Welcome to Rio Bravo 76

Наши здешние дни - только карманные деньги, гроши, звякающие в пустоте, а где-то есть капитал, с которого надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор.

Владимир Набоков, "Дар".

Happy Birthday, Iggy Pop!

Iggy Pop   2009   Photos by Xavier Martin

«Язык у меня всегда был подвешен отлично, из меня получился бы неплохой адвокат или даже политик: что-что, а убалтывать я умел. Но я видел, как живут родители моих одноклассников - весьма преуспевающие, - какая у них нецельная, ненастоящая жизнь. Эти сорокалетние люди, не лишенные привлекательных черт, привыкшие жить на широкую ногу, на самом деле света белого не видели.

Выдающихся личностей среди них не было. Всем своим видом они говорили: и ты можешь стать таким же, заскорузлым и толстым. Никаких серьезных разговоров не поддерживали. В них не было поэзии. Не было поэзии, волшебности не было. Они не были самими собой. Они существовали в мире собственности и власти. Смешно - я вырос в вагончике, но отец настоял на том, чтобы я обучался, так сказать, по ту сторону границы, с детьми из обеспеченных семей.

На самом деле грустно. Я-то, знаете, хотел быть заколдованным и жить в волшебном лесу. А вокруг были все эти люди со своим идеалом: хороший район, хороший дом с подстриженной лужайкой, хорошая специальность, классно выглядящая жена, свой офис с кучей подчиненных и политический вес. Что-то, знаете, такое, что можно подсчитать. И детей, разумеется, чтобы их воспитывать.

Так что буржуазная жизнь меня совершенно не привлекала, но и рабочим становиться, конечно, не хотелось. Вообще дрянное было окружающее, особенно дети в школе. Вот я и решил рискнуть и податься в музыку - это была единственная веселая возможность - чтобы ускользнуть от всего этого. Я бы сдох без настоящей рисковой игры - без чего-то настоящего, осязаемого.

Кроме того, меня прикалывал сам по себе аппарат, я был в него просто влюблен. Присутствие электричества в больших дозах всегда сообщало мне невероятную уверенность и комфорт, особенно то, как огромная колонка с включенным в нее инструментом расталкивает воздух - именно это они делают, толкают воздух и толкают меня.

*      *      *      *      *     *     *     *     *     *

Уверен, что постоянная близость к усилителям и электрогитарам, а также восприятие своего голоса, усиленного во много раз, изменили химию моего тела, в которой, собственно, и содержится жизнь.

Я часто пытаюсь понять, почему я делаю то, что делаю - работаю с электрогитарами, барабанами и голосом - и что я пытаюсь с их помощью сделать. Но я настолько пуповиной связан с самой этой вещью, что процесс гораздо важнее, чем результат. Близость электрического грохота и грандиозное ощущение подъема и силы, вот. Вот она, эта сила, и ты ее свидетель.

Когда гитары играют как следует, попадая друг в дружку, возникает такое веселье - это есть правильный аккомпанемент. Становишься таким безудержным и опасным. Самое честное, что я когда-либо испытывал. Очень нужное ощущение. Как только я оказался на сцене, наверное, с первого же концерта, я стал как волк, попробовавший крови. Ощутив этот вкус, я потерял всякий интерес к музыке и бросился напрямик перегрызать глотку.

Я был полон решимости испытывать звук наощупь, как ученый, ставящий эксперимент на себе, какой-нибудь доктор Джекилл или Халк. Иногда я действительно чувствую себя Халком. Рациональность и гармонию я отбросил за ненадобностью. Я не хотел установленной гармонии. Мне нужны были обертона. По-настоящему хорошую музыку не просто слушаешь, правильно? Это почти как галлюцинация.»

Игги Поп, «I Need More» 1982

Перевод - Анна Герасимова

*      *      *      *      *     *     *     *     *     *

21 апреля 1947 года родился Джеймс Ньюэл Остерберг-младший, более известный как Игги Поп

Три дня / Trys dienos / Three days / Trois jours (1991)

Режиссёр: Шарунас Бартас   В ролях: Екатерина Голубева,  Арунас Сакалаускас,  Вячеслав Амирханян,  Римма Латыпова,  Аудрюс Стонис,  Владимир Жарков

Топография этого ада сходна с топографией ада в фильмах Тарра, но Бартас не даёт даже возможности скрыться за условностью чёрно-белого изображения, снимая на цветную плёнку.

