Джек Керуак — «И тогда пришел Чарли Паркер...»

Charlie Parker   1947   Photo by William Gottlieb

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Третий саксофонист играл на альтовой дудке, спокойный, задумчивый восемнадцатилетний негр чарли-паркеровского типа. Большеротый школьник, вымахавший выше всех прочих музыкантов, он держался на сцене весьма степенно. Поднеся инструмент к губам, он принялся негромко и вдумчиво извлекать из него фразы, напоминающие птичьи трели и выстроенные согласно архитектурной логике Майлза Дэвиса.

Это были дети великих новаторов «бопа». Некогда среди новоорлеанской грязи возник Луи Армстронг с его прекрасной яростной музыкой; предшественниками его были безумные музыканты, которые в праздник вышагивали по улицам, дробя марши Сузы на мелодии рэгтайма.

Потом появился свинг, а с ним — Рой Элдридж, мужественный и сильный, и из трубы его хлынули неслыханные доселе волны мощи, логики и утонченности; с горящими глазами и ослепительной улыбкой он подносил инструмент к губам, и по всем приемникам звучала музыка, расшевелившая наконец джазовый мир.

И тогда пришел Чарли Паркер, малыш из матушкиного дровяного сарая, что в Канзас-Сити, он дудел среди бревен в свой перемотанный тесьмой альт, упражняясь на нем в дождливые дни, а выбирался из сарая лишь для того, чтобы своими глазами увидеть, как свингует старик Бейси, и услышать ансамбль Бенни Мотена, где играл Пейдж «Жаркие Губки», да и всех прочих…

Чарли Паркер покинул дом и приехал в Гарлем, где встретил безумного Телониуса Монка и еще более безумного Гиллеспи… Чарли Паркер в молодые годы, когда он получал зуботычины, а играя, ходил с шапкой по кругу.

Немногим старше его и Лестер Янг, тоже из Канзас-Сити, этот угрюмый безгрешный увалень, в котором воплотилась вся история джаза; ведь когда он поднимал инструмент и держал его горизонтально на уровне рта, не было музыканта более великого; но по мере того, как отрастали его волосы, а сам он становился все ленивее и развязнее, дудка его опускалась, пока наконец не опустилась совсем, и сегодня, когда он носит башмаки на толстой подошве, чтобы не ощущать пешеходных тропок жизни, он слабыми руками прижимает инструмент к груди и играет холодные и простые, стерильные фразы.

Да, перед нами были сыны американской «боп»-ночи. Они были порождением странным и удивительным: чернокожий альт-саксофонист задумчиво и гордо созерцал что-то над головами публики, а молодой, высокий и стройный блондин с денверской Куртис-стрит, в джинсах с утыканным заклепками ремнем, посасывал мундштук в ожидании, когда закончат остальные; а когда они закончили, вступил он, и невозможно было не насторожиться и не начать разыскивать то место, откуда зазвучало это соло, потому что исходило оно из прижатых к мундштуку ангельски улыбающихся губ и было тихим, нежным, волшебным соло на альте.

Одинокий, как сама Америка, раздирающий душу звук в ночи.

Джек Керуак,  «On the Road»

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Jack Kerouac   1953   Photo by Elliott Erwitt

 

Чарли Паркер   29 августа 1920 г — 12 марта 1955 г

Джек Керуак   12 марта 1922 г — 21 октября 1969 г 

Плагиат. Из Чарльза Буковски

Charles Bukowski   Photo by Michael Montfort

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Подарок для моей любимой маленькой мятежницы Ариэль Рэбл

Я как раз неторопливо надирался кукурузным самогоном и картофельным пивом в пустынном баре, что на углу Миссури-сквер, как меня кто-то хлопнул по плечу, неслышно подкравшись сзади.

Я пил пятый час и поворачиваться было уже поздно. Какая, в манду барменши Стейси (одноглазой мулатки из Кливленда, что в этот момент печально вздыхала за стойкой - думаю, она вспоминала своего прежнего любовника, жирного и старого еврея с ампутированным сводом черепа, его башка держалась проволочками и когда они ругались, Стейси плевала с наслаждением в его морщинистое лицо, хохоча над ритмично раскачивающейся головой) разница, кто ко мне подошел? Никакой, на хрен, разницы.

Я полузакрыл глаза и попытался представить подошедшего.

