Courtney Brims - The Mariner

Кот зимы на мягких лапах

Тихо ходит меж сугробов

И безмолвный снежный сумрак

Прячет дым его хвоста

Хорошо анахорету -

Виски с Гиннесом мешая

Он плетется меж сугробов

Тихо песенки поет

Борис Гребенщиков, «Гимн Анахорету»

Hanna Schygulla, 1981 (Photo by Clive Limpkin)

 - Можете назвать три-четыре события в своей жизни, которые её круто поменяли, сделали вас тем, что вы есть?

 - Первое - встреча с отцом. Второе - встреча с Фассбиндером. Третье - то, что научило меня помнить о смерти. Ну, когда ты должен погибнуть, а этого вдруг не происходит. Надо сказать, я всегда обожала пирамиды, увлекалась самим их образом, даже вырезала из газет все фотографии.

В год после смерти Фассбиндера я сначала побывала в Мексике, где поднималась на пирамиды ацтеков - они ступенчатые, - а затем вместе с режиссёром Маргарете фон Тротта мы отправились в Египет. Там меня потрясли сфинкс, пирамиды Хеопса и Хефрена. Мы на день вернулись из Долины Царей в Каир, а потом пришла идея всё-таки встретить в Долине рассвет. С компанией друзей ночью поехали обратно.

Прибыли на место, откуда ни возьмись - местный житель, араб. Он предложил то, что категорически запрещено и является в Египте святотатством, - подняться на вершину пирамиды. Я тут же согласилась. И вот представьте себе: мы трое стояли на вершине, а над нами всходило солнце. Это было мистическое переживание, совершенно непередаваемое, я впала в полную эйфорию.

Когда стали спускаться, в своём полном восторге под ноги я не смотрела. Споткнулась и пролетела до самого подножия. Нет, это была не вся стена, а примерно с половины, но в любом случае практически смертельно. Я только догадалась, что нужно сгруппироваться и катиться как мяч. Как ни странно, упав на землю, я вообще ничего не сломала, отделалась синяками.

Один из друзей успел сфотографировать как я лечу. Теперь эта фотография всегда стоит рядом с моей постелью, чтобы я каждое утро просыпалась и радовалась, что жива. Потому что в тот день я точно должна была погибнуть.

 - Помните свою первую встречу с Фассбиндером?

 - Самую первую не помню, что очень жаль.

 - Известно, что вместе со своей группой он жил этакой маленькой комунной и вёл довольно опасный образ жизни. Беспорядочные сексуальные связи, наркотики, алкоголь... Вас это коснулось?

 - Нет. Я всегда для них была человеком со стороны. Это у меня такая роль в жизни. Быть одновременно и центром, и посторонней.

 - Был момент, когда вы оказались в Голливуде и могли начать карьеру голливудской кинозвезды. Почему не начали?

 - Американцы очень быстро перегорают. Сегодня ты у них богиня, дива, ты великолепна, а на будущий год тебя никто не помнит. Мне это не близко. Ну, может быть, следовало заниматься всем этим более систематически, взять себе агента, что-то выстраивать, но я не привыкла. Ко мне всё всегда приходило само, я никогда ни за чем не гонялась. И последнее: мне казалось, что мой, так сказать, фасад не настолько идеален, чтобы стать голливудской звездой.

 - Вы играли любовь у Фассбиндера, Вайды, Годара, Феррери. Кто из них, на ваш взгляд, больше понимал про любовь?

 - Ни один не был специалистом.

 - Ваши собственные романы пересекались с работой?

 - Ну да, я влюблялась в режиссёров и актёров, и в меня влюблялись, но я не хочу называть имена.

 - Из всех женщин, которых вы играли, кто вам наиболее симпатичен?

 - Никто не симпатичен. Мне кажется, я сама в жизни гораздо симпатичнее. Может, мои героини трогательны, но не более того. Кстати, «симпатичный» - слово не из лексикона Фассбиндера. Он всё время говорил: «Быть милым ни к чему не приводит». Имел в виду, что это слабость, несамостоятельность, нехватка собственного пути.