Ад этих трёх дней (плюс-минус бесконечность) совершенно негативный – легче проговорить, чего в нём нет.

Замирание голоса, победа энтропии, вытекание энергии в пустоту. Ничего не остаётся, даже желания. И надежда потеряна двести миллионов световых лет назад, сразу после веры и любви.

Даже абсурда, как в сокуровском «Круге втором», не осталось, потому что там, где есть абсурд, должны остаться хотя бы проблески смысла.

Даже движение не помышляется ложным, как у вендерсовского героя, так как вообще не помышляется. Вообще ничто не помышляется.

Двоичная система потеряла единицу – остались одни ноли. Материя устала.

Это настоящая жизнь – жизнь, как существование белковых тел.

Алексей Тютькин / Alex Kin

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Екатерина Голубева / Katerina Golubeva

Римма Латыпова / Rimma Latypova

Екатерина Голубева / Katerina Golubeva

Дмитрий Быков — Сто Лет Odin'очества (Часть 3)

Фрагменты программы "Один" на Радио "Эхо Москвы"

23 марта 2018 г.   Ведущий - Дмитрий Быков

 — Какой смысл вложил Кубрик в идею фильма «Космическая одиссея - 2001» ?

Об этом можно было бы говорить сутки. Я думаю, что правильнее всего прочесть какого-нибудь хорошего киноведа на эту тему. Ну, если говорить о моих каких-то ощущениях, то это такой странный парадоксальный гимн человеку, который не удовлетворяется ничем. Это портрет человека на фоне космоса, понимаете, на фоне абсолютного пространства.

А чем собственно человек лучше? И в чем принцип главный его существования? Не только же в экспансии. Там не зря мелькает эмбрион в финале. Мне кажется, что «Космическая одиссея» — это такой, ну, гимн человеческой неостановимости, человеческой безумной жажде движения, познания, эксперимента, чего угодно, такая попытка нарисовать портрет человечества на фоне космической эры.

Вот космическая эра началась. Что мы несем в космос? Мы несем в космос нашу неудержимость. Да, может быть, это и гимн экспансии такой.

Ну и потом, конечно, понимаете, вот эта совершенно классическая сцена с компьютером, его постепенное отключение, которое как бы есть зеркало любой человеческой деградации, маразма, упрощения, такая страшная угроза этого упрощения… Помните, когда он отключает компьютер, компьютер его сначала умоляет, потом начинаются повторы фраз, выпадение звука, а наконец просто вой, рев такой страшный.

И потом, знаете, какая вещь? У большого художника не обязательно есть посыл в фильме, иногда это просто азарт и жажда формотворчества. Вот в этом фильме Кубрика заложена практически матрица всей космической фантастики шестидесятых и семидесятых годов.

В общем, Тарковский в «Солярисе» отвечает на эту картину и тоже имеет ее виду. Он считает, что человек несет в холодный космос, в холод и безликость космоса он несет не экспансию, не жажду знания, а мораль, свои попытки очеловечить космос. Ну, как собственно и у Лема это происходит. Лем зря-то от этого открещивается. Я имею в виду облучение океана энцефалограммой Криса, после чего океан начинает понимать, появляется вот эта розовая кружевная пена.

Такая попытка, что ли, тоже сказать комплимент человеку. Это очень серьезный момент.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Владимир Сорокин   Фото: Мария Сорокина

 — Ваше мнение о таких рассказах Владимира Сорокина, как «Фиолетовые лебеди» и «Белый квадрат»?

Ну, «Белый квадрат» — это очень интересный литературный эксперимент, рассказ с параллельной звуковой дорожкой, замечательная история, такая пародия на телепередачу современную, очень точная.

Но видите, какое дело? Сорокин был блестящим совершенно пародистом и при этом блестящим прогнозистом, таким экстраполятором, точно прогнозирующим продолжение русской истории. Ну а сейчас она вступила в фазу такого абсурда (это, в общем, принципиальная новизна), что переиродить этого ирода Сорокин уже не способен.

«Фиолетовые лебеди», написанные осенью прошлого года, — это уже не пародия, не сатира, не гипербола, а это иллюстрация, иллюстрация к тому, что сейчас происходит в России. Он довольно точно предсказал вот этот весь ядерный ажиотаж вокруг ядерного щита нашего и превращение его в сахар там во сне. Но это легко предсказывалось. Практически все, что происходит сейчас в России, легко предугадывалось уже в восьмом году.

Я, конечно, ценю сорокинское мастерство, но это, если говорить серьезно, это довольно трагическая ситуация — то, что литература уже пасует перед этой реальностью. Уже и Кафка давно перекафчен, переирожен тоже, поэтому не случайна миграция литературы в какие-то другие формы.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 — Недавно открыла для себя всего Генри Миллера. Что еще почитать в его стиле, ритме, тематике, атмосфере?

Ну, считается, что Лоренса Даррелла, что они близки как-то, и Боулза. Но я думаю, что Лоренс Даррелл ему близок, может, какой-то тягой к экзотике. Психологически они, по-моему, очень разные. Не знаю. Генри Миллер тем и хорош, что он мало на кого похож.

Ну, видите ли, Миллер, ну, во всяком случае Миллер времен «Тропика Козерога» — он же совсем не американский писатель. Он, в отличие от битников, он веселый и счастливый. Вот Берроуз, Керуак — это мрачные люди, они ставят над жизнью мрачные эксперименты, мне так кажется. Я «Голый завтрак» не могу читать, настолько мне как-то это… перечитывать не могу, настолько мне противно.

А вот Миллер — он такой веселый, счастливый, физиологически счастливый. И он менее американец, чем парижанин, поэтому надо читать, наверное, каких-то французских авторов. Вот он, мне кажется, близок к патафизикам, в частности к Виану, по настроению — может, немножко к Раймону Кено. Скорее он из них, нежели из американцев.

Так что если хотите почитать что-то миллерообразное — я думаю, Виан. Вот «Осень в Пекине» (что можно перевести как «Осень штатского человека», мне Козицкий объяснял). Ну, наверное… Да, вот у Гари есть такой роман «Дальше ваш билет недействителен» — он немножко тоже в миллеровском таком духе, мне кажется.

Margaret Neiman & Henry Miller   1945   Photo by Man Ray

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 — Вы упомянули «Голый завтрак» Берроуза. «Голый завтрак» Берроуза и «Автокатастрофа» Балларда — это удачные экранизации или эксперимент, к которому стоит относиться, как к смелой попытке?

«Автокатастрофа» — безусловно, очень удачная картина. «Голый завтрак», страшно сказать, ребята, я не смотрел. Я так не люблю вещь, что не интересуюсь ее экранизацией.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 — Мне сильно не по себе от того, что БГ выпустил бесконечно грустный альбом «Время N». Дело, конечно, не в том, что «время беспощадно, оно как волчица — мы здесь сидим, а оно мчится», а в том, что добровольно погодить решило огромное число людей.

Пафос этого альбома вовсе не в том, чтобы годить. Пафос этого альбома вполне рок-н-ролльный — сохранять верность себе и прямо вопрошать Бога. Видите ли… Кстати говоря, БГ же очень часто реминисцирует Блаженного Августина. В частности, «Посмотри мне в глаза и скажи, что эта воля твоя», — это прямая реминисценция из «Исповеди», прямая цитата. А «Исповедь» — вообще моя любимая книга, одна из пяти, такое начало европейского романа вообще.

Ну, как вам сказать? Вот когда мы смотрим на окружающую действительность (а Блаженный Августин жил тоже не в самое легкое время), нам хочется спросить: «Вот посмотри мне в глаза и скажи, что это воля твоя, что ты этого хочешь».

Блаженный Августин в таких случаях рекомендует обратиться на себя и поискать доказательства бытия Божия в себе — не в окружающей реальности, а в себе. И это срабатывает. И об этом напоминает БГ. Время N — это же не только время, условно говоря, набухаться или время упасть; это время «нет», время сказать «нет».

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 — В чем неразрешимый конфликт поэзии Лимонова?

Конфликт между выдержанной такой почти солдатской жестокостью и отчаянием, и абсолютно нежной, такой трогательной, сентиментальной его душой. Необходимость становиться солдатом, а не оставаться подростком Савенко. Ну, наиболее наглядный, кстати, в «Подростке Савенко» и в «Молодом негодяе».

Он человек по природе добрый, хотя нарциссический, очень эгоистический, такой инструмент письма. Но то, что этот добрый, насмешливый, ироничный по природе человек становится таким железным, и никогда не до конца, но идет по этому самурайскому пути — это и есть главный конфликт и поэзии, и «Дневника неудачника», который тоже поэзия.

Эдуард Лимонов   Дневник неудачника   1982   Index Publishers   New York

Оригинал

Сергей Курёхин — Про мудаков и клизмы из какао

Два фрагмента из малоизвестного интервью Сергея Курёхина и Александра Дугина

Разговор состоялся предположительно в конце 1995 года

Название СМИ выяснить не удалось

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Сергей Курёхин:

Национал-большевик должен уметь ходить по углям, летать и вставлять врагам клизму

Наша газета не пишет о политике. Однако в канун выборов в Думу мы решили сделать исключение. Тем более, что политика, с которым провёл интервью наш корреспондент, мы больше привыкли видеть на сцене. Автор грандиозных концептуальных шоу Сергей Курёхин сделал свой выбор. Об этом ниже.

*      *      *

Корр: - Скажите, кто может стать членом партии национал-большевиков? Это может сделать каждый желающий?

С. Курёхин: - Пока ещё каждый желающий, который полностью разделяет идеологию национал-большевистской партии. Но потом будет строжайший отбор, потому что уже выработана вся теоретическая и идологическая часть... Причём народу к нам всё больше и больше приходит. Хотя партия совсем молодая. Я думаю, что через год...

Корр: - Как происходит формально приём в члены партии?

С. Курёхин: - Это вы у Александра Евгеньевича спросите, потому что я не член партии. Александр Евгеньевич, как происходит формально приём в члены партии?

А. Дугин: - Человек проходит испытания, связанные с йогическими упражнениями...

С. Курёхин: - Дыхательного характера.

А. Дугин: - Да, с углехождением...

Корр: - С углехождением?!

С. Курёхин (смеётся): - Углехождением!

Корр: - То есть, простите, если я не смогу пройти по горящим углям...

С. Курёхин: - Почему по горящим, мы не говорили про горящим...

Корр: - Ну по тлеющим...

С. Курёхин: - Почему по тлеющим?

Корр: - Просто по холодным?

А. Дугин: - Если человек просит, можно остудить, водой облить...

Корр: - Значит, это является основным критерием для приёма в члены партии?

С. Курёхин: - Ничего подобного! Критериев так много!

А. Дугин: Только пройдя испытательный срок человек может стать членом партии.

Корр: - А что входит в эти испытания? Помимо углехождения...

А. Дугин: - Ещё надо уметь запоминать сны. Собственные.

С. Курёхин: - Желательно уметь летать...

А. Дугин: - Это как в розенкрейцеры принимали в средневековье, в семнадцатом веке, там одно из условий было - знать все иностранные языки.

Корр: - У вас, я надеюсь, достаточно двух-трёх-пяти языков?

А. Дугин: - Да, для нас этого вполне достаточно.

Лох - победитель воды    1991    Режиссёр:  Аркадий Тигай

*      *      *

А. Дугин: - Одно агентство фотомоделей перешло на нашу сторону совсем недавно, и к следующим выборам человек тридцать-тридцать пять красивых девушек...

Корр: - Простите, но девушки же не могут баллотироваться...

А. Дугин: - Почему не могут?

Корр: - То есть вы будете выставлять манекенщиц на выборы?

А. Дугин: - Я говорю, они сейчас целиком переходят на нашу сторону, правда ещё должны пройти углехождение, возникают проблемы, потому что у них постоянно съёмки... Они готовы вступить коллективно в партию, именно поняв, что для нас определённый имидж людей играет значительную роль, внешнее - это же отражение внутреннего...

Корр: - А это массовое мероприятие будет - хождение по углям манекенщиц?

А. Дугин: - Ну, как вам сказать... Всякий раз мы стараемся изобрести что-то новое.

Корр: - Мы могли бы получить аккредитацию на это событие?

А. Дугин: - Хорошо, если мы примем решение в партии сделать его более широким...

С. Курёхин: - Дело в том, что мы сейчас начинаем репрессии ещё... И в связи с репрессиями...

Корр (робко): - Вы только что говорили, что ваша партия противница насилия и репрессий...

С. Курёхин: - Я не говорил, что она противница насилия и репрессий, это вам показалось, это вы как бы из своего какого-то... Но репрессии мы проводим не против каких-то социальных слоёв, а против мудаков. Против мудаков, дегенератов и козлов.

Корр: - А скажите, каков критерий определения...