Может, это Клайв? Стоит такой в своих дурацких лаковых ботинках, с безупречным пробором и теребит пустой рукав пиджака, всем показывая свой героизм на Тихоокеанском флоте. Но никто не знал, что руку ему откусило конвейером на заводе Форда и он никогда не был на войне. Знал я и еще парочка эмигрантов из Маленькой Одессы, но те настолько были погружены в свои контрабандные делишки с инвалидом-пакистанцем, что, держу пари, уже забыли и обо мне, и о Клайве.

А может, это Марша? Старая сучка Марша, проснулась с похмелья в трущобах Вермонта и обнаружила у себя на кухне, между горой немытой посуды и полусобранным шкафом парочку пришельцев с Ориона. Сидят и молчат, молча и зловеще играют в скат, считая очки спичками, двигают спички по столу от одного к другому, замысливая жуткие планы поработить Землю, а Маршу назначить верховным правителем и засунуть ее в бункер под Белым Домом. С них станется.

- Чинаски, - прохрипел женский голос и на соседний стул плюхнулась расплывшаяся бабища, столь необъятная, что я не мог поверить. Неужели я с ней спал? - Дорогой вы наш Владимир Ильич.

- Ебаный в рот, - я схватился за виски и уронил кружку. С грохотом разлетевшись, она вызвала новый приступ головной боли, я даже беспомощно упал левым локтем на пол и теперь извивался, как червяк, не в силах собраться с мыслями, разбежавшимися юркими тараканами по бару. Я даже заметил, как последняя мысль, виляя хвостиком и хихикая, лезла визжащей Стейси под юбку.

Наконец, сосредоточившись я встал, пошатываясь и громко сопя, осмотрел бабищу и как врежу ей прямо в нос!

- На, сука!

- Гарри, - укоризненно сказала баба, вытирая салфеткой кровоточащий нос и отхлебывая из моего стакана добрым глотком сразу всю двойную "Джека Дэниэлса", на которую я копил семнадцать лет, шарахаясь по Неваде и разгружая грузовики с замороженным тунцом. Да я даже стриг трупы, обросшие волосней после смерти, бегал с поручениями для мистера Ли, китаёзы и баскетболиста, поганого ублюдка, что задолжал русской мафии сто тысяч. - Я привела нашу дочь, Гарри.

Я устало упал на стул и застонал. У нас есть дочь? Значит, я спал с этой образиной. Наливая трясущейся рукой самогон, стараясь выглядеть незаинтересованным и нисколько не напуганным, как бы между прочим спросил:

- Дочь?

- Да, Гарри, - кивнула она лохматой головой, - именно дочь. От Смитса у меня родились трое мальчишек-близняшек. Олигофрены, - похвасталась она, скромно одергивая платье. Задравшись, оно обнажило сморщенные ляжки, по которым ползали какие-то мохнатые мандавохи. - Служат в полиции Тампы.

- Самое место, - поддакнул я, думая, как бы мне улизнуть незаметно.

- Лори! - гаркнула бабища, ощериваясь всеми своими четырьмя зубами, вкривь и вкось торчащими из-за алых губ. - Это твой отец, Лори, Гарри Чинаски.

На стол шлепнулась каракатица. Твою ж ты мать!

- Всего десять центов, мистер, - кургузый паренек в бейсболке держал корзину с морепродуктами, уверенно попирая дощатый пол бара армейскими ботинками, - хорошая каракатица. И я подскажу вам, - зашептал он, кривя губы, - на кого ставить в поединке Демпси - Сутовски.

- Ты сутенер моей дочери? - уточнил я, трогая каракатицу пепельницей. - А это, видимо, Лори. Каракатица Лори.

- Э, парень, да ты окончательно спятил.

Стейси подняла меня со стула и повела к двери в уборную.

- Я думала, ты спишь, - заикаясь говорила она, открывая дверь ногой, - уже битый час лежишь на столе головой и бормочешь. Тебе нужно умыться.

Она втолкнула меня в уборную и я увидел парочку пришельцев с Ориона. И где же тогда Марша?

Ад Ивлукич

Наталия Медведева, фотосессия для обложки альбома The Cars (1978)

Фрагменты интервью фотографа Эллиота Гилберта (Elliot Gilbert) для сайта Cover Our Tracks

Перевод - Доктор Уильям С. Верховцев

- Обложка первого альбома The Cars стала знаковой для начала восьмидесятых.

