Serge Gainsbourg, 1964 (Photo by Stan Wiezniak)

Рок — очень интересная по ритмике музыка. Она созвучна моей жестокой творческой природе и потрясающе подходит мне. Я считаю, что новая волна рока, о которой сейчас говорят критики в связи с современной музыкой, — это прежде всего моё творчество, потому что именно я стал первопроходцем, если угодно — я стоял в авангарде французского рока, я был изобретателем словесной игры, которая подчинила французский язык грубому музыкальному стилю под названием «рок».

На моём новом диске я исполняю рок-композиции, я схожу с ума по року. Меня раздражает та манера, в которой его преподносят французы. Они играют в рок, но по-настоящему с ним справиться не могут.

Французский язык вообще не создан для рока, стоит лишь сравнить, как звучит по-английски, например: «Опсе again», а потом по-французски: «Encore une fois», или «I feel better now», а потом «Je me sens mieux mainte-nant» — это звучит ужасно, французский язык проигрывает в роке по сравнению с английским. Хотя французский на самом деле потрясающий язык. Я часто вставляю речитативы в свои песни, мне доставляет удовольствие просто говорить по-французски.

Я очень много работал над стихом, над тем, как ритм стиха сочетается с ритмом музыки. Особенно много сложностей было с песней о Нью-Йорке, так как её я исполняю вместе с хором. Когда я закончил работу над этим произведением и прослушал запись, то просто ужаснулся. Песня показалась мне страшно напыщенной, какой-то неестественной. А позже, проиграв её в студии, я понял, что получил то, что хотел. Более всего я горд тем, что адаптировал французский язык к южноамериканским и африканским ритмам. До меня подобного никто не делал. Да, это было здорово.

 - Помните, вы однажды говорили, что хотите попробовать поработать с роком, написать стихи и положить их на рок-музыку? Что вы думаете об этом теперь?

 - Теперь я изменил своё мнение, так как поэтический язык для рока совершенно не годится. Когда пишешь рок, лучше не ставить перед собой литературных задач. Понимаете? Иначе может получиться бред.

 - Вы вечно раздираемы противоречиями.

 - Пожалуй.

 - Вот сейчас, например, вы поёте словно «Битлз», только в одиночку. С чего вдруг?

 - Ничего удивительного. Это влияние известного всем музыкального течения, зародившегося в Ливерпуле. Мне нравится рок-н-ролл. Почему я всё время должен что-то прояснять в своем творчестве? Когда я пишу сложную музыку, журналисты говорят, что я хочу казаться интеллектуалом; когда лёгкую — меня обвиняют в том, что я поддался коммерции. Теперь вот я виноват, что увлёкся рок-н-роллом. Оставьте вы меня в покое (Смеётся). Понимаете, я сейчас вступил в такой возраст, когда пора начинать писать на потребу публике — в хорошем смысле этого слова. Надо добиваться успеха или уходить со сцены.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

2 апреля 1928 года родился Серж Генсбур

Шведские Стволы - Фотогалерея / Swedish Dicks - Photos

Peter Stormare

Johan Glans

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Режиссёры:  Петер Сеттман, Йон Холмберг      10 серий

В ролях:  Петер Стормаре,  Йохан Гланс,  Вивиан Банг,  Фелиша Купер,  Трейси Лордс,  Киану Ривз,  Джейн Леви,  Карло Рота,  Эрик Робертс,  Энтони ЛаПанья

Со времён легендарного лейтенанта Фрэнка Дребина улицы Лос-Анджелеса не видели такого смертоносного шоу, как Ингмар Андерсон и его фантастические усы. Порою кажется, что усы существуют в какой-то своей обособленной реальности, в то время как их владелец, похожий одновременно на Рона Джереми, Вилли Токарева и концертного директора группы Motörhead, матерясь и прихрамывая преследует очередного негодяя.

Аксель, «Ствол» №2, он же «Человек, который принял бюстгальтер за телефонную трубку». Без остановки болтает, глушит антидепрессанты, излучает позитив. В одежде предпочитает стиль, за который самые разные люди не сговариваясь называют его педиком (на самом деле это не так). Периодически пытается развеселить своего коллегу и посылает в офис «Шведских Стволов» то человека-робота, то ансамбль уличных мексиканских марьячи.

Клиенты убойной парочки не менее колоритны. Слепой муж-ревнивец, подозревающий жену в измене. Пара лесбиянок, от которых ушла дочь. Порностарлетка Тейлор Слоу, преследуемая набожной провинциалкой Рут, похожей на неё как две капли воды (мини-бенефис Джейн Леви, сыгравшей обе роли). Мужик, оплакивающий пропажу своего лучшего барана-производителя по кличке Рассел Кроу.

Читать полностью

16 Photos

Джон Лайдон. Король организованного хаоса

John Lydon   1996   Photo by Kevin Cummins

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Я делаю свою музыку для масс, потому что массы глупы. Мнение людей и качество - совершенно разные вещи

Джон Лайдон

Спустя 22 года после выхода первого сингла легендарной лондонской панк-группы Sex Pistols Джон Лайдон, более известный как Джонни Роттен, выпустил первый сольный альбом «Psycho's Path». Более трёх лет он работал над этой пластинкой и такие затраты времени себя окупили. Звучание у Лайдона-Роттена стало суперсовременным и экспериментальным, что для него, согласитесь, весьма необычно. На новом альбоме Лайдон проявляет себя менее судорожным и гораздо более дисциплинированным.

Если кто-то ожидает от Джона нечто в духе Sex Pistols или Public Image Ltd (его второй группы), он будет непременно удивлён. Лайдон поёт своим привычно нервным голосом привычно же циничные, вернее реалистичные тексты не в сопровождении поп-концепции P.I.L. или минималистского панка Sex Pistols, а скорее построка.

Джону Лайдону не требуется помощь сэмплеров - свои идеи он просто пропускает через клавишные. Из этого и вышло нечто, получившее название «Psycho's Path». Если раньше Лайдон презрительно высказывался в отношении электронной музыки, то сейчас, похоже, он занялся ею вплотную, забыв про моду и всевозможные чарты, в стороне от мейнстрима, зато при помощи таких музыкантов как Моби, Chemical Brothers и Leftfield.

Лайдон рассказывает об альбоме, заставившем забыть прошлогоднюю провальную эпопею с Sex Pistols. Как он чувствует себя в роли сольного артиста после двух десятилетий работы в группах?

«Пугающе! Это большой шаг вперёд, работа в одиночку доставила мне огромное удовольствие. Я всегда любил безграничную свободу. С одной стороны, хорошо вместе с другими разрабатывать какие-то новые идеи. Но в группе много разных мнений, и чем больше парней в ней играет, тем на большее число компромиссов приходится идти. Твоя изначальная концепция превращается в труху. На этот раз мне некого винить кроме самого себя. И мне это по нраву! Прекрасно себя чувствую на гильотине»

Последний альбом P.I.L. почти невозможно вспомнить. Сингл Лайдона и Leftfield «Open Up» попал в Top 10, но это было более трёх лет назад. Короткий тур с Sex Pistols не в счёт. В чём причина столь длительного простоя? «Мне пришлось сменить лейбл, была большая грызня из-за денег. Кроме того, я строил новую студию. И потом, эта затея с Sex Pistols всё-таки стоила времени и нервов»

Может быть, не стоило заниматься воссоединением Sex Pistols, а сразу приступить к работе над первым сольником? «После первой половины тура я начал страшно обо всём сожалеть! Сначала у нас были довольно интересные идеи, публика была отличная, так же как и музыка. Вся проблема в личных разногласиях между мной и остальной группой. Старые проблемы вдруг встали в полный рост. Но, как всегда, я был честен по отношению к группе - просто пришёл и сказал, что больше не могу их видеть. И они ответили мне точно так же, ха-ха-ха»

Sex Pistols   1996

Для журналистов стало обычным делом разносить в пух и прах пост-пистоловские релизы Джона. Но такой громадный шаг от «Anarchy in U.K.» к «Psycho's Path»... Видимо, здесь всё дело в том, насколько они готовы воспринимать новые идеи. Многие по-прежнему видят в Лайдоне-Роттене всего лишь бывшего пистолета. «Это именно те люди, которые 20 лет назад зарывали свою голову в песок. Не хочу слушать это вечное бухтение, их мнение для меня ничего не значит. Новый альбом очень круто сконструирован и он очень ... голый. Это редкая смесь вещей, которые противоречивы, но всё равно функционируют друг с другом. Разные звуки, порою противоположные, соединяются вместе и порождают что-то новое. Мне это нравится. Звучит словно звуковая дорожка к фильму, а не обычная поп-пластинка»

«Psycho's Path» можно считать апокалиптическим явлением - музыкальным и текстовым, как, например, заглавная вещь или «Grave Ride» (о войне в Боснии). Всё это очень необычно для Лайдона. Как он утверждает, в «Grave Ride» речь идёт о солдате, который знает, что умрёт и пишет прощальное письмо жене. Это - грустная песня про любовь.

Джон рассказывает, как он работал над пластинкой. «Не было никакого плана - всё происходило инстинктивно. За прошедшие годы я понял, что так получается лучше всего. Я работаю только тогда, когда этого хочу. И никогда по-другому. Студию я сделал в спальне, что, согласитесь, очень удобно. Можно забыть про ограниченный бюджет и сроки сдачи нового материала лейблу. Работа стала более продуманной ещё и потому, что теперь не надо ориентироваться на других людей. У меня стало больше времени для того, чтобы поработать над собственными песнями - возможно, из-за этого голос наконец-то записан как надо. Раньше я просто забегал в студию, немного орал - и всё»

А как же обстоят дела с собственной группой? Public Image Ltd, похоже, уже стали историей? «Нет, конечно. В следующем году будет новый альбом P.I.L. Конечно, я не позову парней записываться в свою спальню, ха-ха-ха. Попытаюсь сочетать коллективное творчество и расслабленную рабочую атмосферу. Есть вещи, которые мне очень по душе в группах - чувство товарищества, чувство, как будто мы против всего остального мира»

«Psycho's Path» получился очень цельным. Есть ли у Лайдона идеи развития его новой концепции? «Да! Когда я поеду в тур с этим альбомом, всё будет звучать совершенно в иных рамках. Сейчас я репетирую с ударником и клавишником. Мы подумываем выступать так: голос, барабаны и пианино. А вообще-то, я мог играть и джаз-фьюжн, если бы этого хотел. Но никогда не буду пробовать себя в ново-орлеанском джазе, эта штука делает меня просто больным»

На альбоме Лайдона задействована масса электронных примочек. А как же традиционные роковые инструменты? «Я охотно использую и то, и другое. Не вижу между ними никаких различий. Это такие же инструменты для работы, как молоток, отвёртка или электродрель. Проблема в том, что у меня плохое зрение. Когда я часами смотрю на дисплей, начинаю сходить с ума» 

Александр Кудрявин

«Joker Club» № 24,   приложение к газете «Вечерний Клуб»,   25 сентября 1997 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

John Lydon ‎– Psycho's Path (1997)

Patti Hansen, 1977. Photo by Albert Watson

Когда я в первый раз поехал на Статен-Айленд знакомиться с Паттиной семьёй, я уже сколько‑то дней болтался без сна. У меня была в руке бутылка водки или Jack Daniel’s, я думал, просто завалюсь с ней в дом, ля-ля-ля-ля, типа, не собираюсь вам врать, вот ваш будущий зять. Я, конечно, тогда сильно оборзел. Притащил с собой князя Клоссовски, Стэша. Далеко не лучшая группа поддержки, но мне нужно было их чем‑то обаять, и я почему‑то решил, что привести к ним домой князя — это будет идеальное прикрытие. Настоящий живой князь. А то, что он был настоящий живой говнюк, как‑то меня не волновало. Мне был нужен свой человек рядом. Я знал, что мы с Патти так и так будем вместе, и вопрос стоял только о том, чтобы получить благословение семейства, потому что это сильно облегчило бы Патти жизнь.

Я вытащил гитару, выдал им порцию Malagueña. Malagueña! Ничто с ней не сравнится. Проведет тебя куда угодно. Играешь им эту вещь, и они начинают думать, что ты какой‑то охуенный гений. В общем, я изобразил им эту красоту и решил, что по крайней мере все женщины теперь на моей стороне. Они приготовили очень недурной ужин, мы знай себе наворачивали, и всё было очень чинно. Но для Большого Эла, Паттиного отца, я выглядел немножко диковато. Он был водитель автобуса со Статен-Айленда, а я был “междунородная поп-звезда”. И они завели разговор про это — как это быть “поп-звездой”. Я сказал: а, бог с ним, это всё ненастоящее — и всё в таком духе. Стэш может об этом рассказать. Он всё лучше помнит, потому что я к тому моменту уже ужрался.

Он вспоминает, что один из братьев спросил: “Ну хорошо, а ты как всем дуришь голову?” Помню, что резко почувствовал себя как на допросе. Стэш особенно хорошо запомнил, что одна из Паттиных сестёр сказала что‑то типа: “Кажется, ты слишком пьяный, чтоб это играть”. И тогда — бац! — меня переклинило. Я им сказал, типа, ну всё, хватит. И саданул гитарой об стол, вдребезги. Это надо было ещё силу вложить. А дальше могло обернуться как угодно. Меня могли навсегда отлучить от дома, но потрясающая особенность этого семейства — они вообще не оскорбились. Немного оторопели, может быть, но на той стадии все уже как следует приложились.

На следующий день я просил прощения практически на коленях. Что касается папаши, старика Большого Эла — классный мужик, — по‑моему, он как минимум увидел, что я не тушуюсь, и ему это скорее понравилось. В войну он служил инженером при строительном батальоне ВМФ на Алеутских островах. Его послали строить взлётную полосу, но в результате пришлось биться с японцами, потому что там больше было некому. Потом, уже в нужный момент, я зазвал Большого Эла скатать партию в бильярд в его любимом местном баре и сделал вид, что он меня перепил, как щенка. “Сделал я тебя, сынок!” — “Да уж, сэр, это точно”. Но кто в этом семействе был верховный суд — это Беатрис, Паттина мама. Она всегда была за меня, и мы с ней потом прекрасно проводили время.

Что касается трёх Паттиных братьев, самым серьёзным барьером был Большой Эл Младший, и я ему на том этапе реально не нравился, совсем. Он хотел устроить бой, разобраться, как мужик с мужиком. В общем, один раз у него дома в Лос-Анджелесе я сказал: Эл, кончай эту херню, пойдем выйдем, разберёмся прямо сейчас. В тебе шесть футов и ещё сверху, а во мне пять и ещё сам видишь сколько. Ты, наверное, меня убьёшь, но и я тебя на всю жизнь отделаю, потому что по скорости тебе до меня далеко. И до того, как ты меня убьёшь, я тебя с сестрой разлучу навсегда. Будет ненавидеть тебя всю свою жизнь. Тогда он поднял белый флаг. Я знал, что это был удар в точку. Всё остальное фуфло про мужицкие счеты — это ничего не значило. Это ему так надо было меня проверить.

Кит Ричардс, «Life»

Перспектива / Prospect (2018)


Режиссёры:  Зик Эрл,   Кристофер Колдуэлл

В ролях:  Софи Тэтчер,  Педро Паскаль,  Джей Дюпласс,  Андре Ройо

Космический инди-вестерн о приключениях угрюмой версии Алисы Селезнёвой в мире дикого капитализма.

Отдалённое будущее. Дальний космос, колонии, звездолёты - однако социально-экономический уклад копирует начало-середину 19 века где-то между Вайомингом и Аризоной. Одни оборванцы копают, у других оборванцев револьвер. Может, где-то ещё строят железную дорогу, попутно истребляя индейцев, но нам это не показывают.

Девочка с отцом прибывает на отдалённую планету для добычи ценных минералов. Но всё идёт не по плану, космическое ведро садится чуть не там где надо, а отец гибнет в конфликте с такими же горе-старателями. Ведро тоже закоротило где-то под плинтусом, и теперь чтобы на чём-то улететь, придётся объединить усилия с раненым разбойником (Педро Паскаль - усатый красавец, известный по роли оплошного танцора с саблями из "Игры Престолов").

Вот и потопали они вдвоём через мшистую тайгу.

Искомые кристаллы формируются внутри грибоподобных организмов, которые нужно сперва лопатой раскопать, извлечь из какого-то продолговатого корня хваткой ручищей, а потом ещё и тщательно разделать, орудуя скальпелем и химреагентами. В плане антуража молодцы - попытались "навернуть со смыслом", т.е. придумать побольше деталей, заставляющих поверить, что тема авторам интересна. Вроде и не на коленке, из эпоксидки и шишек, но и не переваренная сверхпроизводительными рендер-фермами голливудская эклектика с беспощадным нагромождением дизайна ради дизайна.

Робы, фильтры, шланги, рюкзаки, плащ-палатки, самопальные скафандры, оружие какое-то смешное - мини-рельстотрончики, подзаряжаемые динамомашинкой (почему-то с нормальным огнестрелом у них туго). Придумали письменность свою закорючками, разнообразные наклейки, шильдики. Вопросы к техническим моментам остаются, но работа мысли видна.

Алису помянул не только потому что девочка с батей-космонавтом пустоты бороздят. Картина выросла из короткометражки с интернет-сервиса DUST, специализирующегося на сай-файных видеопроектах, так вот, там у героини даже футболка была с Чебурашкой. Здесь Чебурашку заменили на какую-то анимешную тихоходку, правда. Вообще впечатление, что режиссёр мультик "Тайна 3-й планеты" смотрел - может не всё там понял, но ознакомился.

Со звуком всё на удивление хорошо. Заунывная, но качественная тема о тяготах освоения инопланетных фронтиров, и главное, неожиданно звучащая экзотическая ретро-эстрада, от Риты Чао и Рос Серейсотеи до неиллюзорного Раймонда Паулса. Что медленное повествование не только свежит, но и иллюстрирует стремление автора обжить повествование, имитировать объёмы пространства-времени с помощью отголосков неведомо как эволюционировавших и переформатировавшихся культурных слоёв. На свой, гиковский, манер.

В общем, даже логично - как себя развлекать в дальних полётах? Тв/радио/интернеты - сигнал чёрт-те сколько идёт. Фильмы некогда, ТО исполнять нужно, вентиль подкручивать. А музыка - самое оно, надел наушники и крути болты, и всякие там Хэлы с Матерями не отвлекают. С увеличением дальности полётов количество космонавтов-меломанов должно расти.

Образ далёкой луны воссоздан в хвойном лесу с помощью трёх простых инструментов - цветокоррекции, порхающих пылинок, и здоровенной планеты на весь горизонт. Учитывая невеликий бюджет, нормально. Земля, конечно, узнаётся сразу и однозначно, зато никаких пандорианских пластиковых мультиков.

Национальный парк Олимпик, штат Вашингтон, говорит нам IMDB. Но разумеется, я бы предпочёл, чтобы с экосистемой выдуманного мира поработали бы поизощрённее, не чураясь экстремального рукоделия. Недавно пересматривал "Тёмный кристалл" - вот там экосистема так экосистема, угар с плясками, всем ребятам пример.

Характерная штука - создатели видят интересный для себя мир технологичного будущего не как мир социального прогресса, как в случае с настоящей Алисой Селезнёвой, а наоборот, как возврат в эпоху диких прерий, с безблагодатными старателями, бандюганами, готовыми резать глотки за пару песо, и религиозно озабоченными общинами пионеров-поселенцев в фургончиках. Смотрим в будущее, думаем о прошлом, только так.

И видно, что такая ситуация авторов искренне задорит, хоть мозгом они и понимают, что весёлого-то там мало. "Перспектива" — это, видимо, в какой-то мере сарказм.

Сюжет развивается по истоптанной жанровой колее, и все недостатки фильма, в целом, типичны для любительских проектов - диалоги не ахти, пустоты, заторможенности. С юмором тоже так себе, совсем они там все умученные. Подрезать бы хронометраж, а то через отстранённый взгляд в хвою здорово просвечивает хипстоватая городская тоска начала века 21-го, сколько шурфы не копай у пыльных тропинок далёких..

Но мне скорее понравилось - прежде всего из-за необычного сеттинга и находчивости. Было любопытно. Что-то могли сделать лучше, тем не менее, "Перспектива" намекает независимым любителям фантастики, что осмысленный энтузиазм если и не творит сразу чудеса, то даёт робкую надежду на их свершение.

Риторический вопрос, а почему такого не снимают у нас, прилагается.

xraptor ( Живой Журнал автора )

William Gibson, 2008. Photo by Christopher Morris

Для меня меньше всего имеет значение, насколько точно фантастика предсказывает будущее. Её успехи в этом деле весьма и весьма посредственны. Если вы посмотрите на историю научной фантастики, на то, что, по мнению писателей, должно было случиться и на то, что произошло на самом деле — дела очень плохи. Мы почти всегда ошибаемся. В основе нашей репутации провидцев лежит способность людей изумляться когда нам удаётся что-то угадать. Артур Кларк предсказал спутники связи и многое другое. Да, это поразительно, когда кто-то из нас оказывается прав, но чаще всего мы ошибаемся.

Если вы будете читать много старой фантастики, как это делал я, вы обязательно увидите, насколько сильно мы ошибались. Я промахивался гораздо чаще, чем попадал в точку. Но я был готов к этому. Я знал об этом ещё до того, как начал писать. Ничего с этим не поделаешь.

То, что в «Нейроманте» описано, как сеть будущего, как интернет, на самом деле совершенно не похоже на настоящий интернет. Я описал нечто. Я не смог правильно угадать, чем это будет, но у меня получилось передать ощущение от этого «нечто». И благодаря этому ощущению я опередил всех. Дело даже не в том, что другие предсказания были хуже. Просто в начале 80-х вообще очень мало фантастов обращали внимание на компьютерные сети. Они писали о другом.

Мне повезло, невероятно повезло — я очень вовремя увлёкся идеей написать о цифровом мире. Невероятная удача! Когда я писал роман, вернее даже ещё раньше, года за два до этого, когда я писал пару рассказов, из которых потом вырос «Нейромант», из которых выросла вообще вся вселенная «Нейроманта» — у меня ушла неделя-другая на каждый — я писал и думал: «Только бы успеть! Только бы успеть опубликовать их прежде, чем ещё 20 000 человек, которые прямо сейчас пишут абсолютно то же самое, опубликуют своё!» Потому что я думал, что это совершенно банально.

Ностальгия — это такой тревожный звоночек для каждого человека. Всякий раз когда я ловлю себя на мысли о том, каким было «Х» раньше, что оно было лучше, чем сейчас, или что «Y» уже не то, что во времена моей молодости, я щупаю пульс, проверяя, не заболел ли я консерватизмом?

На протяжении всей истории человечества были слышны страдальческие голоса: «Ну что за молодёжь пошла?… Вот мы в их годы!» Я слышу это постоянно с тех пор как стал достаточно старым, чтобы обращать внимание на такое, и я отчаянно пытаюсь удержаться, чтобы самому не начать брюзжать. Потому что если я не удержусь, то, в каком-то смысле, со мной будет покончено. По крайней мере с моей способностью предсказывать будущее. Я ненавижу, когда вещи, которые я любил, уходят в прошлое. Но если это заставит меня сопротивляться переменам, то значит у меня проблемы. Вот что я об этом думаю.

То, что есть сейчас, в чём-то отличается от того, что было раньше. Но в чём-то остаётся тем же самым. Мы просто смотрим на это с разных точек зрения. Я думаю, что за последние 30 или 40 лет произошли фундаментальные изменения, с которыми мы до сих пор толком не разобрались. Потому что эти изменения происходят с нами самими, здесь и сейчас. Мы внутри них, мы неспособны охватить их целиком. Время расставит всё по местам.

Я люблю сравнивать, — чтобы найти точку опоры в этом круговороте — что англичане викторианской эпохи думали о себе, и что мы думаем о них теперь. Потому что между этими двумя представлениями нет вообще ничего общего. Они, наверное, умерли бы на месте, если бы узнали наше мнение. Они считали себя венцом творения. Мы твёрдо уверены, что это не так. С нашей точки зрения они были неполноценными, ущербными и ужасно самовлюблёнными. Я думаю, что точно так же из будущего будут смотреть на нас. Но мы не более способны посмотреть на себя со стороны, чем были способны викторианцы.

Это нормально, я просто считаю, что об этом не стоит забывать. И ко мне самому это тоже относится. Я не говорю, что я особенный, что я выше толпы.

Уильям Гибсон,  интервью журналу Wired,  2012 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

17 марта 1948 года в городе Конуэй, США родился писатель Уильям Форд Гибсон

Messer Chups - Mondo Harp (2019)

В сети появились сканы обложки и внутреннего оформления новой пластинки Messer Chups. Альбом получил название Mondo Harp и выйдет весной 2019 года. Туда попали как новые версии хорошо известных инструменталов из репертуара Messer Chups и других проектов Олега Гитаркина (Das Boot, House of Exorcism, Padre Pizzikato, Twin Peaks Twist), так и несколько ранее нигде не засвеченных треков (Humanica, Green Flippers, Agent Horrifica, Siberiada).

Олег Guitaracula Гитаркин     Главclub Green Concert,  Москва     6 сентбря 2018 года

Фото - Дмитрий Вертешин

Светлана Zombierella Нагаева     Главclub Green Concert,  Москва     6 сентбря 2018 года

Фото - Дмитрий Вертешин

Tопорики! Happy 77-th birthday, Mr. John Cale

John Cale   Artwork by Gerrit Loman

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Большая часть того, что я играю, - импровизация. Музыканты, с которыми я играю, прислушиваются кто мне, и им это нравится, потому что в этом есть свобода. У тебя есть «скелет» песни, и на его основе можно что-то придумывать. Мне хочется, чтобы на сцене они были как группа Гила Эванса. Эванс записал с Майлзом все «Sketches of Spain» (альбом Майлза Дэвиса 1960-го года). Мелодии на сплошной импровизации. Мы до такого никогда не доходили, но я не переживаю, что мы не достигли такого уровня. Просто пока песня будто парит в воздухе, можно найти в ней что-то новое.

Смысл импровизации в том, что в ней нет начала и конца. Что бы вы ни играли до этого, можно просто вернуться в тот самый момент и продолжить играть. Не нужно переживать по поводу единой линии в выступлении. Я однажды положил стихотворение Дилана Томаса на музыку и потом подумал: «Не буду-ка я останавливаться на этом». План был таков: пить всё, что было под рукой, открыть сборник стихотворений и спеть их все. Мои попытки остались в записи. Некоторые из них даже удались.

Гораздо проще работать в стихотворной форме, чем в прозе. Я в том смысле, что я принялся было писать что-то. У меня вышло написать один сносный рассказ. Не знаю даже. Это обескураживающе трудно. Я же без всякого страха импровизирую тексты прямо на сцене, так что мне стоит собрать волю в кулак и что-то написать. Даже не обязательно что-то связное. Я на кого-то жутко разозлился сто лет назад и написал стихотворение под названием «Проклятье». Я в то время увлекался средневековыми размерами, построением фразы и фразеологией, показал его своему другу-поэту, и он ответил: «Не понимаю, что тебя мучает. Нормальное любовное послание».

Фрагменты беседы Джона Кейла и Флоренс Уэлч (Florence + the Machine)

Опубликовано в «Document Journal», 2016     Перевод - Софья Михалева

Будни клуба «Haçienda», часть 2 - Nick Cave, Einstürzende Neubauten, The Jesus and Mary Chain

Blixa Bargeld   1985   Photo by Ann-Christine Jansson

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Питер Хук, Фрагменты книги «Хасиенда. Как не стоит управлять клубом»

Когда The Birthday Party распались, Ник Кейв продолжил свою карьеру, сформировав Nick Cave & The Bad Seeds (хотя какое-то время их называли Nick Cave and The Cavemen). В 1984-м году они играли в Хасиенде. Я работал в эту ночь. Никогда не забуду, как кто-то выкатил на сцену гранёную пивную кружку, а Ник Кейв врезал по ней кулаком и разнёс на куски. Это сильно впечатлило меня. Вероятно, было больно, но он этого не показал. Настоящий класс.

В феврале 1985-го года немецкая индастриал-рок-группа Einstürzende Neubauten привезла на концерт пневматическую дрель. На своём выступлении они включили её и принялись сверлить центральную колонну. Толпа, как и мы, была зачарована. Даже если бы горел Рим, мы бы продолжали развлекаться - никто даже не попытался остановить парня с дрелью. И ничего, что эта колонна держала всё заведение. «Давай, продолжай!» - кричали мы.

Я думал, что это уморительно. Но Терри Мейсон был иного мнения, он запаниковал и бросился на парня, чтобы спасти клуб от разрушения. Идиоты, не надо было вообще впускать его с этой чёртовой дрелью. В итоге Терри с помощью вышибал удалось забрать дрель. Группа не стала возражать и концерт продолжился. На их музыке отсутствие дрели не сказалось. У них было ещё около десятка инструментов в записи.

Одна девушка, крайне эксцентричная завсегдатайша Хасиенды (она приносила с собой набор игрушечной железной дороги, устанавливала её в коктейль-баре и часами в неё играла), решила немного повеселиться, пока группа выступала. Она увлекала музыкантов EN со сцены по одному, чтобы потрахаться на лестнице. Она перебрала троих, но публика ничего не заметила, такой стоял ужасающий шум. Концерт закончился, когда вокалист сорвал голос и принялся дико орать в микрофон. Наш звукооператор Оззи вышел на сцену и выпнул его. «Я его предупреждал», - пояснил он.

Должен признать, что я не фанат музыки Einstürzende Neubauten или того, как они преподносят анархию. Но на полной громкости они звучали превосходно. Просто убийственно. Мегакруто. Когда на сцену вытащили отбойный молоток, я подумал: «Вот это зашибись! Кажется, New Order могли бы использовать такой...»

Когда в 1985-м году The Jesus and Mary Chain играли свой печально известный тур «17 Minutes of Feedback», я подумал: звучит интересно - и обнаружил, что в тот вечер моя смена обеспечивать безопасность на концерте.

Группа просила организовать кордон из охранников перед сценой, и я уверяю вас: он им был реально нужен. Играли они дерьмово. Господи, это было правда ужасно, Лу Рид был намного лучше. Выступление длилось ровно семнадцать минут, каждая из которых была мучительной. Весь концерт звучал исключительно фидбэк, как и было заявлено. Это была чистая провокация. Но если вы решились на подобное, то будьте готовы принять бой, а не ждите, что за вас вступится охранник, получающий десятку за вечер. Я свалил, когда они закончили, забрал охранников и предоставил The Jesus and Mary Chain публике.

Тур-менеджер сказал мне: «Я забираю группу. Выносите наше оборудование».

Я ответил: «Дружище, ты сам виноват. Выноси-ка сам свою грёбаную аппаратуру». 

Как они запаниковали! Манчестер, храни тебя Бог. Никогда не видел, чтобы аппаратуру грузили так быстро. Минута - и они слиняли в свой отель.

Ещё угарно, что на барабанах в тот вечер играл Бобби Гиллеспи, позже основавший Primal Scream. Сейчас я чертовски люблю Бобби и «Праймалов», это одна из немногих оставшихся по-настоящему рок-н-ролльных команд. Родственные души.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

The Jesus and Mary Chain