С. Курёхин (весело): - Вот это все спрашивают. Это решает сам мудак. Он должен для себя решить: мудак он или не мудак. И как только он решит, он к нам приходит и говорит: вот, я мудак, и давайте, занимайтесь репрессиями.

Корр: - И как вы его будете репрессировать?

С. Курёхин: - Ну, пока мы ещё не решили. Мы же не у власти. Вот когда придём к власти - посмотрим. Может быть, будем закармливать шоколадом до смерти. Или - клизма из какао, двадцатилитровая.

Корр (пытаясь пошутить): - Я думаю, что в таком случае большинство сознательного населения признает себя мудаками...

С. Курёхин: - Это провокация. Вот вы выдержите двадцатилитровую клизму из какао?

Корр (с надеждой): - То есть вы предлагаете массовые расстрелы заменить массовым вставлением клизмы?

С. Курёхин (многозначительно): - Я ничего не предлагаю.

Carole Laure   Sweet Movie   1974   Directed by Dusan Makavejev

Ronnie Wood & Keith Richards, 1980. Photo by Gary Gershoff

Со мной никогда не случалось настоящей паранойи. Я просто не создан для неё. Например, когда в начале 80-х мы были на гастролях, Кит решил убить меня. Я много курил трубку, и Кит стал мистером Администрацией-по-запрету-наркотиков. Мы поссорились с Джо, она позвонила Киту, и он встал на грёбаную тропу войны.

Он подумал, что я заперся в своей комнате с женщиной. На самом деле я заперся курить трубку. Проблема с Китом в том, что если он вобьёт себе в голову какую-нибудь мысль – не важно, верную или неверную – она там оседает, и никто её оттуда уже не выбьет. Он поймал меня и закричал: «Никто не занимается фрибейсом, это пустая трата времени».

Я ответил: «Да, о-кей, конечно, Кит» и проигнорировал его тем, что спустился вниз на ресепшн и снял другую комнату в отеле, где меня нельзя будет найти. Так вот, Кит пронюхал это и сформировал отряд, с которым направился на поиски меня. Я подумал, что хорошо замёл следы, но прошло немного времени, и Кит меня нашёл.

Он вломился ко мне, сломал у трубки стеклянную чашу и поднёс её мне прямо к лицу. Я вывернулся и ударил его в лицо, а потом по яйцам и поддых, он чуть не вылетел в окно, и мы оба были под кайфом. Он серьёзно решил причинить мне вред, а я серьёзно решил причинить вред ему, он разбил бутылку и порезал меня ей.

Я стремительно выбежал вон к Мику и Чарли, которые сидели через пару дверей. Я тяжело дышал, и из меня лилась кровь. Но они вместе работали над песней, и пока я стоял, а моя кровь стекала на паркет, Мик посмотрел на меня и поинтересовался: «У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу перехода между куплетами?»

Я ушёл, накачанный адреналином, и вернулся в комнату, где находился Кит. Он вытащил свой нож с зазубринами – огромный ямайский кинжал, - поднёс его к моему горлу и предупредил: «Я убью тебя». Я стоял и кричал: «Хорошо, давай, ну же!» Он долго смотрел на меня, всё время нажимая на меня ножом, а потом проговорил: «Я, на, перерезал бы тебе глотку, но твоя подружка никогда не простит мне этого».

Кит просто посмотрел на меня, а я просто посмотрел на него, и на этом всё кончилось. Взглядами. С тех пор мы не воевали, если не считать дважды в год празднования «ножа к горлу». Или мы заканчивали всё тем, что раскуривали вместе муть в знак «прекращения огня».

В то время Кит был неразлучен со своими пистолетами и ножами. Теперь это не так из-за охраны в аэропортах, но тогда он всегда носил с собой оружие. Он обычно пугал людей своей пушкой, которая выглядела довольно устрашающе, но редко пускал её в дело. Правда, однажды в нью-йоркском отеле, когда Кит терроризировал Фредди Сесслера, он нажал на курок и прострелил пол. Прямо внизу какие-то пожилые пенсионеры играли в карты, так что пуля Кита испортила им вечер.

У меня тоже был пистолет – «44 Магнум». Это был подарок Дона Джонсона со съёмок “Miami Vice”, но в нём не было ни одной пули. Мы что-то обсуждали, как вдруг Кит решил вытащить свою пушку. Я предупредил всех: «Очистить поле боя». Кит вернулся со своим «Дерринджером», наставил его на меня и закричал : «Ты - грёбаный ублюдок, Вуди!» Я хладнокровно достал свой «44 Магнум». И это оказался последний раз, когда Кит пугал меня своим пистолетом… до следующего раза.

Ронни Вуд, «Ronnie»

Перевод - Анатолий Лазарев

Happy Birthday, Serge Gainsbourg! (20 Photos)

Serge Gainsbourg    Photo by Marcel Thomas

Serge Gainsbourg & Juliette Gréco   1957    Photo by Jean-Pierre Leloir

Serge Gainsbourg   «La Furia di Ercole»   1962   Directed by Gianfranco Parolini

Serge Gainsbourg   1965   Photo by Léon Herschtritt

Serge Gainsbourg & France Gall   1965

Jean-Claude Brialy & Serge Gainsbourg   1966   Photo by Bruno Barbey 

Paris, Night club «Bus Palladium»

Serge Gainsbourg   «Le Pacha»  1968   Directed by Georges Lautner

Serge Gainsbourg & Jane Birkin   1969   Photo by Terry O'Neill

Serge Gainsbourg   1969   Photo by Tony Frank

Serge Gainsbourg & Jane Birkin   1970   London   Photo by Ian Berry

Serge Gainsbourg   «La Morte negli occhi del gatto»   1973

«Seven Deaths in the Cat's Eye»   Directed by Antonio Margheriti

Serge Gainsbourg   1973   Photo by Daniel Lebée

Joe Dallesandro   Jane Birkin   Serge Gainsbourg   Hugues Quester

«Je t'aime... moi non plus»   1976   Backstage Photo

Serge Gainsbourg   1979   Photo by Tony Frank

Serge Gainsbourg - single «Vieille Canaille / Daisy Temple» 1979

Serge Gainsbourg & Catherine Deneuve   1980

Serge Gainsbourg   1983   «Équateur»  backstage   Photo by Bertrand Laforet

Serge Gainsbourg   1984   Photo by Jean-François Bauret

Bambou & Serge Gainsbourg   1989   Photo by Gérard Schachmes

Paris   Rue de Verneuil, 5 bis

Дискотека Улисса

Говорят, что смех полезен людям. Оказалось — не всегда

Выбитые зубы скомороха дали всходы в поле за болотом

Егерь Ходоровский встретил чешского мультяшного крота

Моментально понял всё про жизнь и снял вестерн El Topo

Дрожь тугой резинкой врезалась в метафизический живот

Доппельгангер нервно сгорбился как гимназист в борделе

С третьей пристани отходит белый философский пароход

На борту - Бердяев и экстракт кураре для спецов картеля

Винсент Вега жив, он держит клуб Surf Riders в Санта-Фе

Карамель, bonbones и шоколад под волчий лай с текилой

Кровь и хворост на танцполе перемножат надвое эффект

От брюзжания осы, влетевшей под конвейер в цехе ЗИЛа

Скальпель солнца рассекает липкий шмат осклизлой лжи

На задворках шапито, где тени исчезают ровно в полдень

Чёрный пастор охраняет кейс, в котором счастья миражи

Светят маяком на pointe du Raz в океане хаоса холодном

Доктор Уильям С. Верховцев,       30.03 2018

Квентин Тарантино — «Я делаю своё кино, не оглядываясь на традиции и запреты»

Quentin Tarantino   Photo by Yann Rabanier

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

27 марта 1963 года в городе Ноксвилл, Теннесси родился Квентин Джером Тарантино

Сегодня ему стукнуло, страшно подумать, 55 (  п я т ь д е с я т     п я т ь  ) лет

Happy Fuckin' Birthday, Quentin !

Ниже представлены несколько цитат из интервью Тарантино разных лет

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Я люблю изобразительный поп-арт, именно поэтому мне нравится большой экран, который делает его по-настоящему зримым. Я считаю, что цветной фильм должен быть по-настоящему цветным, чтобы красное было красным, синее – синим, а чёрное – чёрным. Я не люблю плоское освещение.

Мы с Анджеем Секулой, оператором моих фильмов, использовали плёнку с самой низкой чувствительностью, пятьдесят АМС. Она требует огромного количества света, но при этом имеет наименьшую зернистость, и картинка получается кристально чистой. Я в восторге от того, как это получилось в «Криминальном чтиве». Цвета настолько ярки, что едва не выпрыгивают на вас с экрана!

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Я считаю себя не столько режиссёром, сколько производителем фильмов, обладающим всеми сокровищами кино, из которых я могу выбирать понравившиеся бриллианты, придавать им новую форму, вертеть и делать из них совершенно новые украшения. Но это не должно тормозить действие, происходящее в фильме.

Моя главная забота – сделать рассказываемую историю драматически насыщенной. Главное, чтобы история развивалась, а обычные зрители были увлечены фильмом. Тогда киноманы получат дополнительный кайф, ловя всевозможные аллюзии.

Я никогда не использовал в своих работах никаких копий, точных цитат или избитых истин. Алмазы из углерода – это пародия. Я люблю смешивать несовместимое. Например, история золотых часов начинается в духе фильма «Тело и душа», а затем неожиданно заканчивается в атмосфере «Избавления». Больше всего меня увлекает искривление координат пространства-времени, прыжки из одного мира в другой. Вам не обязательно знать эти два фильма, чтобы оценить историю часов, но если они вам знакомы, то смотреть будет ещё более увлекательно и забавно.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Когда я был совсем маленьким, больше всего мне нравились вещи из хит-парадов. Первая пластинка, которую я купил, - это были The Partridge Family. Я до сих пор слушаю их записи. Я думаю, Дэвид Кэссиди на самом деле - один из самых недооценённых вокалистов в истории рок-н-ролла.

Когда я подрос, соул как раз входил в силу, эта музыка звучала повсюду. Долгое время я был просто повёрнут на соуле. Но потом в мою жизнь вошла музыка, от которой я вообще сошёл с ума; это случилось, когда я встретил свою первую настоящую «любовь на всю жизнь». Она была фанаткой Боба Дилана. И я вдруг подумал: «Я хочу быть в кино тем, чем Боб Дилан был в музыке».

Боб Дилан стал для меня вроде как образцом для подражания - только в другой области. Вот чего я хочу. Не знаю, получится ли, но цель у меня такая.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

На уровне подсознания любой фильм для меня - это либо секс, либо наркотики. Либо торчишь, либо заводишься. Я не из тех ребят, кто пытается донести до зрителя одну большую мысль. Я не Оливер Стоун. То есть некоторые его фильмы мне очень нравятся, но просто они… просто он всегда зациклен на одной-единственной мысли. Если его фильм посмотрят миллионы человек, они все сделают один и тот же вывод. Я же - ровно наоборот.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Когда у меня всерьёз с какой-нибудь девушкой, я показываю ей «Рио-Браво», и лучше – мать её! – чтобы ей это понравилось.

Quentin Tarantino & Nichole Galicia   2013   Photo by Marc Hom

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 - Часть лично моего удовольствия как режиссёра – это игра со зрителем. Я как бы превращаю зрителя в соучастника своего преступления. Когда две машины мчатся на огромной скорости друг на друга, зритель хочет, чтобы они столкнулись.

 - Почему не наоборот?

 - Потому что я веду их к этому. Это как совокупление. Больше всего ты хочешь испытать оргазм. Я тебе дрочу, а когда машины врезаются друг в друга, ты кончаешь. Правильно? И когда я тебе дрочу, меньше всего ты хочешь, чтобы я остановился за секунду до твоего оргазма. И именно это я и делаю!

Зрители ждут: вот сейчас наконец это произойдёт... а потом происходит такое, от чего им хочется блевать, нечто, во сто крат превосходящее их самые смелые ожидания. Мы не этого ждали! Поздно, ха-ха-ха. Ты кончил, дружок... кровавой спермой, мать твою!

Я показываю, насколько это на самом деле ужасно, когда сталкиваются две машины – совсем не так, как обычно показывают в кино. «Мы не этого хотели!» Но именно это вы получили!

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 - У меня полно друзей-женщин. Скажу больше: я широко известен тем, что у меня очень много именно друзей-женщин. Я постоянно тусуюсь с разными группами женщин, я вхож в их компании, понимаешь? Можно даже сказать, что я являюсь полноправным членом их группировок.

 - Говорят, ты искренне веришь в реинкарнацию и точно знаешь, кем был в прошлых жизнях.

 - Я стопроцентно был писателем как минимум в нескольких прошлых жизнях.

