13 Famous Albums Of No Wave.

Автор - John G. Doe

Посмотреть все материалы этого автора

Старожилы помнят, а не-старожилы, вероятно, предполагают, что некогда музыка была исключительно доброй, милой и положительной. Все имеет тенденцию меняться в худшую сторону, так случилось и с музыкой, которая со временем стала столь же опасной вещью, сколь нервно-паралитические газы, противопехотные мины и прочие атрибуты высокоразвитой цивилизации.

До британского панк-взрыва тематика музыкальных произведений в худшем случае была нейтральной, своего рода вещью в себе, вроде высоколобого авангарда или фри-джаза, но решающим шагом в привнесении агрессии в музыку стали небезызывестные события в туманном Альбионе в конце 1970-х, а равно и — на другой стороне Атлантики — в Нью-Йорке.

С визита уже тогда маститого музыканта и продюсера Брайана Ино по локальным панк-сборищам и начинается история движения, которое не считало себя движением, — No Wave. Объединяло участников No Wave только одно — нигилизм и тотальное отрицание существующей реальности, а в музыкальном плане — отсутствие каких-либо канонов в качестве основы; прочее же было индивидуальным буйством фантазии, которая у каждого проявлялась по-своему.

Глухой электронный грохот Suicide, атональный шум Mars, лютый гитарный скрежет Teenage Jesus and The Jerks, фри-джазовые импровизации James Chance & The Contortions и тяжелый панк-джаз Blurt — используя различные методы, музыканты интепретировали и преломляли явно неудобную для них реальность, то ли создавая её правдивый портрет, то ли бросая ей вызов своим неконформным поведением.

По иронии судьбы, годы спустя такая неконформность стала вполне обычным явлением, а в некоторых моментах даже респектабельным, творения представителей стиля пусть нерегулярно, но переиздаются, обогащая звукозаписывающие компании, что же до «не-волны», то, несмотря на давнее желание музыкантов быть вне всяких рамок, все они уже давно и надежно упакованы в общий стиль, в эдакую коробочку с надписью «No Wave», некогда ругательной, а ныне — всего лишь притягивающей меломанов и историков от музыки.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Suicide - Suicide (1977)

Дуэт Алана Веги и Мартина Рева во многом заложил основу для No Wave, хотя строго говоря, к движению не относился: была какая-никакая мелодика, да и средства экстремальными нельзя было назвать.

Тем не менее, дебют Suicide оказался своего рода прорывом, продемонстрировав, что для того, чтобы быть панком, не нужно терзать гитары тремя аккордами, достаточно убийственного синтезаторного гула и шаманствующего вокалиста.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Various Artists - No New York (1978)

С этого сборника все и начиналось: набрав в вышеупомянутом рейде по клубам музыкантов (а в числе оных оказались Mars, James Chance & The Contortions, Teenage Jesus and The Jerks и DNA), Брайан Ино с трудом загнал эту неподатливую толпу в студию, чтобы они хоть что-нибудь записали.

Впоследствии, все они прокляли тот день, поскольку посчитали и запись, и сам факт записи, делом неудачным и ненужным, тем не менее, остался документ эпохи, первый верстовой столб No Wave и — идеальный промо-сборник для знакомства с динозаврами стиля.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Rosa Yemen - Rosa Yemen EP (1978)

Не одними американцами, впрочем, обошлось дело: француженка Лиззи Мерсье Деклу еще в 1975 г задружилась с Патти Смит и Ричардом Хеллом, в то время иконами нью-йоркского авангарда, а двумя годами позже и вовсе переехала из родных пенатов, посетила множество концертов и прониклась.

Результатом стала её пусть недолгая, но крайне живописная музыкальная карьера, а дебютом — этот ЕР, выпущенный под именем йеменской розы совместно с гитаристом Д.Дж.Барнсом. Эти 6 треков, уложенные в 9 минут — одна из лучших пластинок No Wave благодаря не столько агрессивности звучания, сколько оригинальности.

Абстрактный гитарный стрёкот, постукивания ногами и эмоционирующая в широком вокальном и лингвистическом диапазоне Деклу — явление незабываемое.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Teenage Jesus and The Jerks - Everything (1995)

В 1977 году Лидия Ланч не была такой как сейчас, прожженной и пропитой трущобной хищницей с безуминкой в голове, в своем творчестве легко сочетающей поэтические речитативы, суровый нойз-рок и коктейльный джаз, а вполне себе 16-летней школьницей, сердце которой, говоря сакраментально, требовало перемен.

Перемены случились, благодаря ним г-жа Ланч сейчас практически идеальный пример, как из человека сделать арт-объект во всех смыслах, а тогда она просто хотела самовыразиться, для чего и собрала группу Teenage Jesus and The Jerks, которая из всех проектов No Wave была ближе всего к панк-року, пропуская и так не особо гладкий гитарный звук через мясорубку примочек, превращающих его в лютый скрежет.

Собственно, что-то такое она делает и сейчас, только благозвучнее, под именем Big Sexy Noise.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Mars - 78+ (1986)

Проект Mars был создан в 1975 г. вокалистом Саммером Крейном; вскоре трубач Марк Каннингэм стал основным генератором идей в группе. В течение 1977-78 гг. группа записывает несколько мини-альбомов и синглов, и, в общем, на этом их дискография и заканчивается.

Собранные по сусекам студийные записи, лайвы, ауттейки и демо неоднократно переиздаются в последующем, сохраняя для истории неоднозначное творчество иконы No Wave.

Впрочем, почему же неоднозначное — творческая концепция No Wave состоит в том, что нет никак творческих концепций, а только сиюминутное, которое может выражаться всеми доступными средствами. Из доступного участники Mars пользуются пещерным нойзовым грохотом; он и вокальный рев всех участников группы и составляет основу саунда группы.

Первобытный шаманский ритм задает вектор движения, рвущие динамики атональные гитары напоминают электросварку, отсутствие минимальной мелодии (тоже отрицаемой) — музыка Mars как панцер-дивизия вермахта, мрачная и беспощадная, своим лязгом проносится по ушам и мозгу слушателя.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Theoretical Girls - Theoretical Record (1978-1981) (2002)

Теоретически девушки, а практически — вполне себе мужики.

С именем гитариста и композитора Гленна Бранки тесно связана история авангардной музыки конца прошлого века, его своеобразный «минимализм», построенный не на количестве музыкальных средств, а на экономном использований мелодий, со временем стал визитной карточкой No Wave: двухаккордный гитарный грохот и поныне ассоциируют с этим движением.

Свои идеи Бранка опробовал и откатал в своем первом проекте Theoretical Girls, основанном сразу по переезду в Нью-Йорк, который за три года существования вполне смог уместиться на двух стульях одновременно, играя энергичный и вполне стандартный панк-рок нестандартными средствами превращенный в шумовой авангард.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

DNA - DNA On DNA (2004)

Еще одно громкое имя в современной экспериментальной музыке, Арто Линдсей, в конце 70-х был скромным бразильским эмигрантом, влившимся в андеграунд Восточного побережья и привнесшим в него влияние латиноамериканской музыки.