Ханна Шигула   фрагменты интервью К. Тархановой

газета  «Московский Комсомолец»   13 марта 2004 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

25 декабря 1943 года родилась Ханна Шигула

Ночные Грузчики — Начистоту

Adán Jodorowsky & Alejandro Jodorowsky       Poesia Sin Fin / Endless Poetry

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

В октябре я хотел уйти от жены, святой великой женщины

Признавался в любви малолетке на пороге клуба «Пятница»

Это был ёбаный хеллоуин, всюду ходили чудовища ряженые

Кто-то сосался, кто-то блевал, на баре чёрт хохотал раскатисто

Она сказала тупое «сорян», и поехала в мотель с другим мужиком

А я вызвал такси, и по пути, не сдержавшись, спросил у водителя:

«Отчего же хуёво так?» — мне показалось, он поймёт меня как никто другой

И тот ответил что-то банальное и мудрое удивительно

Я купил в ночнике водку, плевать я хотел на законы

Завалился к отцу, который уже мирно спал под шум спортканала

Разбудил его в слезах, с пузырём и банкой огурцов солёных

— Пап, давай выпьем, эта жизнь меня доконала...

«А чего ты хотел, чего ждал? — сказал мне отец после первой

Прокатиться до старости, как по автобану, чтобы чисто и гладко?

Закатай губу, сынок, подбери сопли и прибереги нервы

Дальше будет ещё веселей», — и вдруг он тоже заплакал

А потом говорит: «Знаешь, если начистоту, ты ведь не мой сын

Твоя мать за долги легла под бандита перед тем, как отчалить на зону

На дворе стоял девяносто первый», — и тут у меня высохли слезы

Этот очкарик был младше меня на три года, когда остался один

На обломках страны в долгах по уши и с чужим ребёнком

Сейчас я скажу тебе главное, сынок, послушай внимательно

А можешь не слушать, ведь я такой же дурак, только с проседью

Жизнь — это баба, и лучше даже не пытаться понять её

Просто любить её, пока она рядом, но всегда быть готовым что бросит

Сейчас я скажу тебе главное, сынок, послушай внимательно

А можешь не слушать, ведь я такой же дурак, только с проседью

Жизнь — это баба, и лучше даже не пытаться понять её

Просто любить её, пока она рядом, но всегда быть готовым что бросит

Жена была так далека, что невозможно было её ни обнять, ни отпиздить

Она рвала со мной, а я зачем-то жёг зарплату над газовой печкой

Мне нужно было присесть на стул, часов пятьдесят подумать о жизни

Для этого я улетел в другой город, по дороге к друзьям потерял свои вещи

Я разглядывал маленького человечка посреди снежного поля

На картине, висящей на кухне, теряя телесность, я просто стал музыкой

Безжизненные воспоминания, выпотрошенной рыбой заплывали в лицо мне

И я спросил себя, готов ли я пройти ад, чтобы вернуться к иллюзиям

О том, что есть человек с которым мы друг друга прочли от корки до корки

И стали единым. Кухня тонула в крови, гниль копошилась в стенах

Я шептал, что жена не мой самопальный миф, а часть важного божьего кода

Но все гнусные страхи и желания слизью затекали в меня как само время

Потом бесконечный крик обретённого тела, я просыпался, выходил на уколы

Чистил снег во дворе больницы, днём отец приносил фрукты и минералку

Каждый бесконечный день я пытался забыть её, чтобы утром вспомнить

У меня были плеер и книга, которую я не мог читать из-за препаратов

Отец вёл меня к проходной, и его слова заклубились в морозе паром:

«Знаешь, я рад тебя видеть даже таким и твоя болезнь — это просто хуйня

В сравнении с серой тоской повседневности жизни любого нормального

Которую бы ты прожил, если бы в юности не искал свой путь, а слушал меня»