 - Да, я слышал, что журнал Rolling Stone назвал мою работу одной из лучших обложек всех времен. Помню, как однажды в Сан-Франциско увидел шестиэтажный дом, вся боковая стена которого была заклеена плакатами с этим изображением. В другой раз на бульваре Сансет-Стрип мне на глаза попался рекламный щит с анонсом трёх новых пластинок - и так получилось, что все их оформлял я. Настоящее безумие!

- Я где-то читал, что идея с фото для The Cars была полностью Вашей. Звукозаписывающая компания полностью Вам доверяла - что хотите, то и делайте.

 - Мне объяснили, что им нужна обложка для группы под названием The Cars. Довольно быстро родилась основная идея - девушка за рулём автомобиля со светящимся рулём. У заказчиков действительно не было каких-то особенных пожеланий, они просто шутливо посоветовали сделать всё так, чтобы покупатель в музыкальном магазине ни за что не перепутал бы альбом The Cars с Фрэнком Синатрой. Мне очень хотелось избежать банальных ходов - вроде того, что если группа называется The Cars, на обложке обязательно должен быть автомобиль. Это очень предсказуемо, а когда ты молодой фотограф и пытаешься сделать карьеру, нужно придумывать что-то необычное.

 - Барабанщик Дэвид Робинсон в одном интервью сказал, что он хотел, чтобы чёрно-белый коллаж, размещённый внутри пластинки, был обложкой, но звукозаписывающая компания проигнорировала эту идею.

 - У него были свои фотографии, и они были просто ... Представьте себе, два человека валяют дурака на белом фоне - смеются, хмурят брови, плачут, душат друг друга. Каждый кадр в черно-белом горизонтальном формате, который не соответствует квадратному формату виниловой пластинки. Чтобы это хоть как-то сработало, нужно поместить пять или шесть фотографий в ряд. Для полного счастья не хватает только какого-нибудь дерьмового графического шрифта типа Def Leppard.

Честно говоря, я подумал: "Да вы, ребята, совсем поехавшие!". Но когда остальная группа увидела тот вариант, который сейчас является обложкой альбома, они просто раскрыли рты, а барабанщику с его концепцией велели заткнуться. Что до его нынешних интервью - что ж, каждый имеет право на свое мнение.

 - Позже The Cars выпустили несколько пластинок, обложки которых сделаны как бы по мотивам дебютной. Несмотря на всё, что сейчас говорит Робинсон, влияние этой Вашей работы на визуальные образы других LP группы отрицать невозможно.

 - Знаете, мне не раз доводилось слышать, что многие обратили внимание на The Cars во многом из-за необычной обложки первого альбома. Я действительно верю, что если бы они ушли с этим чёрно-белым коллажем, это была бы совсем другая история.

 - Пришло время поговорить про девушку с обложки, Наталью Медведеву. Позже она стала певицей, писательницей и политическим активистом.

 - Я знал ее как Наташу, русскую модель из голливудского агентства. Едва эта девушка пришла на кастинг, сразу же стало ясно - она Number One. Стоило ей появиться в кадре с этими своими ярко накрашенными губами - это было похоже на взрыв бомбы, просто Number One Plus. Она была почти неуправляемой, по-настоящему дикой.

Когда мы приступили к съёмке внутри машины, Наташа просто не могла перестать двигаться и от избытка энергии постоянно колотила руками по рулю. Такой вот взрывной темперамент. В итоге я снял её вместе с этим рулём, просто закрепив его на ящиках из под яблок и мешках с песком. Только так удалось хоть немного утихомирить мою русскую модель и на крупных планах создать иллюзию, будто она находится в кабине автомобиля

 - Вы сразу решили, что нужен крупный план её лица с рулевым колесом?

 - Да, если пересмотреть ауттейки, там почти везде одно и то же. Я снимал Наташу очень близко, средних планов практически не было. Приходилось вручную поправлять ей лицо, пальцы, каждый ноготь. Ни один кадр этой фотосессии не был случайным.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

The Cars    1978    Model - Natalia Medvedeva    Photo by Elliot Gilbert

Читать оригинал

Съемки в Палермо / Palermo Shooting (2008)

Режиссёр: Вим Вендерс   Композитор: Ирмин Шмидт

В ролях: Кампино,  Джованна Меццоджорно,  Деннис Хоппер,  Милла Йовович,  Лу Рид

Палермо – город мистический. Здесь слились византийские мозаики, арабская вязь, нормандская строгость и буйные фантазии барокко. А знаменитая и оживленная площадь Четыре угла (Quattro Canti) будто посыпана пеплом увядания. Палермо соткан из контрастов, и главный из них – пиршество жизни роскошного сицилийского барокко и ощущение дыхания смерти в катакомбах Капуцинов.

