничего не знаю.

Потом я страшно переживал, когда дошли слухи, что Антониони и Моника Витти разошлись (наверное, сам Антониони так не переживал), страшно злился, когда видел её в каких-то глупых комедиях типа «Девушки с пистолетом» («Не промахнись, Ассунта!»). Боже, ведь дура же дурой! Неужели она и то самое заоблачное видение из «Затмения» и «Красной пустыни» — одна и та же женщина! Это исключено! Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!

Спустя много лет мы с Нарымовым, представителем «Совэкспортфильма» в Италии, обедали на веранде «Эксельсиора» в Венеции, разговаривали о чём-то. Ресторан выходит прямо на пляж, продувает ветер, белоснежные скатерти, салфетки, хрусталь, замечательная еда... Ну, в общем — декорация Висконти из «Смерти в Венеции».

Вдруг Нарымов говорит:

— Смотри-ка, Моника Витти пришла!

— Брось!

Действительно, по ресторану шла Моника Витти

— А что это за мужик с ней?

— Не знаю. Какой-то её мужик, видимо. Семейная жизнь у неё что-то не очень складывается

И это на меня произвело впечатление непередаваемое: трёхмерная Моника Витти, да ещё не с Антониони, а с неизвестным типом, у которого на шее болталась какая-то подозрительная бляха. Тут я рассказал Нарымову старую историю про её приезд, то ли реальный, то ли придуманный. Про ступор и про то, как у меня отнялись ноги.

— Слушай! Я тебя умоляю, расскажи ей это. Я с ней хорошо знаком. Это для неё будет таким подарком!

— Что за глупости!

— Умоляю! Расскажи! Ты не представляешь, как ей будет приятно! Что ей там сидеть со своим козлом! Расскажи! Пусть она хоть вспомнит ту Монику Витти!

Он взял и познакомил меня с ней. Я рассказал ей эту историю. Она не расплакалась, хотя, кажется, именно этого и хотела. Мы как-то неловко обнялись...

Сергей Соловьёв,  «Слово за слово»

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

3 ноября 1931 года в городе Рим родилась Моника Витти

David Bowie - «Portrait of JO» (Portrait of Iggy Pop), 1976

«У меня часто бывало в жизни мрачное настроение, причем в основном я злился на себя самого, когда трудно общаться с людьми, достучаться до кого-то. По-моему, все мрачняки именно отсюда.

В какой-то момент ситуация была хуже некуда. Несколько лет я провел на самом дне - лежал в психбольнице, был без работы, надо мной смеялись, меня практически вытеснили со сцены, хотя я был слишком упёртый, чтобы так вот взять и уйти. Контракты нависали надо мной, как переносная туча, не позволяя поменять менеджмент. И СЛАВА БОГУ! Я готов был подписать всё что угодно.

Но благодаря Дэвиду Боуи произошел перелом, мы покатались вместе, записали альбом "The Idiot". Он разъезжал по всему миру и работал в условиях гораздо большей жёсткости и требовательности, чем я привык. И я как-то внутренне освободился, то есть не то чтобы я раньше был не свободен, но это было новое ощущение. Перестал зависеть от наркотиков, от необходимости впадать в спячку каждый раз, как только случается неприятность, от валиума и прочих снотворных. Учтите, мои слабости никуда не делись. Я не собираюсь тут публично в них ковыряться, но факт тот, что тогда я впервые смог преодолеть зависимость.

Однажды во Франции, в Шато Д'Эрувиль под Парижем мы играли в пинг-понг. Я никогда в жизни не умел играть в пинг-понг. Дэвид говорит: "Пошли сразимся". - "Да я не умею". Тем не менее мы сыграли, и в тот день у меня получилось. Я говорю: "Удивительно, я же никогда не умел в это играть, а тут получается". Он говорит: "Ну, Джим, дело, наверное, в том, что ты стал лучше к себе относиться". Очень деликатно сказал, обычно ведь никто не хочет показаться учителем, ментором - понятно, да? Очень деликатно это было сказано. Я подумал: какой хороший ответ. На третий раз я выиграл, и больше мы не играли. Я в самом деле быстро научился».

Игги Поп, «I Need More» 1982

Перевод - Анна Герасимова

Читальный зал библиотеки Вавилона

Опубликовано на сайте книжного магазина One Grand (Narrowsburg, New York) - One Grand Books

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Ориана Фаллачи - Интервью с историей

Кристиан Аманпур (журналист, телеведущая): Ориана Фаллачи была и остаётся величайшим политическим интервьюером всех времен. Я во многом не согласна с её книгой «Ярость и гордость», написанной после нью-йоркских событий 11 сентября. С другой стороны, никто не может отрицать глубокие знания, а порой и бесстрашие, которые эта женщина демонстрировала в любом интервью - взять хотя бы случай, когда она сорвала свой платок во время разговора с аятоллой Хомейни. Сборник лучших интервью Фаллачи должен быть настольной книгой любого журналиста.