Созданный им проект DNA отличался особым саундом: на грубом и жестком ритме свободно разгуливали гитарные импровизации, зачастую бессодержательные, не особо шумовые, но весьма хаотичные (вледствии принципиального отсутствия настройки), навеянные черным фанком и боссановой, а сам Линдсей со своим пронзительным блюзовым вокалом больше не пел, а изрыгал мантры, словно одержимый всеми бесами сразу.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

James Chance & The Contortions - Buy (1979)

На рубеже 80-х в особой нью-йорской дивизии сумасшедших особого некомплекта никогда не наблюдалось, но среди прочих особенно выделялся безумный саксофонист Джеймс Ченс, он же Джеймс Уайт (IRL Джеймс Сигфрид), который в составе данной дивизии мог претендовать если не на должность командира, то на роль главного разведчика точно.

Приехав в Нью-Йорк, Ченс быстро стал звездой местной авангардной сцены, чему немало поспособствовали его экстравагантный гардероб, страстная любовь к фри-джазу и желание помахать кулаками и порушить.

Поиграв с Teenage Jesus & The Jerks Лидии Ланч и собрав группу The Contortions, Ченс записывает дебютный альбом «Buy», который сразу стал культовым в художественной среде, а ретроспективно — одной из важнейших пластинок жанра No Wave.

Любовь Ченса к черному саунду и обусловила звучание James Chance & The Contortions: это диссонантный, крайне хаотичный и по-хорошему сумасшедший панк-джаз, изрядно насыщенный упругим фанковым ритмом, ну и, естественно, увешанный дикими саксофонными запилами. Собственно, запилы как ничто другое символизируют характер самого Ченса, а через него — и звучание группы.

По слухам, на заре карьеры он часто любил прорываться на сцену во время выступления левых групп и скрашивать их унылый и скучный, по его понятиям, сет-лист шизофреничными саксофонными соло, от чего получал моральное удовлетворения для себя и зрителей, а также тумаков от музыкантов.

В дальнейшем традиция тумаков продолжилась и на собственных концертах, которые часто начинались провокативным поведением Ченса, а заканчивались дракой с аудиторией.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Bush Tetras - Boom in the Night (1995)

Женское крыло No Wave, а равно и продолжение традиции использования фанка представляет квартет Bush Tetras.

Их можно назвать одними из первых звезд стиля в коммерческом понимании: поднявшись на клубных выступлениях, Bush Tetras изрядно наделали шуму, несмотря на то, что выпустили всего несколько EP и пару кассет с прифанкованной танцевальной музыкой.

Они дебютировали в 1980 году с EP «Too many creeps», заглавная песня с которого стала их самым лучшим хитом; песня достигла даже танцевального чарта Биллборда, постоянно крутилась в клубах и пережила десятки ремиксов.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

The Birthday Party - Prayers on Fire (1981)

Зеленый континент одарил нас множеством хороших музыкантов, но вот эти, сами понимаете, одни из лучших и самые знаменитые.

Переехавший в Лондон оркестр креативных наркоманов Boys Next Door под руководством Николаса Эдварда Кейва ничего нового, однако, не позаимствовал на культурной европейской почве, наоборот — привнес свои немалые влияния.

Утробный гул австралийского пост-панка, замешанного на блюзе и локальных традициях, генетически никак не был связан с нью-йоркским движением No Wave, но при этом вполне был им — видимо, идеи носились в воздухе по обе стороны Тихого океана.

Сменив название на The Birthday Party, Кейв и компания записывают под этим именем самые важные ранние работы, беспощадно смешивая в своем саунде хаотичный арт-панк и шум, облагороженные диковатой вокальной харизмой Кейва.

*   *   *   *   *   *   *   *   *

Blurt - Blurt (1982)

Альт-саксофониста Теда Милтона, в общем, я считаю самым адским джазменом во всей истории музыки, а сконцентрированный вокруг него проект Blurt — одним из лучших проявлений панк-джаза, приближенного к No Wave.

Blurt можно описать парой фраз: неистовый рёв и дикие саксофонные импровизации.

Несмотря на то, что с подобными дефинициями ассоциируется только первобытное состояния, музыка Blurt имела в себе определенную культурную составляющую: похожая на James Chance & The Contortions, группа в качестве основы имела импровизационный джаз Джона Зорна и Орнетта Коулмена, а глуховатая и агрессивная ритм-секция отсылала к This Heat.

Дебют, переизданный в 2009 году с синглами, исчерпывающе демонстрирует творческий метод Милтона, пусть и диковатый по нынешним временам, но безмерно обаятельный.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Sonic Youth - Bad Moon Ricing (1985)

Sonic Youth вообще не нуждаются в представлении, но в рамках данного дискурса стоит пояснить: корни группы глубоко уходят в No Wave (участники группы, Тёрстон Мур и Ли Ранальдо в свое время активно поиграли с Арто Линдсеем из DNA, например), и именно они стали своего рода популяризатором движения, которое в их трактовке превратилось в шершавый импровизационный рок.

«Bad Moon Rising» можно назвать концом эпохи движения: в отличие от шумовых экспериментов на мини-альбоме «Confusion Is Sex», здесь Sonic Youth сместились в сторону концептуального рока, звучащего пусть и мягче, но все же еще не совсем уютно.

Всё меняется — и «Bad Moon Rising», как благородный сплав старой идеи и новых веяний, является концом старого No Wave и началом нового.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

UT - In Gut's House (1988)

Вот она, долгожданная аннигиляция: нью-йоркское женское трио UT, впоследствии перебравшееся в Лондон и тусовавшееся с The Fall и The Birthday Party, на дебюте 1985 года «Conviction» и последующем альбоме «In Gut’s House» (1988) последовательно смешивают панк-рок, пост-панк, новую волну и No Wave.

Казалось бы всё, конец, но делают девушки это столь обаятельно, что таким могильщикам с No Wave стоит только радоваться.

Разденься для убийцы / Nude per l`assassino / Strip nude for your killer (1975)

 

Режиссёр: Андреа Бьянки. В ролях: Эдвидж Фенек, Нино Кастельнуово, Феми Бенуccи, Зольви Штубинг, Аманда, Франко Диоджене, Лучио Комо, Эрна Шурер

Некая девушка-модель решилась на аборт, но все пошло кувырком и она умерла прямо на операционном столе. Врач и его знакомый фотограф Карло пытаются выдать это за несчастный случай.

Через некоторое время в городе начинает орудовать таинственный убийца в мотоциклетном шлеме. Все свое внимание убийца сосредоточил на модельном агентстве "Альбатрос", где работает Карло. Сотрудники агентства погибают один за другим...

Этот фильм - причудливая смесь Giallo и Sexplotation, двух жанров, которые буйным цветом расцвели в Италии в семидесятые. И если Ардженто, Мартино и Фульчи в своих фильмах больше места уделяли патологии и саспенсу, то Андреа Бьянки был настроен по отношению к обычному зрителю намного более дружелюбно.

Эта его работа заметно проигрывает лучшим образцам Giallo в интриге и логике поступков - Бьянки был ремесленником, а не визионером. Лучшая характеристика фильма - представьте, что было бы, если Джесс Франко в 1975 году сделал фильм по мотивам Шести женщин для убийцы Марио Бавы.

Феми Бенусси и Нино Кастельнуово - Ты сними, сними меня, фотограф...

Бьянки до краев переполнил фильм телами итальянских красавиц. По моему, ни одна героиня не избежала участи пройтись перед зрителем в чем мать родила. При этом картина не переходит грани допустимого, и смотреть на синьорин - одно удовольствие.

К тому же складывается впечатление, что все работницы агентства отовариваются в одном и том же магазине женского нижнего белья...

Эдвидж Фенек - Два бездонных океана глаз..

Главная приманка фильма - это безусловно Эдвидж Фенек. Семидесятые были ее временем. Глазастая и до невозможности сексуальная Фенек без остановки снималась как в легких эротических комедиях, так и в Giallo.

Как я уже говорил, картина Бьянки являет собой смесь и того, и другого. У Фенек здесь необычно короткая прическа, да и роль ей досталась неплохая - в общем любителям этой актрисы есть на что посмотреть.

Пройдемся по другим персонажам. Роль бабника-фотографа Карло играет звезда "Шербурских Зонтиков" Нино Кастельнуово.

Его герой не обременен большим умом, но обаятелен и не вызывает раздражения. Весьма примечательны диалоги Карло с героиней Фенек Магдой про то, какой кофе лучше пить - с молоком или без.

Общеизвестен факт, что Квентин Тарантино является большим фанатом Эдвидж Фенек и собрал полную коллекцию ее фильмов. Так вот, мне кажется, что и убийца в мотоциклетном шлеме и диалоги про кофе перекочевали в фильмы Тарантино прямиком отсюда.

Очень колоритная пара получилась из хозяйки "Альбатроса" Гизеллы и ее похотливого мужа-импотента. Этот пузан, похожий на писателя Дмитрия Быкова, затаскивает наивных дурочек-моделей к себе домой и пытается их изнасиловать. Однако мужик терпит постыдное фиаско и долго бродит по дому в мощнейших белых труселях с резиновой бабой в руках и приговаривает - "только с тобой у меня все получается".

Его супруга переключилась на женщин и не пропускает ни одной юбки в своем агентстве. В ее постели быстро оказывается новенькая модель в исполнении шикарной Феми Бенусси. Стоит отметить, что ранее героиня Феми уже прошла через койку фотографа Карло. У Карло так же связь с его ассистенткой Магдой.

И лишь один престарелый педераст Марио уже не ищет кому бы присунуть. В общем, Италия во всей ее красе...

Из этого сборища весьма сомнительных личностей до финала доживает буквально пара человек. Кто - не скажу, смотрите кино и сами все узнаете.

Композитор Берто Писано написал к фильму отличный лаунжевый саундтрек, еще лет 10 назад подобную архивную музыку переиздавали пачками.

Любопытный факт - и Феми Бенусси и Эдвидж Фенек ранее снимались у отца жанра Giallo Марио Бавы. Феми - в Топоре для новобрачной, а Эдвидж - в Пяти куклах для августовской луны. Оба фильма вышли в одном и том же 1970 году. Однако встретились в одном кадре эти две знойные красавицы только спустя целую пятилетку.

Несколько слов нужно добавить и про дальнейшую судьбу режиссера Андреа Бьянки. Забавно, но если перевести его имя и фамилию на русский, получится Андрей Белый. Итальянец не скупясь наградил бабника-фотографа Карло, которому "любая даст", фамилией Бьянки.

Наверное, Разденься для убийцы это лучшее, что он снял. Далее последовала скандальная "Малабимба" - в титрах остроумный синьор Бьянки обозначил себя как Эндрю Уайт. Фильм весьма напоминает работы испанца Франко - замок, монахиня, молоденькая девочка, злой дух и много сцен на грани (и за гранью) порно.

Дальше мода качнулась в сторону зомби и наш герой отметился безобразным и бестолковым творением "Могильный холм" (1980). Извините меня, фанаты мясных хорроров, но зрелище это крайне унылое. Я сам люблю Фульчи и Ромеро, фильмы которых здесь ободраны как липка. Лучше уж пересмотреть оригиналы.

Ну а после "Холма" Бьянки и вовсе переключился на съемки порнофильмов.

Однако вернемся в 1975 год к предмету нашего сегодняшнего интереса.

Если вы любите фильмы, где есть саспенс и неожиданные повороты сюжета, не факт, что вам сюда. Фильм Бьянки сильно уступает образцам жанра, он скорее предназначен всем любителям европейского винтажного кино "с перчинкой".

Доктор Уильям С. Верховцев

Наталья Медведева - Интервью (1995).

 

Старинное и редкое интервью певицы и писательницы Наталии Медведевой. Во всяком случае, ни на одном ресурсе, посвященном Медведевой, я этой публикации не нашел. Пришлось восполнять пробелы.

В тексте имеются явные неточности, но я ничего менять не стал.

Беседовала Елена Левина. Опубликовано в газете "Комсомольская Правда" 15 декабря 1995 года.

Представляю, как она может шокировать своей на редкость экстравагантной внешностью. Нездешним лицом - с резким овалом и жестким росчерком скул. Хрипатым голосом - заезжей французской певички. Манерами с налетом пошлости и кокетства. Женщина-вамп с повадками дикой, грациозной кошки. От ее коготков на всякий случай хочется держаться подальше.

Когда она вышла на мой звонок, я онемела. Дверь открыла изящная - под 180 сантиметров - жгучая брюнетка с нагло выбритым виском: "А по-моему забавно, правда?"

- Наташа, это что - тоже способ самоутверждения?

- Мне не нужно было самоутверждаться, я родилась в Питере. И всегда чувствовала себя принадлежащей городу с имперскими площадями и дворцами. Вот она - я! Иду по Невскому, и все смотрят. Мое рождение совпало со смертью отца. Я всегда была избалованным и любимым ребенком. Хорошенькая, красивенькая. И в маминых воспоминаниях я выгляжу какой-то сумасшедшей, которая все время прыгает, пляшет, песенки поет, стишки рассказывает и говорит: "Хлопайте, хлопайте...". Но, наверное, с возрастом у меня возникла внутренняя обида на то, что я вся свелась только к этому.

- На Западе Вы были манекенщицей, певицей, опубликовали несколько книг. А в России больше известны как жена Эдуарда Лимонова. Почему?

- В России в этом году вышло несколько моих романов - "Отель Калифорния", "В стране чудес", "Любовь с алкоголем", "Моя борьба". Все - в ужасных бульварных обложках. И без всяких серьезных рецензий. Хватит рекламировать мою личную жизнь. Я ее и так уже отрекламировала в своих собственных произведениях. Больше, чем хотела сказать, никто уже не скажет. А мне говорят: "Ой, рецензия - это же так ску-у-чно...". Так это смотря как писать. Кишками все должно делаться...

 

- Свои книги Вы именно так и делали?

- Писала эмоционально, страстно, и по крайней мере о том, что действительно волновало. А Владимов, Гладилин, Войнович и даже Аксенов - это все одна серия. Старо, архаично, скучно и неинтересно. Хотя Аксенов - как мужик и как человек - наверное, очень даже неплохой. Он прислал мне в Париж восторженное письмо по поводу моей первой книжки "Мама, я жулика люблю". Главный герой не был диссидентом и не пытался взорвать Советский Союз. А просто рассказывал историю, которая могла произойти с кем угодно в какой угодно стране. Первая любовь, подросток.

Только не надо все описанное мной воспринимать буквально. На Западе вопросов "А в самом ли деле Вы спали с тем-то и так-то?" не задают. Сексуальная тема - это просто способ выхода на иной уровень общения. Интимные отношения, несмотря ни на что, остаются самыми честными.

- А как насчет детей?

- У меня возникали серьезные мысли - иметь ребенка или не иметь. Просто побоялась. Представила себя совершенно безумной мамашей. От этого и ребенку было бы плохо, и мне. Если бы у меня был сын, то я бы с ним спала. Абсолютно точно. Это была бы жуткая, истеричная, сумасшедшая любовь: "Моё, не отдам!". А дочь я бы, наверное, убила. Из ревности.

Неожиданно отворилась дверь, и возник некто. Красивый, обаятельный, юный. Сергей Высокосов, солист "Коррозии металла". Он же - хозяин скромной однокомнатной квартиры, в которой не так давно поселилась Наталья Медведева. Молодой человек вежливо поздоровался и удалился на кухню. Наталья - счастливая и смущенная - выпорхнула за ним. Пошептаться. 

- Судя по тому, какой бурной была ваша жизнь, встряски, скандалы и прочие неординарные ситуации были необходимы для самовыражения в творчестве?

- Вообще-то радоваться и получать кайф от интеллектуального труда не многим дано. Легче получать удовольствие от физических действий в той же постели. Ощущение себя Богом, вершителем мира легче всего достигается во время оргазма.

- Но от этого тоже быстро устаешь.

- Это потому, что за этим процессом не следует никаких ответов на вопросы. Все остается, как и прежде. И вы возвращаетесь в исходную точку отсчета - к самому себе.

- Подозреваю, что Ваш талант самовыражения распространялся не только на музыку и литературу. Страсть, любовь и постель - всем нам это зачем-то нужно. 

- Это всегда бесконечный поиск себя в ком-то, через кого-то. Поиск так называемой родной души, чтобы найти в ней собственное отражение и слиться. Стать одним целым. Ради этого ощущения, наверное, можно умереть.

- Можно. Если не пытаться искать в каждом мужчине родственную душу. А иначе всей жизни не хватит. В вашей случалось много мужчин?

- Никогда не жила иллюзиями. Могла четко и трезво оценивать людей. Даже тех, к кому испытывала много эмоциональных и страстных чувств. И вообще у меня интуитивное отношение к людям. И я, как говорят, "чую" тех, с кем становлюсь близка. Со стороны это, наверное, выглядит ужасно, когда он и она принюхиваются друг к другу и смотрят волками. И все думают - зачем такая пара создается...

Не знаю, как выглядело со стороны то, что происходило во время интервью. Зацепившись взглядами, мы откровенно изучали друг друга. Принюхивались. Бессовестно просчитывая - на что способна каждая из нас. Идеальная линия ног, шикарный разворот бедра, едва прикрытого тряпочкой шорт, - все это могло наповал сразить любого мужика. И зацепить даму. И сбить ее немножечко с толку. Кажется, к интервью Наталья Медведева подготовилась серьезно.

- Наташа, а, кстати, кто в доме посуду моет?

- Сережа моет. Жаль, что он он недавно сбрил бороду и внешне сильно изменился. Сергей Высокосов человек очень страстный. У него есть свой артистический образ. Вот на стене фотография - такой он на сцене. А в жизни он совсем другой. Разговаривает очень тихим голосом. Вежливый. Спокойный. Уравновешенный. И с интересами, которые показались бы очень странными его поклонникам и фанатам. Сергей серьезно увлечен эзотерическими чтениями.

- Это ничего, что мы его прогнали на кухню и он там бедненький один сидит? У вас с ним это серьезно?

После долгой паузы и выразительного взгляда, коим Наталья буквально вдавила меня в кресло, вопросов можно было уже не задавать и выключать диктофон.

- А вы думаете, что у меня была очень серьезная влюбленность в жизни с Лимоновым? Да, тринадцать лет вместе - ну и что? В материальном плане это была ужасно нестабильная и бедная жизнь. Да и в отношениях у нас не было чего-то ровного. И не должно быть по-другому. Это для большинства - поженились, и всё. А для меня это смерти подобно. Человек сам меняется, так почему это не должно отражаться на совместной жизни с кем-то? Только тогда возможны новые повороты.

- Хорошо, когда остается время на эксперименты, но время идет. Вам не страшно стареть?

- Конечно, это не очень симпатично - лет в шестьдесят посмотреть на свою фотографию в тридцатилетнем возрасте, а потом на себя в зеркало: "Какой ужас!". У меня есть способ отвлечения от этих мыслей. Я всегда думаю, что в крайнем случае можно покончить с собой. И эта мысль очень помогает, если на ней, конечно, не зацикливаться, не развивать. Это выход. Спасение. Особенно когда уже ничего не помогает. Думаешь - ну ладно, черт с ним! Если уж ничего не получится, покончу с собой.

- Но пока, кажется, получается...

- Я уж не знаю, может Лимонов накаркал. Только, когда я ушла, он меня проклял. Сказал, что это мой крах и чтоб я сдохла. И чтоб вообще у меня ничего не получилось. И у меня действительно последнее время полоса непрухи жуткой. В отличие от моих личных отношений, моя общественная деятельность - в ней очень много неудач. Когда пытаются организовать мое выступление, говорят - ну кто же на неё придёт?

- На Западе все было иначе, и на Медведеву собирались толпы?

- Я работала в знаменитых и престижных заведениях. И описывала иронично и цинично тот же ресторан "Распутин". Но на самом деле это не забегаловка, а шик, блеск. Оркестр - 20 человек, артисты выходят один за другим все в шикарных нарядах. И всё в стиле декаданс, в легкой дымке, и глаза у дам поблёскивают. Мечта любой женщины - возлежать в бархатном платье и с длинным мундштуком, и чтобы мужики вокруг - штабелями. И я возлежала. На рояле. В Лос-Анджелесе, в ресторане "Эрмитаж". Исполняла французские песни, английские блюзы. Но сейчас мне неинтересно петь чьи-то песни.


- О Вас говорят много разного. Что у Медведевой - второй жены Лимонова - была интимная связь с первой - графиней де Карли (Козловой - Щаповой). Это правда?

- Не вижу в этом ничего криминального. Скорее это было любопытство вперемешку с ревностью, завистью. Елене был посвящен роман и много стихов. А мне - ни одного. Лимонов не так давно спросил: "Когда вернешься, не надоело ещё?". Я ему предложила - сделай что-нибудь героическое, посвяти мне номер своей "Лимонки". А насчет Елены - да, было. И она пошла на это с большой радостью. Думаю, что мы с Эдуардом были самыми яркими персонажами в её жизни.

- Вы в России уже год. За это время уже сложились какие-то устойчивые привычки?

- Одно дело жить во Франции и сидеть дома, и совсем другое - здесь. У нас даже стола лишнего нет. Только раздвижной, на кухне. Зато вон у Сергея сколько всякого барахла в квартире. Провода какие-то... Ужас! Здесь представить себя пишущей роман? Какой, зачем? Кто его будет издавать? Литературный рынок в России - это обычный "привоз". Одесса-мама. Здесь трудно обеспечить гарантированный заработок. Что, я на работу ходить, что ли, буду? И сколько мне за это будут платить? Всё урывками - там напечатаешь, здесь. Всё это не в кайф. Я привыкла к довольно скромному быту, но все-таки стабильному. Надо иметь фортепьяно и нормальную крышу над головой.

- И как же быть?

Громко, в сторону кухни:

- Как быть, как быть. Надо грабить банки. Вот Сергей как раз идет тренироваться. Ехать во Францию? Но меня там долго не было, потерялись все связи. Необходим начальный капитал, чтобы выжить. Как мы живем здесь? Мы едим мало мяса, слава Богу. И совсем не едим сала. Так и передайте Лимонову...

Наталия Медведева умерла в 2003 году. Ей было 44 года

"Карлхайнц Штокхаузен - 13 молитвенных жестов". Интервью. / Karlheinz Stockhausen - Interview (2007).

Автор - Ян Смирницкий. Опубликовано в газете "Московский комсомолец" 15 марта 2007года.

"Твоя музыка всегда в моих ушах, я схожу от нее с ума!" - восклицал Мик Джаггер, да что там... вся прогрессивная западная попса была в шоке от экспериментов Штокхаузена 60-70-х гг. "Битлз", желая обрести иной имидж, неоднократно предлагали ему совместные проекты. И всякий раз следовал категорический отказ: "Мне не нужна популярность, мне нужно качество музыки!" И никакой коммерции. Но, несмотря на отказы, Леннон и Маккартни в 1967-м помещают фото Штокхаузена на обложку своего "Сержанта Пеппера" в сотне самых знаменитых людей XX века (верхний ряд, 5-й слева)...

Критики называли его дьяволом и шарлатаном; слова Губайдулиной - "этого циника для меня не существует", Шнитке, напротив, говорил, что не знает ничего более высокого, чем музыка Штокхаузена. С 1951 года он питал идеями весь музыкальный мир, создавая новый язык, и равного ему до сего дня не было и нет.

Дэвид Суинделз - "И на седьмой день ..."

IAN BROWN

Опубликовано в журнале "Ровесник" №1 в 1991 году.

Наверное, это первая публикация в отечественной прессе, касающаяся того, что происходило в Манчестере на рубеже 80-х и 90-х годов. Как говорится, взгляд изнутри.

Текст был мной слегка подредактирован, в основном это касается названий групп. Рука не поднялась только на "Мистера Энтони Г. Уилсона" (Тони Уилсон, если кто не понял). Всех заинтересованных отсылаю к фильму Майкла Уинтерботтома "Круглосуточные тусовщики" ("24 Hour Party People").

Ну и напоследок - фрагмент интервью Бориса Гребенщикова:

- Наркотики стоит пробовать?

- Ох, это зависит только от человека. От его физического устройства, от морального, от общества, где он живет. Понимаешь, если бы ты жил в Манчестере в 90-е годы, ты не мог бы не попробовать наркотики.

(Журнал "Афиша" №9 (273) 2010 г.)

Сорванной башне Шона Райдера посвящается...

 

SHAUN RYDER - СПАСИБО, ЧТО ЖИВОЙ

Манкунианцы - ибо только безнадежный невежда (американец, конечно) может назвать жителей Манчестера манчестерцами - народ, как выяснилось недавно, веселый. Раньше самыми веселыми считались ливерпудлианцы (жители Ливерпуля) - это когда еще были "Битлз". Потом веселье переместилось в Лондон, что бы там американцы не говорили. И вот теперь - Манчестер.

Начнем с внешнего вида, ибо что важнее всего для простого молодого человека девятнадцати лет? Конечно, штаны. Штаны теперь носят такие, как в конце шестидесятых - штаны пап сегодняшних молодых людей. Папы ведь игрались в хиппи, правильно? Поэтому и штаны были веселенькие, расклешенные от колен до широты чрезвычайнейшей. Штаны и бесчисленные побрякушки должны были означать оторванность от прилизанного и причесанного мира старших. То же, как помнят папы, значили и длинные волосы.

Волосы пап укоротило время, штаны вошли в благопристойные пределы, побрякушки уложены в коробки, коробки отправлены на чердак. Иногда промелькнет ностальгия по временам мира, любви и всеобщего улета - и снова в жизнь. Тощий, оплешивевший хиппарь вызывал у деловитых молодых людей восьмидесятых смех, и только.

Деловитые молодые люди восьмидесятых хорошо сознавали, что потехе - час. И поп-музыка (не рок) восьмидесятых тоже была деловой - холодноватой, изысканной, замкнутой на самой себе. И вдруг в самом что ни есть английском городе творится черт знает что!

Вдоль знаменитых манчестерских аркад прогуливаются молодые люди в расклешенных почти по моде отцов джинсах, увешанные старомодными медальончиками с таким старомодным словом LOVE, волосы - длинны, манеры - дружелюбны, настроение - лучше некуда. Название самой модной группы тоже символично - Happy Mondays ("Счастливые понедельники").

HAPPY MONDAYS

И верно: какого черта грустить, когда можно веселиться? Тем более, что поводы для веселья есть: промышленность Манчестера вновь стала набирать обороты, и отцы города, люди образованные, быстро сообразили, что если у молодых горожан появляются лишние денежки, то лучше, чтобы они тратили их на танцы до упаду, благо деньги возвращаются в городской бюджет. Такая вот веселая городская политика.

А оплотом ее стал уже не очень-то молодой господин Энтони Г. Уилсон. Это он создал самый знаменитый манчестерский клуб Haçienda, это ему принадлежат соседствующие с клубом безалкогольные бары и фирма грамзаписи Factory Recods, где записываются новые звезды местного рока.

Мистер Энтони Г. Уилсон дозволяет толпам веселится до 23.00, запрещает алкогольные напитки, за чем внимательно следят охранники - еще бы не следить, если Haçienda вмещает тысячу триста человек, да присматривает, чтобы в клубе не было наркотиков.

Что же касается посетителей, то они просто в упоении от того, что Манчестер возник вдруг на карте современной попсы. Манкунианцы испокон веку были склонны к бахвальству, теперь же их хвастовство вообще не знает удержу (самая модная надпись на майке - "И на седьмой день Бог создал Манчестер"). Еще бы: местные группы Happy Mondays, The Stone Roses, The Charlatans известны аж в самой Америке (хотя Америка, конечно, провинция, это мы, англичане, усвоили накрепко. Впрочем, некая толика долларов тоже не помешает).

"Шарлатаны" и "Понедельники" помогли СМИ составить представление о новом типе модных молодых людей, которые заимствуют у всех и всего понемногу: у футбольных фанатов - массовость, у курортных клубов (мы, англичане, любим потратить подкопленные за год денежки на теплом Средиземноморском берегу) - праздничную обстановку, у старых добрых хиппи - вольный дух. (Но "сильные" наркотики - Боже упаси! Хотя и в Haçienda ряд неприятностей случался. Да ведь за всеми-то не уследишь, сокрушается Энтони Г. Уилсон.)

THE STONE ROSES

Эти манчестерские группы сумели почувствовать новое настроение: молодой публике надоели холодность и условности восьмидесятых, и хотя нового ничего не придумано, возвращение к проверенному старому, как часто бывает, оказалось весьма кстати. Надолго ли этого хватит? Вопрос, которым во время плясок как-то, как правило, не задаются.

Те же, кто за плясками наблюдает - разные там журналисты и социологи, сделавшие себе деньги на анализе "молодежной культуры", - тоже ничего нового придумать не могут: все то же нудное толковище о том, что "когда хочется гулять круглые сутки, вряд ли стоит говорить о наступлении славных добрых времен".

Странно: почему это взрослые дяди и тети так огорчаются, когда молодым охота танцевать? Они что, должны с утра до вечера производить материальные ценности, а вечером, устав от производства, тоскливо размышлять о несправедливом распределении материальных ценностей? Эти социологи и журналисты разве забыли, что та хипповая "революция на улицах" называлась еще "революцией цветов"? И что никто из "цветочных революционеров" и не собирался с тупым вожделением перераспределять материальные ценности?

Похоже, манкунианцы придумали наконец, чем можно погордится родному городу. И если предмет их гордости столь неизыскан - что ж, по крайней мере они пускают в свою "Хасьенду" всех. Их веселье дружелюбно, а вот этим могут похвастать немногие.

Перевел П. Пономарев.

Персонажи книги "Прошу, Убей Меня!" - Фотогалерея (Часть 3). / "Please Kill Me" - Photos (Volume 3).

Подбор фото  - Вадим "Sonic" Юсов 

Nico & Andy Warhol, 1968


Iggy Pop

Fred Sonic Smith

 

                         Patti Smith                                                            Lou Reed

The Stooges

Ron Asheton

Andrea Feldman, Max's Kansas City   Photo by Anton Perich

Sid Vicious & Johnny Thunders

Chelsea Hotel   October 1978   Nancy Spungen


Персонажи книги "Прошу, Убей Меня!" - Фотогалерея (Часть 2). / "Please Kill Me" - Photos (Volume 2).

 

Подбор фото - Вадим "Sonic" Юсов

The Velvet Underground

The Velvet Underground, 1966 - Nico, Sterling Morrison & John Cale

John Cale & Edie Sedgwick   Photo by Adam Ritchie


The Stooges - LP "Raw Power" (1973)

Dave Aleksander,  The Stooges

Bebe Buell & Stiv Bators

 

                   Johnny Thunders                                          Mick Farren

Iggy Pop & David Bowie


Richard Hell & Voidoids

Tom Verlaine & Patti Smith

Персонажи книги "Прошу, Убей Меня!" - Фотогалерея (Часть 1). / "Please Kill Me" - Photos (Volume 1).

 

Подбор  фото - Вадим "Sonic" Юсов

MC5


Iggy Pop

Dick Manitoba & Iggy Pop


Jim Morrison 1968   Photo by Michael Monfort

New York Dolls

Lou Reed


Nico  1968   Photo by Guy Webster

Johnny Thunders & Sable Starr

CBGB

Patti Smith & Robert Mapplethorpe   Photo by Norman Seeff


Продолжение следует / To Be Continued

Василий Шумов - Десять любимых песен.

Еще один список любимых песен. Выбор музыки - Василий Шумов, он же автор текста. Опубликовано в журнале PLAY №8 (99) в 2007 году.

Блог Василия Шумова - vasilyshumov. com

Подавляющее большинство популярных песен написано по стандартной формуле. Песня состоит из 4-х частей: A-B-C-B-C-D-A-B-C. Формула может слегка варьироваться, но суть дела не меняется. В музыковедении это иногда называется "формой сонаты". Группа Genesis даже назвала одну из своих популярных в 80-е песен "ABACAB" - то есть формулой, по которой была написана данная вещь.

Композитор, имеющий немного таланта и ряд навыков, приобретенных в каком-нибудь музыкальном колледже, или просто набивший руку в сочинительстве, может написать - а точнее, смастерить - приличную песню. Такие вещицы постоянно звучат по радио, входят во всевозможные списки популярности, получают призы.

Но есть произведения в этом жанре, которые просто так, по формуле, смастерить невозможно. Именно такие песни я и включил в свой список.

У композитора существуют неведомые причины и следствия, которые никак не планируются, о которых не узнаешь на лекциях в консерваториях, которые не спонсируются и не покупаются ни за какие деньги.

Есть мгновения, когда автор не думает, как бы написать что-нибудь популярное и легко запоминающееся. Эти мгновения невозможно рационально объяснить, это из области таких категорий, как озарения, гениальность, абсолют, переход в другие измерения и миры.

Такие песни не имеют языковых барьеров. Они понятны и близки любому. Они имеют бесконечное количество интерпретаций, аранжировок и исполнителей. Вот они:

Kurt Weill - "Die Moritat von Mackie Messer" (1928)


Edith Piaf - "La Vie En Rose" (1946)


Владимир Трошин - "Подмосковные Вечера" (1956)


Richard Rodgers - "My Favorithe Things" (1959)

 

Astrud Gilberto & Stan Getz - "The Girl From Ipanema" (1963)


Dionne Warwick - "Walk On By" (1964)


The Beatles - "Yesterday" (1965)


The Beach Boys - "God Only Knows" (1966)


John Lennon - "Imagine" (1971)


Kraftwerk - "Die Roboter" (1978)


Георгий Осипов - "Lina Romay - Notre Dame De Euro Horror"

Выдержка из интервью актрисы, данного ею в апреле 1996 года в Мадриде: «К счастью, многие сегодня стараются раздобыть оригинальные версии, и я рада, потому что они все эти годы относились к нам, как к "тьфу" (изображает плевок). Теперь я счастлива, что эти люди открывают для себя оригиналы. Это хорошие фильмы!»

Внимание! Публикация содержит материалы, не рекомендованные к просмотру лицам моложе 18 лет и людям с неустойчивой психикой. И не говорите потом, что вас не предупреждали!

«Когда ее плоть начинает шевелиться, зашевелится и ваша,» — гарантирует старая, из «Sweet 70`s», афиша одного из «этих хороших фильмов» — «Лорна-Экзорцистка». Сюжет его таков: девицу Линду (Лина Ромэй) преследует видение — демон в образе злой лесбиянки по имени Лорна Грин (так зовут и альтер-эго героини другой картины Джесса Франко — «Некрономикон»). Оказывается, отец Линды пообещал Лорне свою дочь восемнадцать лет назад в обмен на финансовый успех. Настало время платить. Лорна Грин не подобрела за прошедшие годы — и вот, при попытке исполнить супружеский долг, вагина супруги финансиста извергает целую психическую атаку ползучих крабов! Они буквально так и вываливаются оттуда. А когда отец разыскивает и уничтожает останки, служившие обителью суккуба, Лорна Грин вселяется в тельце девицы Линды. В конце концов, жадный и неосмотрительный коммерсант соблазнен и погублен Линдой в овечьей шкурке его дочери.

Трагической развязке предшествует фасцинация невинной Линды демоном адской похоти. Когтистой конечностью Лорна поддерживает ребенка при трепетном переходе от подростковой мечтательности к ненасытной зрелости. Подвернув свитер, она поощряет лежащую у нее на коленях девочку, уязвимую в своей наготе, приложиться к выпирающему соску… Наивная дочь и свирепый смертельный суккуб. Что такое хорошо и что такое плохо, или… еще лучше?

Наступает мрачный denouement — своими сексуальными провокациями Линда доводит родного паханца до той точки, когда кровосмешение неизбежно, и как только он склоняется над раскинутыми ножками Sweet 18 в кожаных сапогах до колен, демонизм берет вверх и Линда-Лорна погружает в папину шею кинжал.

Режиссер Хесус «Джесс» Франко Манэра встретил Лину в тот момент, когда два печальных события только что омрачили его творческую и личную судьбу — в 1973 году его покинула жена Николь, но главное — тогда же погибла в дорожном инциденте Соледад Миранда Незабываемая. Графиня Надина, сосущая кровь красоток под солнцем и полумесяцами Стамбула под изощренный сексоделический фанк в фильме-химере «Vampiros Lesbos».

Брюнетка Роза Мария Амираль (родилась в 1954-м) вступила в жизнь неутомимого мастера, которому в ту пору уже забралось за четыре с лишним, когда ей самой исполнилось девятнадцать. «Временами Лина вела себя так, будто в нее вселился дух мертвой Соледад,» — будет вспоминать Хесус спустя 25 лет. Фанат псевдонимов с намеками, он сразу же переименует и ту, которой суждено было стать его музой, другом, любовницей и помощником до самого конца, если такой вообще светит «тем, кто не умер», в чем я, Граф Хортица, сильно сомневаюсь.

Так родилась Лина Ромэй — «девушка сияющего секса» или, если угодно, с «брильянтовой промежностью» — Нотр-Дам Евро-Хоррора и порно, двух необходимых витаминов в жизни, утратившей круэнтальный вкус и жар.

Франко всегда снимал вампиров, живых мертвецов и садоэротические дебоши суккубов, не дожидаясь, пока стемнеет. Формально, он попросту подглядывал за жопками, сосками и голыми пальчиками, заманивая ими же страдальцев-зрителей к замочной скважине в Ад. Но это только поверхность. Тот, кто осмелится заглянуть поглубже, убеждается, что главная цель безумного Иисуса (так зовут гения на самом деле, как, кстати, и Джи Джи Аллина, — Г. О) — Делириум! «Нет, отец, не в богадельню… А в Кирилловку! В сумасшедший дом! Ты меня знаешь.»

Мозг, становясь жидким, вытекает вместе с проливаемым семенем — он также составляет пищу для ночных суккубов. Что же, всем надо что-то есть. Хорошо покушаешь, хорошо покакаешь.

Важную роль играет также и музыка — превосходный бизантинизм (византизм) фри и кул-джаза (Джесс Франко боготворит Чарльза Мингуса), пневматический фанк со шлепками и засосами… Морриконе, Бруно Николаи, Даниэль Уайт, Джерри Ван Ройен — лучшие звуковые слова оставили не где-нибудь, а именно в противоестественных, нездоровых, патологических, «халтурных» картинах Испанца.

Sacrificio Cruente — гастрономическое «кровяное приношение». Джесс — жрец, Хесус — сакрифактор, справляющий этот, такой необходимый в эпоху засилия бескровного фарша, ритуал на алтаре экрана за всех слабохарактерных хлюпиков, слабаков и профанов, преющих в зале и лупающих на происходящее в приятно-недосягаемом и недосягаемо-приятном Инферно тяжелых кошмаров из головы маленького мужчины-окулопектуса («лупоглаз» — так зовут, между прочим, неизвестное науке существо, из которого приготовлено загадочное блюдо на пиру у Трималхиона — Г.О). Хесус Франко внешне напоминает Петера Лоррэ и Джордже Марьяновича; правда и Вова Филь, увидев одно его недавнее фото, сделал весьма ценное, на наш взгляд, признание: «Таким я представлял себе Аркадия Северного (по манере пения и голосу).»

Делириум Джесса Ф. не брезговали посетить и, там выступить… Кто? — и Клаус Кински («Джек-Потрошитель»), Кристофер Ли (в аттестации не нуждается), Ховард Вернон, Адриан Ховен (как и Клаус, тоже ветеран; вы меня поняли, какой войны), Антон Диффринг (Nasty Nazy №1 европейского кинематографа), Хельмут Бергер (содомит), жгучая Брижжит Ляэ, строгая Диана Торн («Эльза — сука-волчица SS»; «Эльза — белая тигрица Гулага»), Моника Свинн, Таня Буссельер — имена весьма весомые для тех, кто заглядывал в правильные трещины, окна, издания и отверстия для ключа.

О фильме Франко — «Суккубус» («Некрономикон») — Великий Фриц Ланг, разменявший к 1968 году восьмидесятник, сказал, что это первая в его жизни эротическая история, которую он смог высидеть до конца.

Франко работал также и с Орсоном Уэллсом…

Любопытно, где я впервые увидел кадр из «Некрономикона» — в газете «Советская Культура» за 1973-й год, с вполне адекватной аннотацией под низом. Было мне тогда всего один и два… «О, и это правда,» — как поет покойный Ободзинский. Недавно ходил в библиотеку, удостовериться, мариво ль это было, не делириум ли — все на месте.

EVERY MAN AND EVERY WOMAN IS A STAR — весь мир театр, и все мы в нем актеры.

Лина Ромэй: «Я не знаю, что обо мне думают остальные люди. В этом отношении я спокойна. Возможно, я эксгибиционистка. И очень счастлива.»

Языческий пьедестал Лины Ромэй где-то напротив постамента Брижжит Ляэ — в дымчатом парке с развратными скамьями, порочными буксами, причалами и приапами, указателями на перекрестках нескромных аллей, в парках для встреч г-на де Брео, если вы не против. Обе они — представители редкой породы законченных актрис, чьи заезды в смачные бездны порно не только не ослабили, но наоборот, даже усилили ослепительный блеск их звезд.

Пришельцы поймали Синтию, — и ну втирать ей в гениталии отравленный бальзам. («Девушка сияющего секса», 1975). И вот уже Синтия направляется убивать, убивать, убивать двуногих самцов путем копуляции. Бессонная камера безумного Джесса с гинекологическим пристрастием исследует тем временем выбритый вход в «сады Аллаха» чернявой убийцы.

Лина не щадила никого. В «Особняке оживших мертвецов» ее жертвами становятся восставшие из гробов рыцари-тамплиеры. «Гэнг-Бэнг» мертвоживых храмовников с брюнеткой из Барселоны выходит им боком, они рассыпаются в прах, не выдержав дьявольского темпа, с каким отдается сексуально-голодным смердулакам Лина Ромэй — она же Кэнди Костер и Лулу Лаверн, если речь идет о жестком порно.

Особняком в карьере этого дивного создания стоят печально известные фильмы на тему «Женщины за решеткой». Пожалуй, это самый похабный из субжанров порнокино, но и самый широкий полигон для эксцессов, где есть место разгуляться болезненной, садоэротической фантазии Хесуса Франко. За один — 1977 год, — пока сверстницы Лины Ромэй в СССР танцевали по барам под Бони-Эм, утоляя жажду коктейлями «Тройка» и «Золотой Шар», неутомимый Джесс успел сварганить три штуки на эту щекотливую тему — «Женщина в тюрьме»: «Грета, Донна Бестия» (другие названия — «Грета, Безумный Мясник»; «Ильза, Ультимативная Перверсия», «Исправдом для извращенок», «Ванда — Порочный надзиратель»); «Женщины без стыда» (итальянский вариант — «Ненасытные ночи одной нимфоманки») и «Рабыни» (во Франции — «Порка в камере 69»). Плюс еще за два года до этого Франко снял «Женскую тюрьму», в которой Лина Ромэй впервые очутилась на нарах по ложному обвинению. Отец (Джесс Франко), как обычно, хотел ее изнасиловать. Она попадает в латиноамериканскую тюрьму, где Моника Свинн пытает ее с помощью секса и электричества. Тюремный доктор мамлеевского типа (его играет старый немецкий актер Пауль Мюллер, очень похожий на украинского комика Мыколу Яковченко), склоняет юную узницу к сожительству. Умертвив старика, Лина открывает дверь на свободу…

АКТРИСА вспоминает: «вдоль груди мне положили пластиковую панель около дюйма толщиной. И я подобралась, слегка отвернувшись от камеры, чтобы ее не было видно. Потом она (Диана Торн) воткнула булавки и сделала то, что сделала. Только и всего, проблем не было. Она легла на меня, и я ничего не почувствовала. Булавки воткнулись в пластик.»