Кто бывал в Палермо, не удивится, что именно в этот город за вдохновением отправляется главный герой фильма – знаменитый фотограф Финн, выгоревший изнутри на своей «звездной» и, во многом, целлулоидной работе. Пустоту души и сердца он и попробует заполнить в столице Сицилии. Но сначала – в попытке сфотографировать встречную машину, попадет в аварию... Или не попадет? Да и кого он сфотографировал?

Вендерс посвятил фильм Бергману и Антониони. Но мне вспомнился Джармуш и его «Мертвец», с то ли живым, то ли мертвым главным героем. И не станет ли загадочная художница Флавия, которую Финн встречает в Палермо, проводником в иной мир, наподобие индейца Экзебиче для Уильяма Блейка?

В общем, это кино, в которое людям, обладающим фантазией, приятно погружаться. Впрочем, как и в атмосферу чудесного и завораживающего города Палермо. А сценарные минусы фильма – рассматривайте их еще одной завитушкой эпохи барокко.

Андрей Скоробогатов / Ancox

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Campino

Giovanna Mezzogiorno

Dennis Hopper

Milla Jovovich

Hara Kiri № 219 (1979), Jean-Bedel Bokassa

Jean-Bedel Bokassa (22. 02. 1921 — 03. 11. 1996)

*    *    *    *    *    *    *    *    *    *

Кушаю всегда с опаской

Я яишницу с колбаской

Если вдруг зайду к обеду

В гости к своему соседу

Любит яйца мой сосед

Омлет готовит классный

Жалко, что он людоед

А человек прекрасный

Группа Хуй Забей, песня «У Людоеда», альбом «Пощады не будет» (2017)

Артек, 1973 год. Президент Центральноафриканской Республики Жан-Бедель Бокасса и советские пионеры

Егор Летов - Десять осколков разбитого аквариума

Егор Летов: Принцип творчества простой: взял — отдай. Я очень много беру, но если я не дармоед, то должен отдать полученное. Я должен ответить тем, чего ещё в мире нет, и пусть это уже берут другие. И то, что мне удалось за эти годы столько всего сделать — значит, не зря жил, значит, жизнь удалась. Хотя то, что я сейчас делаю, это уже бонус к основному материалу. Главное я уже отдал.

Максим Семеляк: Есть люди, которые знают себе цену; а есть те, кто сознает, в чём их миссия. Егор Летов был из вторых — совершенно точно. Он был настоящим творцом в эпоху прирождённых комментаторов.

Сергей Жариков: По характеру он был типичный коллекционер, как, впрочем, и я, а главное – прекрасно знал тему и великолепно разбирался в её нюансах. Я до сих пор считаю его толковым продюсером, понимающим «философию» звука, умеющим выстроить «атмосферу» альбома и способным очень тонко чувствовать «музыкальное время». Отсюда, кстати, и его тяга к психоделике, нойзу и вообще шаманизму на концертах, отсылающему нас к рок-аксакалам 60-х.

Андрей Кагадеев: Летов своим примером показал, что если вы добровольно хотите отправиться в небо или в подземелье, то, пожалуйста, не вопрос!

Сергей Летов: Брат очень больным был в детстве, постоянно болел, простывал. Кроме того, у него была недостаточность поджелудочной железы. Он перенес в детстве 14 клинических смертей. Смерть для Игоря не была чем-то далеким и страшным. Смерть — это что-то родное, близкое, не раз пережитое. Он и от армии поэтому был комиссован вчистую. Без всяких дурок, без каких-либо специальных стараний. Это была жизнь на грани жизни и смерти. Человек жил на форсаже.

Эдуард Лимонов: Бывший главный редактор газеты «The eXile» Марк Эймс говорил мне, что русские панки — самые настоящие. Летов же видел 19 декабря 1993 года, когда был концерт «Руководство к действию», как там автоматчики стреляли поверх голов! