Вадим Степанцов: между Боуи и Песнярами

Вадим Степанцов    «Гламуры и тренды»    2008

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Из каких музыкантов должна состоять идеальная рок-группа?

Из не очень мастеровитых, но очень неугомонных. Для меня идеальная рок-группа - это Sex Pistols с Дэвидом Боуи в качестве вокалиста

Если бы Вы были шефом фирмы грамзаписи, с кем из исполнителей хотели бы заключить контракт?

Я бы искал талантливую молодёжь и делал на ней деньги

Всем хорошим во мне я обязан следующим книгам:

1. Михаил Лермонтов - «Герой нашего времени»

2. Роберт Шекли - «Обмен разумов»

3. Фридрих Энгельс - «Происхождение семьи, частной собственности и государства»

Какие три пластинки Вы взяли бы с собой на необитаемый остров, зная, что слушать их придётся до конца жизни?

Моцарт, Чайковский, Песняры

Кто из известных актёров мог бы сыграть роль Вадима Степанцова в кино?

Кристина Орбакайте

Самый недооценённый талант в русском роке?

Андрей «Свин» Панов

Какой песней должен начаться торжественный вечер, посвящённый 50-летию творческой деятельности Вадима Степанцова?

Гимном Советского Союза

Авторство какой песни Вы хотели бы присвоить?

«Ты дрянь» (Майк Науменко)

Самая ненужная вещь в Вашем доме?

Презервативы

Кого следовало бы назначить председателем комитета по делам рок-н-ролла при президенте России?

Юрия Шевчука

Чей портрет Вы повесили бы у себя в гостиной, если бы у Вас была гостиная?

Л.И. Брежнева и Людовика XIX

Кого из исполнителей Вам интересно было бы увидеть на сцене работающим под Вашу фонограмму?

Иосифа Кобзона

Без кого рок-музыка никогда не стала бы такой, какова она есть сегодня?

Без The Rolling Stones

С кем из женщин Вы хотели бы спеть дуэтом?

С Тиной Тёрнер

Если бы Вам довелось давать в газете брачное объявление, каким бы был его текст?

«Одинокий холостяк с хорошими манерами ищет пылкую манекенщицу для галантных увеселений. Замужних прошу не беспокоить»

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Эта анкета была опубликована в газете «Комсомольская Правда» во второй половине девяностых годов (скорее всего, 1996 или 1997 гг). Судя по некоторым ответам, Вадим Юрьевич Степанцов сумел угадать вектор развития России на ближайшие двадцать лет.

То, что тогда казалось изысканным стёбом, сейчас стало реальностью.

Мишель Комте - Фотогалерея (Часть 11) / Michel Comte - Photos (Volume 11)

Iman

Vanessa Paradis

 

Курящий мужчина никогда не находится на высоте своего положения, а курящая женщина способна положительно на всё.

Даниил Хармс, 1933

Джеймс Янг - «Нико. Песни, которые никогда не поставят на радио» (Часть 1)


Фрагменты книги «Nico, Songs they never play on the radio»

Автор - Джеймс Янг

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Кладбище Grünewald - Forst расположено на окраине Берлина, рядом с озером Ванзее. Здесь, в красивой, почти сельской местности похоронена Нико. В этом есть некая ирония: она не питала каких-то особенно тёплых чувств к Берлину, весь двадцатый век бывшему образчиком тоски и клаустрофобии; городу, до краёв наполненному призраками прошлого.

Как и многие её ровесники, родившиеся незадолго до начала войны, Нико испытывала в лучшем случае беспокойство по отношению к своей стране и её недавней истории. Она больше не считала себя немкой - говорила по-английски, думала по-английски, сочиняла и пела, в основном, тоже на английском языке. И хотя ей было грустно видеть столицу Германии разделенной географически и политически, Нико никогда не любила оставаться в Берлине надолго.

Теперь она осталась здесь навсегда.

Отец Нико рос в зажиточной семье. Мать, Маргарита, напротив, была простого происхождения - излишне говорить, что семейство Паффген считало её неподходящей парой своему сыну. Тем не менее, 16 октября 1938 года в городе Кёльне появилась на свет Криста Паффген. Отец настаивал на том, чтобы девочка воспитывалась в католической вере.

Когда началась война, отец был призван в действующую немецкую армию. Он не был создан для военной службы с её железной дисциплиной и необходимостью выполнять чужие приказы. В 1943 году Маргарита Паффген получила письмо, в котором сообщалось, что её муж ранен в голову и отправлен в военный госпиталь. Ранение привело к повреждению мозга, и у отца Нико начались приступы безумия.

У нацистских властей было одно решение для лечения психически больных – уничтожение.

Маргарита с дочерью переехали в Берлин, где жила тётка девочки, но бомбардировки союзников была настолько интенсивными, что им пришлось искать убежище у деда, работавшего на железной дороге в Люббенау - городе, находящемся в 90 километрах восточнее Берлина. Здесь маленькая Криста будет играть со своим двоюродным братом на местном кладбище и провожать взглядом проходящие мимо поезда.

Однажды ночью она увидит вдалеке пылающее красное небо над Берлином.

После войны Маргарита устроилась работать портнихой, одевая дочь как можно более наряднее. Криста росла симпатичной девочкой и мать прикладывала все силы, чтобы она выглядела изящнее своих сверстниц. Результат не заставил себя ждать - в пятнадцатилетнем возрасте Нико заметил берлинский кутюрье Хайнц Остергаард. Она бросила школу и решила стать профессиональной моделью. Поначалу Маргарита в штыки восприняла выбор дочери, но Остергаард переубедил её, заверив, что девушку ждёт блестящее будущее.

В семнадцать лет Криста Паффген стала лучшей моделью в Берлине.

Nico in Cocktail Dress by Heinz Ostergaard  1956  Berlin   Photo by Herbert Tobias

Затем она отправилась в Париж, где работала, среди прочего, на Коко Шанель. Легендарная Коко оказывала недвусмысленные знаки внимания андрогинной немке. Чтобы избежать недопонимания, юная Криста переехала в Нью-Йорк и устроилась в модельное агентство Айлин Форд. Там девушка впервые попробовала амфетамин («мы принимали его, чтобы оставаться худыми»). В Ford Models она зарабатывала по 100 долларов в день - достаточно, чтобы купить себе дом на острове Ибица. Этот дом станет постоянной резиденцией Нико на ближайшие десятилетия.

Именно на Ибице Криста Паффген стала Нико. Псевдоним придумал фотограф Герберт Тобиас - так звали его бывшего бойфренда.

Молодая модель с головой погрузилась в бесконечную круговерть фотосессий и модных дефиле. В Риме она случайно заглянула на студию Cinecittà, где в это время проходили съёмки «Сладкой Жизни» Федерико Феллини. Режиссёр предложил Нико небольшой эпизод, но позднее роль была заметно расширена. Феллини впечатлило её призрачное присутствие на съёмочной площадке, он собирался использовать фотогеничную немку в рекламных сессиях к фильму.

От Нико не требовалось каких-то актёрских навыков, достаточно было её взгляда и грациозной кошачьей походки. Однако режиссёра раздражала лень и неорганизованность новоиспечённой артистки. Однажды подгулявшая Нико проспала утреннюю съёмку и Феллини её уволил. Она пыталась продолжить кинокарьеру, обучалась у Ли Страсберга в школе актёрского мастерства. Позже в одном из интервью Нико утверждала, что была в одном классе с Мэрилин Монро.

Затем появилась музыкальная сцена. На одной из многочисленных тусовок Нико познакомилась с Брайаном Джонсом из The Rolling Stones. Джонс питал давнюю слабость к блондинистым немкам (хотя её волосы были обесцвечены, а кровь смешана). На Монтерейском поп-фестивале они стали настоящими Королём и Королевой карнавала. С помощью Джонса Нико записала свою первую песню, «I'm Not Saying», не снискавшую, впрочем, какого-либо успеха.

Тогда же она впервые встретилась со своим будущим наставником Энди Уорхолом. Герой поп-арта пригласил новую знакомую в недавно открытую мастерскую, названную «Фабрикой». Вскоре Нико перебралась в Нью-Йорк, где попробовала себя как певица в Blue Angel Lounge на Манхэттене и привлекла внимание Боба Дилана.

В то время нью-йоркская сцена была разделена между лагерями Дилана и Уорхола. По характеру Нико больше подходила Дилану, она любила этого человека и его песни, но дилановский любовный интерес раз за разом обходил её стороной. Он не смог предложить ей ничего, кроме роли скромной обожательницы своего таланта.

Между тем в лагере дилановского антагониста произошло много интересного. Уорхол наткнулся на странных музыкантов, игравших время от времени в кафе Bizarre. Группа называлась The Velvet Underground и сочиняла песни с названиями вроде «Венера в мехах» и «Героин».

The Velvet Underground & Nico   1966

Уорхол хотел, чтобы Нико стала лицом The Velvet Underground, лидеры «вельветов» Лу Рид и Джон Кейл этому всячески противились, но вынуждены были уступить. В обмен на новые инструменты, бесплатную репетиционную базу, еду, выпивку и наркотики, они записали с Нико несколько песен. Тем не менее, холодок отчуждения между ней и остальной группой всегда ощущался. Во время концертов микрофон Нико часто бывал не настроен как следует, и когда она начинала петь, Лу и Джон топили её голос в волнах гитарного шума.

Живые выступления Velvets зависели от перепадов настроения двух фронтменов, принимавших огромное количество амфетаминов. Паранойя была одной из доминирующих тем уорхоловской «Фабрики», частью которой являлись The Velvet Underground. Лу Рид написал для Нико несколько песен, которые она спела в своей фирменной отстранённо-бесстрастной манере - «All Tomorrow's Parties», «Femme Fatale», «I’ll Be Your Mirror» - но всегда вставала одна и та же проблема: Нико не играла ни на одном музыкальном инструменте. После того, как эти три песни заканчивались, она просто не понимала, чем ей ещё заниматься на сцене.

Нико много раз просила Лу Рида расширить свою роль в группе, но всегда получала отказ. Лу был главным, он писал большую часть материала, он был настоящим лидером. «Лу никогда бы не смог полюбить меня по-настоящему. Всё из-за того, что мы, немцы сделали с его народом», - однажды сказала мне Нико. Впрочем, возможно, правда была в том, что Лу Рид просто не хотел терять роль фронтмена группы.

Несмотря на то, что альбомы The Velvet Underground продавались из рук вон плохо, они служили источником вдохновения для целого ряда постпанковых и нововолновых групп восьмидесятых. Цинизм и аморальность песен Лу Рида не пришлись ко двору в эпоху хиппи, зато теперь они полностью соответствовали доминирующим темам нового десятилетия.

Покинув The Velvet Underground, Нико начала сольную карьеру. Практически сразу она нашла свой оригинальный стиль - мрачные песни, полные тоски и меланхолии в сопровождении фисгармонии и струнных инструментов. На фисгармонии Нико играла сама, а за струнные и аранжировки отвечал Джон Кейл. Все недомолвки и конфликты, что случались между ними в составе Velvets, остались в прошлом. Кейл спродюсировал лучшие альбомы Нико: «Marble Index», «Desertshore», «The End», «Camera Obscura» – на последнем я был клавишником и помогал Джону с аранжировками.

Nico live in «Paradiso»  Amsterdam  1984   Photo by Claude Crommelin

Во время сольных концертов Нико выглядела завораживающе. Она буквально гипнотизировала публику - невероятно глубокий голос, монотонное завывание фисгармонии, песни, в которых фолк соседствовал с хоралами Баха. Часть независимо настроенных слушателей, порядком уставших от глянцевого однообразия современной поп-музыки, попала в тёмные объятия её обаяния.

Сказать по правде, аудитория Нико не была очень обширной. Сложный и непривычный репертуар, многолетняя героиновая зависимость - оба эти фактора неуклонно выталкивали её на обочину музыкальной индустрии. «Известная, но не популярная», - очень точно заметил один японский промоутер.

В начале восьмидесятых годов в Великобританию хлынул огромный поток высококачественного персидского героина. Причиной этого стали гражданская война в Афганистане и приход к власти аятоллы Хомейни в Иране. Героин всегда был прибыльным товаром, а во времена политических потрясений он стал стоить в пять раз дороже золота.

Джанки со всего мира потянулись в Британию, переехала сюда и Нико. Местом своего проживания она выбрала Манчестер. В этом городе, прославившемся своей декадентской музыкальной сценой и обширным меню различных препаратов, она чувствовала себя как рыба в воде.

Гонорары за выступления в клубах были довольно скромными - то немногое, что Нико удавалось заработать, тратилось в тот же миг. У неё не было ни дома, ни машины, ни телевизора, ни единой копии собственных пластинок. Всё, чем она располагала - несколько друзей и длинный шлейф из сплетен и легенд, которыми было так богато её прошлое.

Это была жизнь, которую Нико самостоятельно выбрала с юных лет. Жизнь, отрицающая само понятие унылого мещанского уюта. Костюмы Chanel, в которых она красовалась, будучи моделью Vogue, давно потеряли свою актуальность. Теперь основу её гардероба составляли андрогинные чёрные брюки и куртки.

Её роман с героином был своего рода психологическим убежищем. Пытаясь хоть как-то заполнить внутреннюю опустошённость, Нико погрузилась в ежедневную наркоманскую рутину. Но даже это убогое существование со временем перестало её привлекать. В конце своей жизни Нико пыталась порвать с наркотиком, который стал синонимом её имени и личности.

На её венах просто не осталось места для новых инъекций.

Nico  1987  Photo by Gie Knaeps

Продолжение следует

Николай Копейкин, «Знание - Сила» / Nikolay Kopeykin, «Wissen ist Macht»

Трудно, почти невозможно описать все, что творилось в Покровской гимназии. Дрались постоянно. Дрались парами и поклассно. Отрывали совершенно на нет полы шинелей. Ломали пальцы о чужие скулы. Дрались коньками, ранцами, свинчатками, проламывали черепа. Старшеклассники (о, эти господствующие классы!) дрались с нами, первоклассниками. Возьмут, бывало, маленьких за ноги и лупят друг друга нашими головами. Впрочем были такие первоклассники, что от них бегали самые здоровые восьмиклассники.

Меня били редко: боялись убить. Я был очень маленький. Все-таки раза три случайно валялся без сознания.

На пустырях играли в особый «футбол» вывернутыми телеграфными столбами и тумбами. Столб надо было ногами перекатить через неприятельскую черту. Часто столб катился по упавшим игрокам, давя их и калеча.

Сдували, списывали, подсказывали на уроках безбожно и изощренно. Выдумывали хитроумнейшие способы. Изобретались сложные приборы. Механизировались парты, полы, доски, кафедры. Была организована «спешная почта», «телеграф». Во время письменных ухитрялись получать решения из старших классов.

Некоторые «назло учителям» нарочно горбились. Так, уродуя себя, согнувшись в три погибели, они стояли в углах, куда их ставили «на выпрямление». Дома же это были прямые, стройные парни.

В классах жевали макуху (жмых), играли в карты, фехтовали ножами, меняли козны и свинчатки, читали Ната Пинкертона. На некоторых уроках половина класса стояла у стенки, четверть отдыхала и курила в уборной или была выгнана из класса. За партами лишь кое-где торчали головы.

В классах жгли фосфор — для вони. Приходилось проветривать класс, и заниматься было невозможно.

Под учительскую кафедру прикрепляли пищалку. Во время урока потянешь за ниточку — игрушка пищит. Учитель бегает по классу — пищит. Учитель обыскивает парты — пищит.

— Встаньте и стойте!

Класс на ногах — пищит.

Приходит инспектор — пищит. Весь класс сидит два часа без обеда.

Пищит…

Гимназисты воровали на базаре, дрались на всех улицах с парнями. Били городовых. Учителям, которых невзлюбили, наливали всякой гадости в чернила. На уроках тихонько играли на расщепленном пере, воткнутом в парту. У расщепленного пера звук нестерпимый, зудящий, как зубная боль: «зиньицив…»

Лев Кассиль, Кондуит и Швамбрания

Sean Connery, The Hunt for Red October (1990)

Путин похлопал капитана по плечу. Интересно, его расположение ко мне притворное или искреннее? – подумал капитан. Пожалуй, это все же не игра. Будучи честным человеком, Рамиус не мог отказать этому низкорослому крикливому типу во всех человеческих чувствах.

– Скажите, товарищ командир, почему, выходя в море, вы всегда с такой радостью покидаете родные берега?

По лицу Рамиуса, скрытому биноклем, скользнула улыбка.

– У моряка, Иван Юрьевич, одна родина, зато две жены. Вам этого не понять. Вот и сейчас я отправляюсь к своей второй жене, холодной и бессердечной, которой принадлежит моя душа. – Рамиус замолчал, лицо его сделалось жёстким. – Тем более что теперь это моя единственная жена.

Путин осёкся, и это не ускользнуло от внимания капитана. Замполит присутствовал на похоронах и по‑настоящему плакал, когда сосновый полированный гроб скользнул в печь крематория. Для него смерть Натальи Богдановны Рамиус была волей судьбы, но ещё и безжалостным перстом Божьим, существование которого он так настойчиво отрицал. Рамиус же считал смерть жены преступлением отнюдь не Бога, а государства. Бессмысленным, чудовищным преступлением, которое требовало возмездия.

– Льдина! – вперёдсмотрящий протянул руку в направлении опасности.

– Дрейфующие льды, откололись от правого берега, а возможно, от ледника на восточной стороне. Пройдём без труда, – отозвался Комаров.

– Товарищ командир, радиограмма из штаба флота, – донёсся из динамика металлический голос.

– Читайте, – приказал Рамиус.

– Район учений свободен. Вражеские суда не обнаружены. Действуйте согласно приказам. Подпись: Коров, командующий Северным флотом.

– Принято, – отозвался Рамиус. Раздался щелчок, и динамик отключился. – Значит, американцев поблизости нет?

– Вы сомневаетесь в информации командующего флотом? – спросил Путин.

– Надеюсь, он прав. – Рамиус ответил вполне искренне, чему замполит не очень поверил. – Но вы ведь помните, что нам говорили при инструктаже.

Путин переминался с ноги на ногу. Возможно, и от холода.

– Я имею в виду американские подлодки – 688‑е, типа «Лос‑Анджелес», Иван Юрьевич. Помните, что сказал один из их офицеров нашему разведчику? Такая подлодка может подкрасться к китихе и трахнуть её, прежде чем она это почувствует. Интересно, каким образом КГБ получил такую информацию? Не иначе тут не обошлось без какой‑нибудь прелестной шпионки, блондинки, тощей как вобла, в западном вкусе, такие особенно нравятся империалистам… – проворчал капитан, делая вид, что испытывает удовольствие от собственной шутки. – Скорее всего, американский офицер просто прихвастнул, чтобы произвести впечатление. Да и наверняка был навеселе, как это водится у моряков. И всё‑таки нам следует остерегаться американских «Лос‑Анджелесов» и новых британских «Трафальгаров». Они представляют для нас немалую опасность.

– У американцев хорошие инженеры, товарищ командир, – заметил Путин, – но не следует преувеличивать их способности. Американская технология не такая уж и потрясающая. Наша лучше, – закончил он.

Рамиус задумчиво кивнул, думая о том, что замполитам не грех иметь хоть какое‑то представление о кораблях, на которые их посылает служить партия.

– Иван Юрьевич, уж у вас‑то на Волге знают, что, не спросившись броду, не мечутся в воду. Впрочем, не тревожьтесь. С нашей подлодкой мы им нагоним жару.

– Совершенно верно, товарищ командир. – Путин снова похлопал Рамиуса по плечу. – Я сказал в Главном политуправлении, что «Красный Октябрь» в надёжных руках.

Том Клэнси, Охота за «Красным Октябрём», 1984

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

25 августа 1930 года в городе Эдинбург (Шотландия) родился Томас Шон Коннери

Serge Gainsbourg & 50 Cent - Danger all the time (Mashup by DRA'man) (2017)

Где мой «Житан», чувак?

Один начинал свою карьеру с песни-пожелания «Будь красивой и молчи», другой проповедовал «Стань богатым или сдохни». Один учился музыке и живописи, другой был уличным драгдилером. Один писал лёгкие песенки в модном стиле yé-yé, другой буробил неизменное yo-yo и читал телеги про браза ниггаз и тяжёлую жизнь на районе. Один говорил, что вывернул наизнанку свою куртку, когда увидел, что у неё подкладка из норки. Другой с радостью бы подписался под фразой Валеры Филатова (т/ф «Бригада», 2002) «Версачок, Саш, херня! Лучшая жилетка - бронежилетка».

Серж Генсбур и 50 Cent. Два мира - два Шапиро, по-другому не скажешь.

Свести вместе эти человеческие и музыкальные полюса пришло в голову ди-джею и продюссеру DRA'man. Общим знаменателем в виртуальном дуэте гениального шансонье и уличного бойца с крайне сомнительной биографией стала тема лёгких наркотиков растительного происхождения.

Большинство генсбуроманов знают, что Серж был абсолютно равнодушен к траве, предпочитая ей лошадиные дозы алкоголя. Даже во времена своих вояжей на Ямайку, французский кремень не поддался искушению испробовать богатейшее меню местных gyilty pleasures. Как тут не вспомнить незабвенного князя Мышкина (х/ф «Даун Хаус», 2001) и его слова: «Нет, спасибо, меня и так прёт. Наяву, без всякого компота».

С другой стороны, Генсбур всегда писал много музыки для кино. На стыке 60-х и 70-х он отметился как актёр и композитор в нескольких картинах европейской психоделической волны. В фильме 1970 года «Cannabis» Серж расхаживает в роскошной шубе, занимается наркотраффиком, стреляет в размалёванного трансвестита, раздаёт тумаки обдолбанным хиппи, влюбляется в андрогинную принцессу Джейн, и в финале ловит пулю от напарника, предсказуемо оказавшегося гнидой.

Одна из музыкальных тем фильма называется «Danger», она звучит в сцене, где скользкий лохмач шепчет на ухо красотке Джейн: «Вдохни поглубже и выдыхай на счёт пять». Вкрадчиво-эротичный фанковый грув, солирующий элетроорган - все эти приёмы хорошо знакомы по великому альбому «Histoire De Melody Nelson» (1971). Вероятно, причина в том, что и на саундтреке «Cannabis», и на пластинке про рыжую девочку Мелоди с Сержем работал один и тот же аранжировщик, Жан-Клод Ванье. Более того, некоторые источники именно Ванье называют настоящим автором «Danger».

Подробным анализом трека 50 Cent «High all the time» пусть занимаются люди, что называется, «в теме». На первый взгляд, это борзый рэпак про крутые джойнты, крутые тачки, крутых ниггеров со стволами и прочие сказки Бронкса, Квинса и иных суровых районов. Всю эту гангстерскую браваду селекционер DRA'man грамотно завернул в фольгу генсбуровской психоделии и получил на выходе товар превосходного качества.

«Улётное дерьмо, чувак!» - сказал бы какой-нибудь гарлемский ценитель прекрасного. И это тот редкий случай, когда добавить здесь совершенно нечего.

Доктор Уильям С. Верховцев

Луис Бунюэль, постеры к фильмам (Часть 8) / Luis Buñuel - Posters (Volume 8)

Часовой, Тревога! (1937) / ¡Centinela, Alerta! (1937)

Большое Казино (1947) / Gran Casino (1947)

Забытые (1950) / Los Olvidados (1950)

Сусана (1951) / Susana (1951)

Дочь Обмана (1951) / La Hija del Engaño (1951)

Бездны Страсти (1954) / Abismos de Pasión (1954)

Робинзон Крузо (1954) / Robinson Crusoe (1954)

Попытка Преступления (1955) / Ensayo de un Crimen (1955) / Estasi di un Delitto (1955)

Это называется зарей (1956) / Cela s’appelle l’aurore (1956)

Лихорадка приходит в Эль Пао (1959) / La Fièvre Monte à El Pao (1959)

Тристана (1970) / Tristana (1970)

Призрак Свободы (1974) / Le Fantôme de la Liberté (1974)

Charles Bukowski Photo by Michael Montfort

Я никогда не считал писательство трудом. Сколько помню, этот процесс всегда протекал гладко: настрой приемник на передачу классической музыки, зажги сигарету, открой бутылочку. Дальше в дело вступает машинка. Я при всем этом лишь присутствую.

Участие в этом деле помогало мне тянуть лямку жизни, когда сама она могла предложить слишком мало либо начинала походить на фильм ужасов. Машинка меня выручала, она говорила со мной, развлекала, спасала мою шкуру. Впрочем, затем я и писал — чтобы спастись от дурдома, не высовываться на улицу, убежать от себя.

Одна моя бывшая подружка, помню, раз завопила: «Ты лакаешь, чтобы убежать от реальности!»

— Конечно, дорогуша, — ответил я.

У меня была бутылочка и машинка. Синицу я держал в руке, и плевать мне на журавля в небе.

Чарльз Буковски, «Голливуд»

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

16 августа 1920 года родился Чарльз Буковски

Эмили Мортимер — Десять любимых книг / Emily Mortimer — Top Ten Books

Emily Mortimer   2003   Photo by Jon Kopaloff

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Чай вприкуску для юной леди со словарём

Настоящей британской розе без разницы где цвести - подойдут и холодная Москва начала 90-х, и вечно неоновый Нью-Йорк начала нулевых. Настоящей британской розе без разницы окружение - подойдут и Мартин Скорцезе с Вуди Алленом, и третий «Крик» с «Розовой Пантерой». Настоящей британской розой нельзя стать, как ни старайся. Ей можно только родиться.

Опубликовано на сайте книжного магазина One Grand (Narrowsburg, New York) - One Grand Books

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

Эммануэль Каррер - «Лимонов» / Emmanuel Carrère - «Limonov»

Лучший набор отмычек, чтобы хоть как-то открыть для себя непостижимую Россию - страну, которой я была очарована с тех пор, как начала изучать русский язык и литературу в школе и университете. История бунтаря, поэта, политика, антигероя и панка Эдуарда Лимонова. Его жизнь намного ярче биографии Владимира Путина, одним из крупнейших апологетов которого Лимонов сейчас стал.

Фёдор Достоевский - «Записки из подполья» / Fyodor Dostoevsky - «Notes from Underground»

Одна из самых радикальных книг, которые я когда-либо читала, «Записки» считаются чуть ли не первым экзистенциальным романом. Размышления отставного чиновника из Санкт-Петербурга, презирающего весь окружающий мир за скуку и рационализм. Главный герой, человек без имени, говорит, например, следующее: «Враньё есть единственная человеческая привилегия перед всеми организмами. Соврёшь – до правды дойдёшь! Потому я и человек, что вру».

Примечание переводчика: Приведённая выше цитата не из «Записок из подполья», а из «Преступления и наказания». Там эти слова произносит Дмитрий Прокофьевич Разумихин.

Джин Стайн - «Эди» / Jean Stein - «Edie»

Книгу Джин Стайн я получила в подарок от парня, в которого была по уши влюблена во времена учёбы в университете. История жизни и смерти Эди Седжвик - очаровательной и надломленной, наивной и искушённой, невинной и сексуальной, королевы сцены и жертвы сцены, музы поколения гениев - Энди Уорхола, Боба Дилана и The Velvet Underground. Я могу бесконечно всматриваться в накрашенные глазищи Эди и пытаться понять её.

Эмили Бронте - «Грозовой перевал» / Emily Brontë - «Wuthering Heights»

Я прочла «Грозовой перевал» в ранней юности, задолго до того, как сама впервые по-настоящему влюбилась. Навсегда запали в душу слова Кэти: «Нелли, я и есть Хитклиф! Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как некто, за кого я радуюсь больше, чем за самое себя, — а как всё моё существо». Бронте написала самый страстный роман про извечную романтику и фатальность любви.

Чарльз Диккенс - «Большие надежды« / Charles Dickens - «Great Expectations» 

Моя любимая книга. Отец обожал Диккенса, я росла на его книгах и прочла их все без исключения. Это история мальчика-сироты, который так сильно хотел пробиться в высший свет, что на этом пути калёным железом выжег в себе всё человеческое. Сцена, где молодой Пип играет в карты с ледяной и жестокой Эстеллой, навсегда отпечаталась у меня в памяти.

Энн Пэтчетт - «На пороге чудес» / Ann Patchett - «State of Wonder»

Это женский вариант «Сердца тьмы», действие происходит в амазонском тропическом лесу. Здесь вам и готика, и смешные моменты, и хоррор, и глубина, и провокация. Марина Сингх, немолодая ученая-фармаколог из Миннесоты, едет на поиски своего учителя, который исчез, изучая женщин амазонского племени. Те добавляют в еду галлюциногенную кору волшебного дерева и в плоть до восьмидесяти лет сохраняют возможность рожать детей. Книга Пэтчетт - блестящее исследование женских комплексов по поводу старения, она помогает найти свои плюсы даже в этом неприятном, но неизбежном процессе.

Уильям Стейг - «Говорящая косточка» («Удивительная косточка») / William Steig - «The Amazing Bone»

Стейг писал и иллюстрировал лучшие американские книги для детей. Я люблю юмор, изысканность и чистую романтическую сладость этих уникальных рисунков и рассказов. Главные герои его книг (в данном случае это свинка по имени Перл и её подруга, говорящая волшебная косточка) чудесным образом сохраняют умение грустить и удивляться. Они романтические мечтатели, которые жаждут большего в окружающем их странном мире. Я с удовольствием читала эти истории своим детям.

Джессика Митфорд - «Достопочтенные и бунтари» / Jessica Mitford - «Hons and Rebels»

Джессика Митфорд принадлежала к легендарной семье английских аристократов. Старшая из её сестёр, Нэнси, стала известной писательницей. Другая, Диана, вышла замуж за Освальда Мосли и вместе с ним угодила в тюрьму за симпатии к Гитлеру. Ещё одна сестра, Дебора, стала герцогиней Девонширской. Ну а Джессика выросла убеждённой коммунисткой, она сбежала с племянником Черчилля Эсмондом Ромилли в Испанию, чтобы принять участие в разгоревшейся там гражданской войне.

Лучшие фрагменты книги Джессики Митфорд - воспоминания о детстве. Их бедная мать, отчаянно желая образумить своих непослушных девочек, заставляла их каждую неделю записывать в тетрадь денежную смету при доходе в 200 фунтов в год. Старшая сестра Нэнси в графе «Расходы» писала: «199 фунтов - Цветы»

Владимир Набоков - «Лекции по русской литературе» / Vladimir Nabokov - «Lectures on Russian Literature»

Очерки Набокова о русской литературе блестяще остроумны и направлены против предрассудков. Он любит Гоголя и ненавидит Достоевского, считая, что тот слишком злоупотребляет элементами сенсационной журналистики. В частности, Набоков пишет: «Достоевский писатель не великий, а довольно посредственный, со вспышками непревзойденного юмора, которые, увы, чередуются с длинными пустошами литературных банальностей».

Мюриэл Спарк - «Девушки со скромными средствами» / Muriel Spark - «The Girls of Slender Means»

Роман начинается фразой «В далеком 1945-м году все достойные люди в Англии, были бедными – за небольшим исключением». Действие разворачивается в женском пансионе «Клуб принцессы Тэкской». Главные героини живут, влюбляются и пытаются устроить свою личную жизнь посреди покорёженного бомбёжками послевоенного Лондона.

Я люблю книги Мюриэл Спарк за остроумие и элегантный стиль. Когда я была совсем юной, мы познакомились с ней в Италии. Помню, Мюриэл тогда сказала: «Всё, что тебе нужно в ближайшие десять лет - это хорошо высыпаться и ходить на вечеринки».

Emily Mortimer   2012   Photo by Catherine Servel

Читать оригинал