Сейчас я скажу тебе главное, сын, я знаю, ты думаешь, ты на дне

Но мир всегда движется в сторону, которую твоя мать называла адом

Нужно уметь любить жизнь, уметь надеяться, но помнить, что ничего нет

Кроме ноги, которую ты должен поднять для нового шага

Сейчас я скажу тебе главное, сын, я знаю, ты думаешь, ты на дне

Но мир всегда движется в сторону, которую твоя мать называла адом

Нужно уметь любить жизнь, уметь надеяться, но помнить, что ничего нет

Кроме ноги, которую ты должен поднять для нового шага

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Billy Childish   «Man on a Snowy Street»   2009

Silvana Mangano, photos by Angelo Frontoni

Silvana Mangano (21. 04. 1930 — 16. 12. 1989)

«Я никогда ничем особенно не интересовалась в окружающем мире. Совсем ничем. Я даже не говорю о чём-то глобальном. Просто мой муж интересовался своим производством, сын – учёбой, а дочь – жизнью семьи. Я – ничем. Не представляю, как я могла переносить эту пустоту. Если и была поначалу какая инстинктивная любовь в этой бесплодной жизни, то и она заглохла, как сад, за которым больше не ухаживают.

На самом деле, я заполняла пустоту фальшивыми ценностями и чудовищным нагромождением ошибочных мыслей. Я поняла это сегодня. Ты наполнил мою жизнь подлинным интересом. Ты всё равно уезжаешь, так что не разрушай до конца моё представление о себе как о добропорядочной буржуа. Вот чем ты наградил меня – любовью в моей пустой жизни. Покинув меня, ты убьёшь её.»

х/ф «Теорема»   1968    Режиссёр: Пьер Паоло Пазолини

Marie-Pierre Castel, «Le frisson des vampires», 1971

1971 год. Мари-Пьер Кастель на съёмочной площадке фильма «Дрожь вампира»

Жан Роллен: Катрин и Мари-Пьер Кастель - уникальный тандем в истории французского кино. Сёстры-близняшки, готовые сниматься хоть в хоррорах, хоть в порно - о такой удаче можно только мечтать. Я узнал про них от своего ассистента - он рассказал, что познакомился с двумя сёстрами, которые работают в небольшой парикмахерской и отчаянно мечтают стать актрисами.

Я встретился с ними и сразу же отметил трогательную наивность - как раз то качество, которое идеально подходит для моего кино. Однако заполучить обеих сестёр Кастель вышло далеко не сразу. Я планировал снимать их в «Дрожи вампира», но оказалось, что Катрин беременна и ей в срочном порядке нужно искать замену. Ну а после того, как мы закончили «Реквием по вампиру», забеременела Мари-Пьер, так что совместные съёмки опять пришлось отложить.

Бриджит Лаэ: Было очевидно, что Роллен случайный пассажир в порнобизнесе. Он снимал порно, чтобы заработать. Жан был стеснительным человеком - помню, как во время съёмок финальной сцены «Vibrations Sexuelles» он вышел из павильона, оставив всё на откуп оператору и второму режиссёру. Определённо, порнография не была его жанром.

Жан Роллен: Для хоррора, каким я его понимаю, не нужны распятия, перекошенные рожи и рвота. Вполне достаточно, если в кадре будет красивая девушка, красивое кладбище или красивый замок. Когда я вижу всё это, в голове тотчас рождаются идеи для нового фильма. Мне не нужен саспенс, моё кино о вампирах - это в первую очередь поэзия образов.

Бриджит Лаэ: Почти все героини фильмов Роллена - юные, слегка андрогинные девушки. Думаю, дело здесь в каких-то подавленных сексуальных комплексах. Как любой настоящий художник, Жан был человеком с массой тараканов в голове. Он, как Дон Кихот, выдумал себе призрачный образ дамы сердца, а в реальной жизни испытывал проблемы в общении с женщинами, которые не дотягивали до его идеала.

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

The Residents - Концерт в Москве, 2003

Москва, клуб «16 тонн», 1 марта 2003 года    

Автор всех фото Василий Никитенко

Если в «16 тоннах» заявлено, что выступление начинается в 9, это значит, что на самом деле оно начнётся не раньше 11. Так что имейте в виду, когда будете собираться на очередной концерт. Но если вы боитесь пропустить первые пару аккордов, или если вы, например, маньяк и всегда приходите точно в объявленное время, или если вам просто приятно потусоваться в баре «16 тонн» в хорошей компании, то тогда, конечно, вам нужно к девяти. К тому же займёте выгодные места рядом со сценой. А это тут важно, иначе рискуете ничего не увидеть.

Тем более на таком концерте как этот. Ведь The Residents - это не группа в обычном понимании. Это скорее труппа, потому что от театра здесь больше, чем от музыки. Скажем так: это что-то среднее между японским театром кабуки, американским мюзиклом и балетом на льду.

Представьте себе сцену, на которой всё завешано защитной сеткой, типа той, что применяется во время боевых действий или учений. На сцене несколько разнокалиберных чуваков в масках пасечников играют на музыкальных инструментах: электрогитаре, синтезаторе и странного вида устройстве, из зала похожем не то на клавесин, не то на стол для разделки мяса, а по сути являющемся драм-машиной с ручным управлением.

Выходят участники шоу: толстый чувак в резиновой маске несчастного гоблина; страстная девушка в резиновой маске - кажется, Пьеро; чёрт в красном, тоже в резиновой маске и с двумя фонарями - чтобы искать, как Диоген, днём с огнём здравомыслящих людей.

И вот у них - шоу: один из Пасечников с грустным носом, свёрнутым из тряпочки, затягивает на синтезаторе однообразную секвенцию под названием «Life is Wonderful», которая в течение выступления повторяется ещё несколько раз. Гоблин садится на стул и начинает рассказ о том, как однажды в Америке встретил Джеймса Брауна, как они там бухнули в клубе и как это всё повлияло на жизнь Гоблина.

Потом он уходит, приходит девушка - Пьеро и поёт песню на тот же мотив, но уже про своего маленького бейба, который где-то там у неё остался. Тем временем из-за спины у неё выходит чёрт с фонарями и, пока она делится с нами своими горестями, потихоньку садится к ней на колени и делает вид, что он и есть тот самый бейб. И даже пару раз прикладывается к груди.

Пьеро поначалу плохо соображает и машинально качает чёрта, потом одумывается, спихивает его с колен и в ужасе сваливает. Некоторое время они бегают друг за другом. Всё заканчивается тем, что приходит Гоблин и всех разгоняет.

Музыки как таковой нет - есть скорее музыкальное сопровождение. Единственный музыкант во всей этой компании, долговязый гитарист (как выяснилось после концерта, с длинными дредами, как у Лёлика из «ДП»), просидел весь концерт в уголке, скрючившись над своим стратокастером и время от времени выдавая не очень длинные, но красивые соло.

Одним словом, было интересно, но не покидало ощущение, будто сидишь в ДК Химиков на выступлении местного театра, ставящего авангардную пьесу по мотивам изречений Ларошфуко. И происходит всё это почему-то под музыку известной группы The Residents.

Максим Грибоедов

New Musical Express (Russia) № 7 (38)   24 марта 2003 года

All photos by Vasiliy Nikitenko

Суспирия / Suspiria (2018)


Режиссёр: Лука Гуаданьино  

В ролях: Дакота Джонсон,  Тильда Суинтон,  Мия Гот,  Хлоя Грейс Морец,  Ангела Винклер,  Ингрид Кавен,  Елена Фокина,  Сильви Тестю,  Джессика Харпер

Новая "Суспирия" фильм, безусловно, своеобразный. С "Суспирией" Дарио Ардженто 1977г. он не просто не имеет ничего общего, он ей настойчиво противоположен во всём и везде. Единственное сходство, фактически - магистральный сюжет с ведьмами, и то, что действие происходит в Германии в балетном училище, а главную героиню зовут Сьюзи. В остальном - в эстетике, в ритме, в цвете, в звуке, в подаче, в характерах, в метафизике, если угодно - новая версия абсоютно перпендикулярна арджентовской, и в этом тоже присутствует своя художественная ценность.