Джонатан Франзен - Поправки

Брет Истон Эллис (писатель): Первый роман Франзена, действие которого происходит в наши дни. Нигилизм поколения «X», традиционная семейная сага, влияние прозы ДеЛилло и модернизма - всё это перемешано автором с удивительным мастерством. «Поправки» - одно из главных событий в современной американской литературе.

Фёдор Достоевский - Записки из подполья

Дженни Савиль (художница): Достоевский и Беккет лучше и точнее других раскрывают истинную сущность человеческой природы. «Записки из подполья» - череда раздумий городского невротика, всё глубже погружающегося в хаос раздражения и самоедства. Герой попал в капкан зубной боли, проблем с печенью и бесконечной ругани с собственным слугой. Отталкиваясь от этих вроде бы банальных конфликтов и противоречий, Достоевский незаметно выходит на ряд фундаментальных вопросов. Вопросов, поиском ответов на которые всегда была занята классическая литература.

Жорж Сименон - Грязь на снегу

Дэвид Бениофф (сценарист, продюсер): В первую очередь Сименон известен многочисленными криминальными романами про комиссара Мегрэ. Сам он однажды сказал: «Я как конвейер на автомобильном заводе. Работаю без остановки, выпускаю детективные Форды для широких масс. Но когда-нибудь я заработаю достаточно денег и непременно сделаю Роллс-Ройс для собственного удовольствия». Похоже, «Грязь на снегу» и есть тот самый Роллс-Ройс. Изящно сделанный роман о мелком преступнике и безымянном оккупированном городе, в котором Сименон выходит далеко за рамки развлекательного детективного жанра.

Уильям Гибсон - Нейромант

Джон Берендт (писатель): Мрачный провидческий шедевр, провозвестник эпохи литературного киберпанка. По-настоящему я открыл для себя эту книгу в середине 90-х, когда Интернет начал завоёвывать мир. Помню, что вникал в «Нейромант» с некоторым трудом, ведь Гибсон далёк от сюсюканья и заигрываний с читателем - он никак не объяснял многие свои термины, и не наполнял действие книги завлекательными фантастическими пейзажами. В итоге получилось нечто гораздо большее, чем бульварное чтиво в мягкой обложке. «Нейромант» похож на полароидный снимок новой виртуальной эпохи, которая только начала формироваться.

Кеннет Энгер - Голливудский Вавилон

Джемайма Кёрк (актриса): Отличное чтение для летнего пляжного отдыха. Так же книга Энгера подойдёт для того, чтобы разгрузить мозг, если достала каждодневная рутина. Это удивительные и шокирующие голливудские байки и сплетни, начиная со времён Гриффита и Чаплина и заканчивая семидесятыми. Энгер кропотливо собирает их всю свою жизнь, и вам лучше поверить каждому его слову.

Владимир Набоков - Лолита

Ю Несбё (писатель): Как можно заставить читателя сочувствовать или хотя бы терпимо относиться к человеку, который жаждет ребёнка? Я не знаю. А вот Набоков сумел это сделать. Очень смелым решением было начать роман с монолога детского растлителя, заявляющего о своей любви во весь голос, страстно и откровенно. Нам всем сразу же было выписано некое спасительное снотворное для совести - если читатель малодушно попытается закрыть книгу, то на помощь приходит мысль: а ведь Гумберт действительно любил эту девочку.

Уолт Уитмен - Листья травы

Дэн Стивенс (актёр): Стихи Уитмена намертво засели у меня в голове начиная с подросткового возраста. И по сей день я возвращаюсь к ним снова и снова: «Читай эти листы на природе во все времена года и всю свою жизнь. Переоценивай всё, чему тебя научили в школе, читальном зале и церковной общине. Отбрось всё, что оскорбляет тебя, и самое тело твоё станет великой поэмой».

Жиль Делёз - Логика смысла

Ричард Серра (скульптор): Делёз примеряет на себя маску бесстрастного следователя-иезуита и вытаскивает на свет Божий массу языковых различий, парадоксов и противоречий. Книга стартует с разбора «Алисы в Стране Чудес» с её неологизмами и абсурдом, потом уходит в сторону учения стоиков, и так без конца. Все слова, все логические представления оспариваются. «Логика смысла» - ваш билет на круиз по бесконечным изгибам разума.

Дон ДеЛилло - Белый шум

Карли Скиортино (журналистка): Если мне придётся выбирать самую любимую книгу, первым номером в списке будет «Белый Шум». За историей профессора колледжа и его семьи, живущих в маленьком городке на Среднем Западе, скрывается безжалостный анализ американской паранойи, общества потребления и нового академического интеллектуализма. Я люблю Дона ДеЛилло за его удивительный талант быть мрачным, умным и истерически смешным - и всё это на страницах одной книги.