Прелюдия к поцелую, как видите, не всегда бывает такой трепетной, как одноименная пьеса Дюка Эллингтона.

Рыжеволосая звезда «садомазо», легенда с кнутом, неподражаемая Диана Торн играет в «Грете» активную роль par excellence, она — инкуб, то есть над-лежащий на утыканной булавками своей груди пассивной своей ассистенки Хуаниты. Естественно, вокруг «исправдома для извращенок» крутится на этот раз под видом медика-правозащитника заядлый вуаер Джесс Франко. В «интересах общечеловеческих ценностей», «чтобы это никогда не повторилось» (почему?) он засылает в заведение рыжей директриссы под видом пациентки своего человека, Таню Буссельер, чтобы она открыла «людям доброй воли» жуткую правду о зверствах Безумного Мясника. Тане быстро становится ясно, что с Линой шутки плохи — сеансы, рукоприкладства в душевой венчает эпизод, в котором Лина заставляет Таню вылизать свои сапоги, после чего, совершив некоторое движение кишками, приказывает: «Lick my Culo!» Буссельер выполняет, но сразу после, как и кое-кто из зрителей — блюет… Быстро сменку!

Чего не сделаешь ради «прав человечка». Ромэй в «Грете» в отличной форме, но обилие брутальных излишеств делают фильм чересчур депрессивным зрелищем, чтобы высидеть его без содрогания. Но, как недоумевает великолепный Яшка Купцевич (актер Гумбург) в «Деле Пестрых»: «Чего тебе тошно?» — справедливое недоумение. Голая Лина в цепях выглядит намного авенантнее, чем помойные хари Иванов Денисовичей.

VIEN, VIEN, MA BRUNE, VIEN ECOUTES LA MER.

«Портрет Дорианы Грей» (1985) — здесь Лина сыграла внешне демоническую Сирену в поисках ускользающего наслаждения. Словно запертый на чердаке, разлагающийся портрет Прекрасного Принца, сестра-близнец Дорианы томится в доме умалишенных, однако, испытывая, не вставая с постели, оргазм за оргазмом, а фригидная аристократка мечется на воле от партнера к партнеру. У этой изысканной истории угрюмый конец.

Воплощение понятия «эротический евро-хоррор», — это «EROTOKILL», история немой графини фон Карлштейн.

«Черная графиня» — это киновампиризм, поставленный вверх ногами. Именно поэтому он и действует. Немецкую копию предваряет цитата из Шекспира: «Есть много вещей меж небом и землей…» Хэсус Франко, узнав об этом, удивился: «Причем тут Шекспир? У Шекспира нет вампиров!» На самом деле слова, сказанные Гамлетом — идеальный эпиграф для этой обворожительной мистерии секса крови и смерти!

Графиня Фон Карлштейн превращается не в классического волка или летучую мышь, а в одну из чаек-стервятников, кружащих над морем вокруг острова Мадейра. Этот остров, сам по себе — один из героев фильма. Одна из трех звезд. «Звезда» № 2 — монотонный и гипнотический саундтрэк. В нем всего две темы — сопровождающая дневные сцены курортной жизни легкая интерлюдия, и клейкие, оболакивающие скрипки с вокализом (уверен, что не ошибаюсь — это голос Эдды Дэль-Орсо). Готическая дымка и карпатские туманы придают трансильванского романтизма, этой, в остальном тропической сказке про орального вампира. Повторяющаяся тема Ирины как бы подчеркивает колоссальную меланхолию тех, кто не может умереть…

Бессмертие — утомительный аспект существования черной аристократии.

«Ездил в Заречье. Разговаривал с чабанами. Видели песиголовца. По здешнему поверью, Сатана в образе человека… Уложили наповал.» Николай Крючков в фильме «Над Тиссой».

Главная звезда «Erotоkill» со своей ужасной орбитой — это сама Лина. Девятнадцатилетняя девушка выступает не как актриса, назначенная играть вампира, она становится им. Словно идущий в атаку берсерк под маской зверя.

«Разве наслаждение не стоит жизни?» — Beyond the Mists. За туманом, за мечтами, за запахом — как распевали невинные туристы в десакрализованных лесах у костров из брошюрок «Осторожно, сионизм». Нагота и немота. Мастурбация и суицид. Утомленные морем старинные порты Мадейры. Чайки, пародирующие лет кукольных нетопырей в павильонах довоенного Голливуда.

Мастурбация и суицид означают — трагедия завтра, а комедия сегодня ночью. «Сказал отдам, значит отдам,» — вертелась у меня на языке формула Азизяна, ведь вампиры умеют «прозрачной быть, гореть, манить и обещать не обещая…» А статью нужно было сдавать. И вот я, Граф Хортица, Фратэр Инкубон, подобно Нилу Седаке, воспевшему Бетти Грэйбл, подобно Зиг-Зиг Спутникам, любовно облаявшим Джейн Мэнсфильд, сел и написал все, что мне известно про Лину Ромэй — ненасытную Лилит Евро-Хоррора.

Детям не рекомендуется смотреть на горелку газосварщика… Правильно, зрение им еще пригодится «для разглядывания» «Le Fille Au Sexe Brilliant».

Отвалял свои восемь страниц также легко, как Джесс Франко свои 160 (!!!) фильмов, потому что захотелось погрузить палец в чернильницу — ранение тех, чья жизнь прошла мимо Той, Чье Имя я пишу их кровушкой — «солнцедаром» — LINA. Недаром один из «хард»-порнофильмов с ее испепеляющим участием назывался «El Ojete de Lulu». Очко. Лулу. Очко Лулу. Судьба резидента: «Смотреть прэмо».

Эксцесс и Делириум — непоправимые триумфы страсти и воли над здравым смыслом и страхом — лучшее в жизни каждого из нас. Стоит пожалеть, что Евро-Хоррор и sexploitation не получили места в советском кино с его дьявольским потенциалом, оставаясь в сумеречной зоне домашних театров и квартирных оргий, типа как у Сермяги на улице Глиссерной, где ничего не принято фиксировать.

Совершенно по иному сложилась бы судьба и облик наших дивных актрис-фетишей эпохи swingin` 60-70: Светличной, Дорониной (вот перед кем Ingrid Pitt попросту отдыхает! — Г.О), Недавшковской, Варлей, Вертинской (той, что похожа на Nico, той, что играет в «Его звали Роберт»), если бы их заловил в свои линзы безумный Хэсус Франко Манэра.

Смеется тот, кто смеется всегда. Злые языки не жалели аргументов в поддержку плебейского мнения, дескать Джесс Франко — киношарлатан. Равнодушные к доводам интеллигенции доминаторы и доминатрицы этого мира — Ильзы, Греты, Ванды и Дорианы давно «оседлали тигра», и сейчас, когда старая кошка окончательно угорела и загнала себя, готовятся нанести ей последний coup de grace. Стахановец Евро-Хоррора Хэсус Франко и его неотразимые суккубы были, есть и будут киновоспитателями для «оседлавших тигра». И при Антихристе должен быть свой комиссар, как при Чапаеве Фурманов.

Лина Ромэй скончалась 15 февраля 2012 года.