 - Ты можешь почувствовать, в какую эпоху жил хотя бы один из писателей-Тарантино прошлого?

 - Нет, конечно. Хотя, мне всегда казалось, что, может быть – повторяю, может быть, – я был Шекспиром. Мне, в общем-то, по большому счёту нет особого дела до Шекспира, я никогда не был фанатом Шекспира, но мне постоянно указывают на какие-то конкретные моменты в моих фильмах и как они связаны с какими-то конкретными темами трагедий Шекспира. Приходится невольно утверждаться в этой мысли, понимаешь?

Я помню, когда мы репетировали сцену из «Бешеных псов», где коп учит Тима Рота законам работы полицейских под прикрытием, Харви Кейтел сказал, что это речь Гамлета, обращённая к бродячим актёрам, пересказанная современным языком. А я не читал «Гамлета». Такие дела.

 - Кем, кроме писателей, ты бы ещё мог быть в прошлых жизнях?

 - Я совершенно точно был негром-рабом, причём как минимум в трёх жизнях. Плюс я был японцем как минимум в одной жизни и китайцем – тоже в одной.

Quentin Tarantino   Photo by Victoria Vill

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 - Как считаешь, ты – недооценённый или переоценённый режиссёр?

 - Думаю, ни то ни другое. Во всяком случае, пока. В смысле, пока не нарисована вся картина. И это хорошо, потому что каждый раз, когда я снимаю кино, я рискую облажаться. С «Грайндхаусом» та же ситуация. Чёрт побери, если сцена погони в этом фильме – не одна из лучших в истории кино, значит, я не так хорош, как я думаю. Но мне-то кажется, что я чертовски хорош!

 - Говорят, закончив съёмки «Убить Билла», ты объелся кислоты и полез колобродить на Китайскую стену?

 - Правду говорят.

 - Было что-то похожее на съёмках «Грайндхауса»?

 - Там была сцена, которую я вырезал, в которой мой герой-бармен вместе с девчонками упиваются коктейлем под названием «Ирландская бомба». Прямо перед камерой. Знаешь, что такое «Ирландская бомба»? Наливаешь полпинты «Гиннесса», кидаешь туда рюмку, наполовину заполненную «Джеймсоном», наполовину «Бейлисом», и пьёшь всё залпом.

Я назначил съёмку на самый вечер – чтобы спокойно нажраться в кадре и ни о чём не думать. Тут всё должно было быть по-настоящему, никакой подкрашенной воды, и мы сняли пять дублей. Когда мы закончили, я подумал, что надо снять шестой – люблю чётные числа. Так вот, я не блевал, хотя все девчонки блевали. Одна из них свалилась с операторской тележки, другая проблевалась прямо на тележку, а третья забыла, где живёт, и нам пришлось шарить у неё по карманам в поисках адреса её родителей, а потом везти её туда. И всё это – во славу кинематографа!

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Как правило, я не ищу новых идей. У меня есть запас идей в голове, которые посетили меня пять-шесть лет назад, так что, когда наступает время писать новый сценарий или приходит пора подумать над тем, что писать дальше, я быстренько перебираю их и нахожу нужную. Они вызревают у меня в голове, как в инкубаторе, а я хожу и выбираю: «Ну, для этой ещё не время. Пусть пока полежит, дождётся своего срока. Возьмём лучше вот эту». Я их все хочу реализовать, хотя знаю, что вряд ли мне это удастся.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Я делаю своё кино, не оглядываясь на традиции и запреты. Мои фильмы - не чистые комедии, они часто затрагивают серьёзные вещи. Но я люблю насыщать их шутками. Если бы их не было, публика бы тут же засомневалась: «А Тарантино ли это?» Я не собираюсь снимать чистенькое, дистиллированное кино только для того, чтобы кому-то угодить. Это моё кино, и вы вправе любить его или не любить.

 *     *     *     *     *     *     *     *     *     *

По сути, все жанры, в которых я очень сильно хотел поработать, на «Джанго освобождённом» закончились. Хотя нет, остался один - ужасы, но только безумно страшные. Чтобы зритель мог еле усидеть на кончике стула.

 *     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Моя жизнь – это бесконечные киноуниверситеты, а выпускной бал состоится в день моей смерти. Мой мозг беспрестанно трудится над дипломной работой, и это, поверь, навсегда.

Quentin Tarantino   2009   Photo by Jean-Baptiste Mondino