Lou Reed, 2004. Photo by Guido Harari

Мик Джаггер: У него был стиль - типичный нью-йоркский стиль. Он достаточно грубо вёл себя на интервью, но при личном общении был весьма дружелюбен, хотя и не слишком многословен. Лу не любил чесать языком, и это было хорошо. Все говорят о нём как о панке, но для меня Лу Рид был Джонни Кэшем нью-йоркского рока - он всегда оставался человеком в чёрном.

Лу иногда заходил ко мне в гости в Нью-Йорке, а позже приезжал в Мустик, что было для него не самым очевидным способом провести отпуск. Дело в том, что в этих местах постоянно ошивается чёртова свора английских снобов. Когда я замечал среди них Лу Рида, сразу бросалось в глаза, что даже в таком окружении он остаётся верным своему стилю.

Для меня большим сюрпризом стала «Walk On The Wild Side». С мелодической точки зрения это очень здорово, очень оригинально, там был бэк-вокал и акустический бас - не самый обычный для Лу Рида способ себя подать. Но первой зацепившей меня песней была «I’m Waiting For The Man». Она мне сразу понравилась за минимализм в аранжировке и в аккордах - гитарный звук там был гранжем задолго до всякого гранжа.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Терстон Мур: Лу всегда был в стороне от любых музыкальных тенденций. При этом всё, что он делал, казалось мне намного более важным, чем те шлягеры, что звучат из радиоприёмника. Я перед ним в долгу за всё моё понимание рок-музыки. В свои четырнадцать я покупал пластинки, выставленные на распродажу по причине их ненадобности. Вот так я и узнал о Лу Риде.

Помню тот день, когда приобрел банановый альбом. До этого я прочёл о нём в журнале, и мне не терпелось послушать это звучание. Чуть позднее я взял «White Light / White Heat» и сказал себе: «Господи, как такое вообще могло произойти?». Первый раз на концерте я его увидел аж в 1976 году. Лу присел на край сцены и запел песню о Берлине. Мои друзья, и я вместе с ними, просто упали на колени.

Однажды мы вместе сидели и обсуждали «Дневники баскетболиста», в то время мы подумывали сделать саундтрек к этому фильму. Нас было трое: я, Лу Рид и автор «Дневников» Джим Кэрролл. Лу говорил, что круче было бы, если из фильма выкинуть все диалоги, а вместо них Джим просто читал бы отрывки из своей книги. Я тогда ещё подумал: «Вряд ли голливудские дельцы пойдут на такое». Но ведь это было чертовски интересно.

Лу был человеком с необычайным мышлением, не вписывающимся в обычные стандарты, и это потрясающе. Он был очень избирателен в друзьях, что вполне понятно. Распространённый слух о том, что Лу Рид настоящее чудовище – полнейший бред. В 2008 году меня пригласили сыграть в сборном концерте, устроенном в его честь. Я только услышал трек «I’m not a young man anymore», он тогда вышел на каком-то бутлеге Velvet Underground. Прекрасная песня, про существование которой до этого никто не знал.

Перед выходом на сцену я подошёл к Лу и сказал, что хочу сыграть эту вещь. Он очень удивился, спросил: «Как ты, чёрт побери, о ней узнал?». Я ответил, что нашёл её в интернете и что было бы отлично её исполнить, потому что мне как раз стукнул полтинник. Когда я выпалил ему всё это, Лу улыбнулся и обнял меня. Это было прекрасно и совершенно неожиданно.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

2 марта 1942 года в Нью-Йорке родился Льюис Аллан Рид

Гамлет идёт в бизнес / Гамлет вступает в дело / Hamlet liikemaailmassa / Hamlet Goes Business (1987)

Режиссёр: Аки Каурисмяки   В ролях: Пиркка-Пекка Петелиус,   Кати Оутинен,   Элина Сало,   Эско Салминен,   Эско Никкари,   Пунти Валтонен,   Мари Рантасила

"Гамлет" пошёл в разнос! С трагифарсовым треском рвётся связь времён – как брюки на заду у толстяка. С одного конца штанин – благородная жертва Оливье и Смоктуновского, боевитая оса по шею в паутине, с другого – сам уже паук, свиномордый вырожденец, чьей подлости позавидовал бы Клавдий. Даже имя-фамилия у центрального актёра Пиркка-Пекка Петелиуса какие-то вычурные! И как раз-таки этот упитанный мужчина – прямо Карлсон – в расцвете сил решает занять место своего отца – хозяина крупной индустриальной компании (и потенциальной фабрики по производству резиновых утят).

Хождение по трупам и мукам сексуального голода ведут Гамлета к заветной цели – happy end with money во что бы то ни стало. Фиг там – герой-то он герой, но не его, Каурисмяки, романа. Выйдя невредимым за рамки классического сюжета, принц Финский подписал себе смертный приговор: смерть от руки пролетария, шофёра, чего-то (теперь понятно чего) выжидавшего весь фильм.

30-летний Каурисмяки показывает чудеса остранения: о "высокой" англоманской драме не может быть речи. Лучшие декорации для кровавых разборок капиталистических акул – американский B-movie, модернизированный, но отнюдь не вылизанный как у Джармуша. И, надо заметить, Аки – прирождённый стилист! Чего нельзя сказать о его союзниках по антибуржуазному лагерю: у лёгкого, вразрез с тематикой, приятно-тягучего, комфортного "Гамлет идёт в бизнес" нет ничего общего с шероховатой грубостью работ Годара ("Pierrot le fou" (1965), "Made in U.S.A." (1966)) и Фассбиндера ("Liebe ist kälter als der Tod" (1969)).

Конечно, Шекспировым текстом пахнет – остроумно переиначенные диалоги, цинично осовремененные, но те же ситуации на месте – однако этот запах больше похож на вонь. Ведь семейка фашиствующих магнатов и процесс её разложения взяты режиссёром из "La Caduta degli dei" Висконти. Недаром Аки не впустил в сценарий кульминационный монолог Гамлета: вопрос "быть или не быть" не должен мучать детей Небытия.

Дмитрий Буныгин / Accionmutante

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Throbbing Gristle - Live in Heaven, 1980

Genesis P-Orridge

Cosey Fanni Tutti & Genesis P-Orridge

Club «Heaven»     23 December 1980     All photos by Akiko Hada

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Дженезис Пи-Орридж: Это был тот сорт литературы, что распространялась из-под прилавка, которая считалась порнографией, так как была запрещена за непристойность. И в таких местах ты мог найти Генри Миллера и Жана Жене — не в обычных книжных магазинах. И чтобы заполучить одну книгу, тебе приходилось врать родителям, говорить, что переночуешь у чьей-то бабушки в Лондоне, добираться на перекладных, экономя на билете на поезд, ночевать на улице, упорствовать, недоедать, наконец разыскать книгу, а потом ещё как-то добраться вовремя до дома и пойти в понедельник утром в школу. Понимаешь, это восхитительное и калейдоскопическое приключение, связанное с одной той книгой. И в ней содержалось то, что ты никогда не знал раньше.

Сейчас это утрачено, потому что достаточно кликнуть мышкой. Значимость информации, возможность её воздействия на чью-то жизнь, становятся всё более незначительными и хрупкими, и это беспокоит меня в смысле способности молодежной культуры к бунту. Она становится всё более потребительской, потребление происходит ради самого потребления, а не ради поиска мудрости. И это беспокоит меня. Но, говоря о месте в существующем процессе, трудно, стеснительно сказать «да, мы первые открыли Индастриал», потому что выглядит это высокомерно или эгоистично, хотя и правдиво.

И пусть даже это развилось и видоизменилось в бесконечных и различных вариациях, подобно тому как в джазе, например, есть множество вариаций, оно всё равно вырывается из мертвой хватки устаревшего восприятия реальности, скажем так, увеличивает вероятность эксперимента, пусть ненадолго, но мы надеемся на гибкость такого остаточного ощущения культуры, которая способна регулироваться и меняться легче, чем люди могли полагать раньше.

Надеемся, что это способно внушить некое ощущение потенциала людям, которые хотят быть креативными в любое время, и в этом смысле мы, можно сказать, даже счастливы. Момент, которым мы можем гордиться, заключается в том, что нам, вероятно, удалось немного приоткрыть дверь, просто сильно в неё постучав, и этот проход продолжает оставаться открытым, а через него уже идут люди, о которых мы не могли и подумать.

Полностью это интервью можно прочитать на сайте

*     *     *     *     *     *     *     *     *

22 февраля 1950 года в городе Манчестер родился Нил Эндрю Мегсон, впоследствии сменивший имя и ставший известным как Дженезис Брейер Пи-Орридж

Сегодня ему исполняется семьдесят лет

Экзистециальный рыбак и охотник Егор Летов

Орёл традиционно символизирует небесную силу, творческую мощь и несокрушимую победу. Однако у Егора Летова в его кавер-версии на «Звездопад» на передний план выходит духовное обновление.

В древности считалось, что орёл время от времени полностью меняет своё оперение и радикально омолаживается, поэтому мудрецы связывали его с перерождением. Например, следы этого верования можно найти в Псалтыри: «Обновится яко орля юность моя» (Пс. 102:5). Сравним это со словами «мы оставим на память в палатках эту песню для новых орлят». Толкование приведённого отрывка из Псалтыри находим у сербского богослова Досифея Хилендарца:

«По еврейскому толкованию орёл - это долговечная хищная птица, которая в определённых условиях может достичь и 70-летнего возраста. Но, когда орлу исполняется 40 лет, он должен принять одно очень сложное решение. Его когти становятся длинными, теряют свою гибкость, и поэтому орёл не может схватить добычу. Также длинный и острый клюв становится слишком кривым, и хищник не в состоянии расчленять свою добычу, а крылья становятся тяжелыми, потому что вырастают густые перья и прилипают к груди, поэтому орел может летать с трудом. Тогда у орла остаются две возможности. Либо умереть, либо пройти через болезненный процесс замены, который продолжается 150 дней. Этот процесс требует от орла взлететь на вершину горы и оставаться на ней в этот период. Там орёл бьёт клювом об скалу, пока не оторвёт себе клюв. Затем ждёт, пока у него отрастёт новый клюв, а потом клювом отрывает свои когти. Когда у него вырастают новые когти, он выщипывает старые перья. После пяти месяцев орёл восстанавливается и может жить ещё 40 лет. Сравнивая духовное возобновление с орлом, пророк Божий говорит о болезненном процессе преображения души».

Ни для кого не секрет, что русский рок насквозь символичен. Все эти орлы, волки, мухи, звёзды, зеркала, поезда наследуются в готовом виде из общепринятой мифологии (или же усваиваются художниками подсознательно – в форме архетипов) и становятся составной частью художественного произведения. Да, при этом они неизбежно обрастают новыми авторскими значениями, но, по большому счету, интеллектуально подготовленный читатель, встретив их в тексте, должен испытывать радость узнавания.

Если Платон сравнивал творчество с охотой (что было близко Летову, который сам неоднократно говорил об этом в интервью), то процесс усвоения символов читателем можно сопоставить с удачной рыбалкой. Ведь самый главный символ (по крайней мере, для европейской культуры, насквозь пропитанной христианством) – это рыба, являющаяся анаграммой Иисуса Христа.

Сибирские экзистенциальные панки привыкли путать следы. Поэтому им просто неинтересно припасать наживку в виде заранее заготовленного символа. Важно искать, допытываться, сомневаться, доходить до понимания самому – и только после этого доселе «незнакомые» люди (тоже что-то открывшие для себя) могут стать тебе близкими по духу соратниками. Не исключено, что улов будет тем же, что и в случае оперирования традиционной символикой, но к месту рыбалки необходимо прийти заповедными тропами, а не проторёнными мировой культурой дорожками.

Не потому ли самые заветные символы Егора Летова и его последователей лишены статики и строго зафиксированных значений? Если это звёзды, то падающие, летящие, активно действующие, пронзающие пространство и время, пребывающие в компании себе подобных. Если это снег, то тоже падающий – да ещё и прошлогодний. Ну и так далее. К тому же, как правило, такие символы имеют неразрывную генетическую связь с советской культурой, которая всегда была для музыкантов летовского круга мощной питательной средой.

Движение от сковывающего льда людских отношений к запредельной вечной весне прослеживается в песне ГО «Радуга» («Забота у нас такая»). Вновь камертоном здесь служит интертекстуальная отсылка к советской песне «Забота у нас такая» (проявляющаяся правда, не в самом тексте, а лишь в названии – но зато тоже в сильной позиции). Песня создавалась Львом Ошаниным и Александрой Пахмутовой для фильма Виктора Кина «По ту сторону» - о борьбе с белыми бандами в 20-х годах на Дальнем Востоке.

Изначально Ошанин сочинил нечто бравурное, но Пахмутова написала лирическую мелодию, которая плохо совмещалась с громкими призывами. Тогда поэт переделал текст, убрав из него глаголы в повелительном наклонении и заменив их на универсальные обороты о становлении личности («меня мое сердце в тревожную даль зовёт», «пока я дышать умею, я буду идти вперёд» и т. д).

По аналогичному алгоритму выстроена летовская «Забота у нас такая». Унылый зимний городской пейзаж здесь сменяется солнечным пространством мифа, где текут подземные молочные реки и «стережёт своих гостей теремок». Лейтмотивом через всё стихотворение проходят упоминание о радуге и апреле, что, в принципе, закономерно, поскольку радуга традиционно символизирует завет человека с Богом, а апрель – это месяц, на который чаще всего выпадает православная Пасха.

В переводе с древнееврейского «Пасха» переводится как «переход» или «исход». Переход героев песни «Забота у нас такая» из видимой реальности в пространство мифа сопровождается в песне дважды повторённым Летовым наречием «навсегда». Парадоксальным образом оно объединяет между собой зыбкость и прочность, временное и вечное, ведь радуга, вопреки всему, поднимается над прахом и над кладбищем, а апрель именуется то «безнадёжным», то «негасимым». Как и в «Земляничных полянах навсегда» ментально близкого Летову ковровского рок-барда Александра Непомнящего, значение слова «навсегда» двоится, указывая на тщетность человеческих усилий и всемогущество Бога

Итак, в координатах мифологического сознания экзистенциальные панки сумели переплавить страх смерти в несокрушимую веру в бессмертие человеческой души. Благодаря этому бинарная оппозиция «навсегда» / «ненавсегда» была упразднена вовсе, превратившись парадоксальным образом в единый комплекс понятий.

Д. Ступников,  От звездопада до прекрасного далёка (пять заветных образов-символов Сибирского экзистенциального панка)  2017 г.

Jamie Saft / Steve Swallow / Bobby Previte - You Don’t Know The Life (2019)

Три прожжёных нью-йоркских джазмена (у каждого дискография размером с простыню) выдали третий совместный альбом за пять лет. На предыдущем проникновенно бухтел Игги Поп, теперь решено обойтись без приглашённых суперстаров - врезать, так сказать, по олдскулу. На повестке дня электроорган, бас и барабаны. А так же Билл Эванс, Берт Бакарак и «Moonlight in Vermont». А так же луч солнца золотого, тихо скользящий по стёртым виниловым обложкам. А так же музыка серебряных спиц, рождённая не наживы ради, а удовольствия для.

... невозможно было объяснить, почему из хаоса мыслей одна вдруг цеплялась за другую, хотя на первый взгляд между ними нет ничего общего. Шершавый чёрный грув новоорлеанского оркестра имени Барона Субботы всё чаще украдкой вползал в сны французской отроковицы. Утром, когда дурман рассеивался, Жюльетта успевала заметить едва видимый контур на стене своей спальни.

Постепенно узор стал принимать форму ключа ...

В нескольких пьесах Сафт и его товарищи тревожат (возможно, сами того не желая) тени великих итальянских гедонистов Армандо Тровайоли и Алессандро Алессандрони, не ныряя при этом в бессмысленный и беспощадный лаунжевый омут. Один трек так и вовсе исступлённым органным драйвом напоминает The Doors. Прислушайся к нему, Жюльетта, смахни рукой паутину с дверей восприятия, отвори засовы своей внутренней темницы и приходи обновлённой на пир Диониса.

А лучше позовите Джима, Ящерицу Джима

Он споёт вам модный, самый популярный

В нашем Сан-Франциско отходняк

Доктор Уильям С. Верховцев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

 

Top Albums of the Year (2019)

Dominik Von Senger  ‎ —  Brüsseler Platz

«False Idols.  Test of Time»  (Various Artists)

Jamie Saft / Steve Swallow / Bobby Previte  —  You Don’t Know The Life

Lambchop  —  This (Is What I Wanted To Tell You)

Mariola Membrives & Marc Ribot  ‎ —  Lorca, Spanish Songs

NOSUHA  —  Drama

«The Godfather of Odd.  A Hardy Fox Tribute»  (Various Artists)

The Crazy World of Arthur Brown  —  Gypsy Woodoo

WolfWolf feat. Dieter Meier & Martin Wanner  ‎—  Fat Fly / Tagedieb  (7'')

Zombierella's Tentative Reels  —  Suicide Commando / Zombie Cadavre  (7'')

 

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Jamie Saft     Photo by Michael Bloom

Steve Swallow     Photo by Jan Kricke

Bobby Previte     Photo by Michael DiDonna

«Penetrate», 2019 — Artwork by Svetlana Shubina

Рекламный постер, который Светлана Шубина сделала специально для корейцев Penetrate.

Robert De Niro, Bloody Mama (1970)

Де Ниро продолжал дружить с Шелли Винтерс после их знакомства в баре «У Джимми Рэя». Она интересовалась его карьерой и словно ждала случая, чтобы предложить свою помощь. К тому времени Шелли видела Де Ниро на сцене в пьесе «Блеск, слава и золото», и это зрелище её чрезвычайно взбудоражило.

«Когда он шёл по сцене, это напоминало молнию, — вспоминает Винтерс. — У меня мурашки по коже бегали. Я ничего подобного не видывала, наверное, ещё с сороковых годов, когда увидела Марлона Брандо».

«Когда я впервые встретил Бобби, он был вместе с Шелли, — вспоминает Роджер Корман. — Что меня тогда сразу поразило — это его мощь. Это был очень сильный и увлечённый актёр, и вся его жизнь словно была сконцентрирована вокруг актёрской игры, что я нечасто встречал у других. Он был прямо помешан на игре. Я не колеблясь взял его, потому что к тому моменту уже видел фильмы Брайана Де Пальма с его участием и был поражён его сосредоточенностью в работе».

Де Ниро решил поголодать, чтобы выглядеть достаточно измождённым и нездоровым для роли Ллойда. Его голодание очень обеспокоило Винтерс и Кормана, которые опасались за срыв всего проекта. Шелли Винтерс вспоминает, что Де Ниро пил одну воду, Корман говорит, что он всё-таки принимал немного пищи и витаминные таблетки для поддержания баланса в организме.

Они оба серьёзно поговорили с Робертом, после чего он несколько смягчился и ослабил режим голодания. И всё равно за четыре недели съёмок Де Ниро потерял около 12 килограммов веса. «Бобби оставался в роли Ллойда весь день, — замечает Корман. — После завершения смены, ближе к ужину, он постепенно начинал выходить из образа, но рано утром снова был Ллойдом Баркером, и так — весь день…»

Ллойд умирает первым из братьев. Он наркоман, его пристрастие к дурману всё возрастает, и наконец он погибает от передозировки. Сцена похорон, где Мамочка Баркер рыдает над телом своего мальчика, в любом случае должна была стать лейтмотивом фильма, независимо от его бюджета. Это один из самых выигрышных моментов для Винтерс, и она выжимает до капли все возможные эмоции из этой сцены. Но вдобавок было предложено, чтобы Де Ниро сам улёгся в открытую могилу для придания сцене ещё большей убедительности.

«Тут всё дело было в Шелли, — поясняет режиссёр. — Нам надо было снять пару кусков, прежде чем в кадре должна появиться Шелли. Она предупредила меня, что приедет прямо на съёмочную площадку, я не возражал. Оказалось, она с утра поехала в похоронное бюро, в полном макияже и съёмочном костюме. Я об этом ничего не знал, просто сказал ассистенту: «Мы будем готовы через полчасика. Позвони Шелли и скажи, когда ей подъехать». Короче, они её разыскали в похоронной конторе. Она подъезжает, выскакивает из машины и бежит к берегу озера, где мы снимали сцену. И при этом она вопит: «Нет, не смейте! Не смейте! Не кладите его в землю!» Я здорово опешил и говорю ей: «Шелли, это не те слова!» А Бобби Уолден сзади мне шепчет: «Осторожно, Роджер! Ты что, не видишь, она вошла в роль. Не спугни её». Это был, конечно, самый крайний случай игры по системе Станиславского, Бобби Уолден оказался чертовски прав. Я просто высказал несколько спокойных поправок, как ей лучше стать по отношению к камере. И должен сказать, Шелли была великолепна. Де Ниро мы положили в могилу сами. Я ему сказал, что если уж Шелли хочет подать эту сцену таким образом, то пусть он полежит в яме, чтобы она его видела. Ну, мы его и положили туда».

Если поведение Винтерс просто удивило Кормана, то глубокая погруженность Де Ниро в свою роль чуть было не сыграла с ним злую шутку в одной из больших сцен. Дело едва не дошло до беды. Корман захотел снять, как Баркеры удирают на машине под выстрелами, и велел Де Ниро вести автомобиль, а Винтерс — стрелять через заднее стекло.

«Бобби несётся, крича что-то, вниз по дороге, на бешеной скорости. Машину дико кидает то вправо, то влево. Шелли как бы палит из пулемёта назад. А мы с оператором привязаны на штангах по две стороны от кузова, чтобы видеть всё, и нам чертовски неуютно… Когда мы наконец остановились, я ему сказал: «Это было здорово, Бобби, но мне показалось, что ты пару раз потерял контроль над машиной. Не уверен, всё ли у нас хорошо снялось. Давай-ка сделаем ещё один дубль». И тут он посмотрел на меня — никогда не забуду этого взгляда! — и говорит: «Конечно, я терял управление, и не пару раз… Я ещё никогда не водил машину. Я же из Нью-Йорка. У меня и прав-то нет. Мне они незачем!» Так что я подумал, прикинул про себя и говорю ему: «Знаешь что, Бобби… Давай-ка мы отправим этот кусок прямо на проявку. Не будем делать дубля…»

Энди Дуган,  «Неприступный Роберт Де Ниро»  1997 г.

Kenneth Anger - Scorpio De Luxe, 2019

Kenneth Anger   2019   Photo by Floria Sigismondi

Kenneth Anger   2019   Photo by Floria Sigismondi

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Для Лос-Анджелеса Chateau Marmont Hotel то же самое, что отель «Челси» для Нью-Йорка. Кому - место Силы, кому - дом, где разбиваются сердца, кому - точка на туристическом маршруте, кому - мастеркласс по выкачиванию денежных знаков из карманов любопытных дураков (вспомните, как мурлычет, щуря глаз от осознания собственной правоты, хитрая кошка в телевизионной рекламе: «Всё равно купят»).

В конце 2019 года в здание отеля, по коридорам которого до сих пор бродят неупокоенные души голливудских небожителей, прибыл Кеннет Энгер. Он стал главным героем фотосессии канадки Флории Сигизмонди, фотографа, режиссёра и женщины-воина, отважной одиночки в чавкающей жиже новой политкорректности.

За плечами Сигизмонди клипы для Трики, Бьорк, Muse, Амона Тобина и Пейджа с Плантом. Она придумала снеговика из пепла (Sigur Rós - «Untitled #1 a.k.a Vaka»), довела кривлянья Мэрилина Мэнсона до точки, за которую вырвался измождённый юноша Петя из «Шатунов» Ю. Мамлеева («Tourniquet») и вытащила из Барри Адамсона его внутреннего Барри Уайта («Black Amour»).

Отдельно стоит упомянуть про сотрудничество Сигизмонди с Дэвидом Боуи - Флория наилучшим образом документировала jungle-встряску середины девяностых («Little Wonder») и благородный закат льва («The Stars (Are Out Tonight)» с Тильдой Суинтон в роли мещанствующей домохозяйки, внезапно одолеваемой призраками и «The Next Day» с Гарри Олдманом в сутане). Видеодуплет с альбома «Blackstar» был, скорее, прощальной телеграммой отъезжающего пассажира, а в клипах Сигизмонди 2013 года Боуи ещё мог ухватить время за тестикулы (оба видео схлопотали рейтинг 18+).

Параллельно с фотосессией в Chateau Marmont Hotel Флория Сигизмонди записывала монологи Кеннета Энгера и смонтировала из них пятиминутный ролик - вышел одновременно репортаж со съёмок и завораживающий перформанс немолодого человека.

Георгий Осипов называл одним из источников вдохновения Энгера фильмы русского визионера Виктора Туржанского - уникального мастера, в объективе которого за полвека работы в cinéma мерцали лица таких красавиц как Ольга Бакланова, Цара Леандер и Эльза Мартинелли. Бытует устойчивая легенда, что Туржанский первым в истории кино экранизировал «Дракулу» Стокера, случилось это в 1920 году в удерживаемом корпусом генерала Слащёва Крыму.

Ни одного кадра из «Дракулы» Туржанского не сохранилось, эта картина считается безвозвратно утерянной, но попытки найти хоть какое-то подтверждение её существования продолжаются и в наши дни. Как сказал голливудский архивариус Квентин Тарантино, «каждый раз, когда находят давно утерянный шедевр, его находят у кого-нибудь в гараже. Потому что гараж - это правильное место для фильмов».

Еще один источник вдохновения Энгера - экзотическая фантазия Роберта Сьодмака «Женщина Кобра». Знойная богиня техниколора Мария Монтес танцует перед гигантской змеёй и вгоняет в транс туземное племя. Человеческие жертвоприношения, пышные интерьеры, буйство красок - множество находок немецкого экспрессиониста Сьодмака возьмут на вооружение американский подпольщик Энгер, один из отцов итальянского хоррора Бава и культовые советские сказочники Птушко и Роу.

Про египетские эпизоды самой одиозной картины Энгера сказано достаточно. Намного меньше известно про съёмки в языческом капище Externsteine. В своих мемуарах Марианна Фэйтфулл, сыгравшая пробудившуюся от сна Лилит, вспоминала, как чуть не свернула шею, свалившись в наркотическом трансе с крутых ступеней. «В последний момент я совершила какое-то странное сальто, чем немало расстроила Энгера. Вероятно, он мечтал, чтоб я расшиблась насмерть - ах, какой фантастический финал был бы тогда у картины! Ну уж нет! Прости, милый друг Кеннет, не дождёшься. Моя магическая сила оказалась сильнее твоей...»

Впрочем, про этот эпизод своей биографии Энгер во время фотосъёмки в Chateau Marmont Hotel скорее всего, не упомянул.

Третьего февраля 2020 года Кеннету Энгеру исполнилось девяносто три года

Доктор Уильям С. Верховцев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Kenneth Anger   2019   Photo by Floria Sigismondi

Kenneth Anger & Floria Sigismondi   2019

Бриджит Лаэ - Фотогалерея (Часть 7) / Brigitte Lahaie - Photos (Volume 7)

J'aime les grosses légumes / Il Festival erotico di Brigitte (1977)

 

Внимание! Публикация содержит материалы, не рекомендованные к просмотру лицам моложе 18 лет и людям с неустойчивой психикой. И не говорите потом, что вас не предупреждали!