Скрупулезное сравнение - "у Ардженто так, а у Гуаданьино вот сяк" займёт бесконечное полотнище в десятки страниц, так что я осознанно от этого отстранюсь и напишу в старом проверенном стиле - что понравилось, что не очень.

Итак, что не понравилось мне в новом фильме:

Он всё же долго запрягает, избыточен в монтаже и затянут. Причём "провисает" - неверное определение, он по капельке, но равномерно норовит просочиться как через мелкий дуршлаг по всему хронометражу, транслируемые гнетущие образы депрессивной Германии конца 70-х самоповторяются и пережевываются раз за разом, с самого начала даётся слишком много вводных, задвигая все загадки куда-то в само собой разумеющееся.

Вот даже малюсенький момент, таки отсылающий к оригиналу напрямую - помните, как девушка в фильме 77-го года считала шаги? Там это полноценный драматургический мини-акт, когда сначала обращено внимание на то, что педсостав каждый раз идёт в сторону, противоположную входной двери, считаются шаги, записываются на бумажечку в блокнотик, потом по этой бумажечке героиня идёт тайне навстречу.

Здесь просто девица откуда-то знает количество шагов, и просто их считает, всё. Откуда это взялось - неясно, при этом обыграть, оформить такой мини-сюжет времени было более чем достаточно. Воспринимается странновато, то ли как технический огрех, неряшливость, то ли как ещё одна перпендикулярность оригиналу, но в изощренно расковыренных формах.

И ставлю на второй вариант, т.к. изощренная инверсия даже в таких мелких деталях, как, например, вводные титры — в оригинале «Сьюзи во столько-то вылетела из США, тогда-то прилетела в Германию», т.е последовательность; здесь «история в шести частях с пролом и эпилогом», т.е. общее, план-структура.

Повороты сей истории таки да, не внезапны. Спойлеры на видных местах, шиты толстенной белой нитью. Кто там основная ведьма ясно с первого взгляда. Какой-то идиотизм с якобы интригой про Тильду Суинтон, загримированной под престарелого профессора. Видно ведь невооруженным взглядом, и то что грим, и то что Суинтон. Зачем этот карнавал понадобился, непонятно. Кроме как из маркетинговых соображений, ну или просто "для прикола".

Где-то восхваляли саундтрек. Вообще не проникся. Не знаком с творчеством Тома Йорка из группы «Radiohead», вернее слышал, но прошло мимо меня - но по мне так электронный саундтрек невзрачный, и даже заунывные необаллады, использованные вполне аккуратно - не впечатлили.

Скажем, первое что в голову тумкнуло - Боуи в "Бесславных ублюдках", вставленный в похожее эмоциональное окно - куда проникновенней.

Или вот японцы такое раньше любили, как там какие-нибудь Мики Сугимото с Рейко Ике включали катушечник с пронзительной романтикой в брутальных кульминациях с поножовщиной. Миллион примеров можно вспомнить, приём расхожий. Ну а куда уж до группы "Гоблин", конечно.

Что понравилось:

На фоне большинства хорроров получилось однозначно неглупое, авторское и оригинальное кино. По-своему изобретательное, глубже, продуманней оригинала. Но оно и понятно, это не "кино ради кино", не высокохудожественный хоррор, как фильм Ардженто, это глубокоумышленный артхауз с элементами хоррора. Во всяком случае, мне было интересно.

Dakota Johnson

Tilda Swinton

Chloë Grace Moretz

Dakota Johnson & Mia Goth

Мне понравилась увязка между танцем и ведьминским ритуалом, она проработана очень впечатляюще, логично, ярко. Я вот никогда не понимал балет, танец, но тут он стал ближе. И образ танцевального сообщества, влитый в мрачный социальный контекст, по всему спектру, от резких модерновых постановок до быта, от политически озабоченной панкоты до немолодого обывателся с прошлым, чувствуются клокочущие слои тугого немецкого андеграунда в подстрочнике. Хотя что-то вот не верится что такой уж шухер с без пяти минут военным положением был из-за леворадикалов, с политобстановкой какой-то гротеск, как показалось.

Неожиданно понравилась актриса Дакота Джонсон, в ней есть такая волнующая грубоватая потная витальность, и взгляд молодой откормленной волчицы. Сразу читается, что она порвёт всех заскорузлых архивных тёток-ведьм и не подавится.

Вообще если б не ружьё на стене, фабула интересна - девушка, выросшая под психологическим давлением религиозной общины, знающая внутренние механизмы женских сектантских змеюшников вдоль и поперёк, научившаяся себя им осознанно противопоставлять, вырвавшаяся «на волю» - попадая в созвучную среду уже готова к бойцовской стойке при малейших намеках на психологическое давление. Встречал это свойство характера в панках старой формации из экстремально традиционных семей - чуять любителей манипулировать за километр.

Собственно вот оно, воля личности в тоталитарных болотцах и реакция этой личности на схожие системы, но уже обладающие мистической, колдовской силой и действующие в соответствие с мифом, но главное - не человеческие, отторгающие психоаналитические выкладки по сути своего происхождения. Если бы Гуаданьино на двух третях фильма остановился и не стал бы накручивать взаимоотношения внутри ведьминского коллектива, было бы умнее, как мне показалось, и не так перегружено.

Главное, пожалуй - история снята с точки зрения моралиста-материалиста. Всё тот же конфликт двух природ зла - психологически обусловленного и мистического, каждый раз упирающийся в тупик при противопоставлении в лоб, т.к. когда режиссер заявляет что суть в зле человеческом - вся мистическая часть обращается в детские фантики, а шабаш ведьм в карнавал шутов гороховых, нужных только как жанровое заигрывание. Так и тут, финальное представление при всей своей сочности, таки сумевшей народиться из серых асфальтовых интерьеров, вызывает уже усмешку, столь знакомую на игривых постмодернистских хоррорах.

Забавно также внутреннее наблюдение о контрасте подхода условных "материалиста-гуманитария" и "материалиста-технаря" - там где материалист-гуманитарий манкирует субординацией демонических сущностей и ставит точку на этических выводах, материалист-технарь краем нечестивого мозга вспоминает сериал "Сверхъестественное", пытается представить логику инфернального менеджмента и недоумевает: ведь вроде всё ясно - допустим, есть старая община ведьм, бесполезных мелочных злобных тёток, окопавшихся в каких-то замкнутых на себе культурных организациях среди пыльных занавесов, стопок макулатуры, картотечных ящичков, нагромождений архивного реквизита, печатных машинок и календарях с Пугачёвой-да-котиками, мышиных погрызах да вахтах с кроссвордами. Блюдут там какой-то свой окуклившийся элитаризм, занимаются, в общем-то, выживанием, да мелкими пакостями, особо эффективного зла не творят, вон от террористов каких чистосердных зла поболе будет.

Mia Goth

Jessica Harper

Dakota Johnson & Mia Goth

Sulvie Testud

И вот начальство решается на апгрейд системы, и присылает молодую да энергичную, которая старую тусовку в расход, по суровым законам Ада. Только что дальше, не уточняется. Как будем молодёжь растлевать? Как оправдаете бюджетные средства, Бафометом вам выписанные, чёрным копытцем заверенные, пентаграммой пропечатанные? Нет плана, нет ответа, весь концепт валится. Ну можно какое-то время помаскироваться под разных педагогов по очереди. Единственный толковый план, приходящий в голову - инсценировать взрыв и списать всё на героиню Хлои Морец, якобы всё-таки записавшуюся в ячейку RAF и по неосторожности подорвавшую танцшколу во время репетиции.

И тут какой-то очередной культурный ступор постигает. "Конфликт конфликтов", что нам делать с проблемой зла в христианской мифологии и обволакивающей её суеверных дикостях а эпоху рациональности и победы психоанализа. Так и осталось непонятно, что делать.

Вознося некую гуманистическую сверхидею, а здесь в финале сводится именно к рефлексиям, отсылающим к чувству вины в связи с трагедией середины 20-го века, режиссер махом нивелирует всю мистику.

Фактически все персонажи, кроме пожилого профессора, со своими взаимоотношениями, характерами, мотивациями обращаются в пыль, говорят зрителю, что по сути их нету, ведь в них уже не веришь - это рядовая ведьма может полюбить пастушка, а Мать Вздохов растрогаться до милосердия к людишкам не может, она ж чистое зло, ей плевать на текущий политический момент, для неё люди неизменны, а хозяин известен.

Вот, например, недавний независимый фильм «The VVitch: A New-England Folktale» в каком-то смысле и чище, и честнее. Единственная лазейка здесь для свободолюбивого морально стойкого современника - дохристианские мифологические истоки, с ними всегда проще, там женское естество, природные стихии, вселенский баланс и прочий конформизм.

Знаю, Германия с Берлинской стеной, гендерные психозы — может и пытаешься где-то подумать об «Одержимой» Жулавски — но нет, всё-таки ничего близкого, несравнимые по мощи вещи.

Ну а печаль здесь, наверное, в том, что сначала выстраивая аутентично воспринимаемые образы всяких демонов молодости цивилизации, а потом заставляя их следовать этике современности, гружёной и нелёгким историческим багажом, и новыми веяниями со всякими -измами, режиссер их из лучших побуждений добивает. Ну артхауз ведь, кино с серьёзном лицом, что вы хотите - а вопрос уместности всё же остаётся, как бы при этом не остаться с голым морализмом да с математическими абстракциями.

И ничего такого не вытворяет фильм Ардженто, который просто из этого культурного наследия честно следует, разве что с бокового искривленного переулка со стоянкой передвижного цирка за три лиры.

Получается, идейно, интеллектуально фильм Гуаданьино может и более веский, но культурно значимей всё равно арджентовский. И конечно, зрителю лучше крепиться быть готовым именно к артхаузу со всеми вытекающими, а не к простому мистическому джалло про ведьм.

xraptor ( Живой Журнал автора )

Tilda Swinton

Dakota Johnson

Chloë Grace Moretz

Ingrid Caven

Tilda Swinton    Luca Guadagnino    Dakota Johnson    Mia Goth

Jean-Luc Godard & Anna Karina

Artwork by Fabian Ariel Costa

*     *     *     *     *     *     *     *      *     *

 - Я работаю с идеями и образами, которые рождаются в моём воображении. Всё, что приходит мне в голову, я записываю от руки на бумагу крупным почерком. Потом зачёркиваю и вношу поправки и дополнения мелким почерком. Потом начинаю всё сначала и снова много зачёркиваю. А когда всё более или менее готово, я перепечатываю всё на машинке и ещё раз вношу изменения. Для меня это естественный процесс, мне этого вполне достаточно, и я пользуюсь всё той же моделью пишущей машинки уже много лет. Я даже купил ещё 12 штук, чтобы хватило до конца жизни. А то они могут скоро исчезнуть из продажи.

- Вы часто ходите в кино?

- Приходится, чтобы посмотреть на "конкуренцию". Мы живём в романской Швейцарии почти в колониальных условиях, французские фильмы там почти не идут. А когда я приезжаю в Париж, то иду смотреть, как правило, или авторские фильмы, или американские с Брюсом Уиллисом.

Полный текст интервью можно прочитать на сайте

*     *     *     *     *     *     *     *      *     *

3 декабря 1930 года в Париже родился кинокритик, сценарист и режиссёр Жан-Люк Годар

Анри Ланглуа (директор Cinémathèque Française): Вся история кино делится на «до» и «после Годара»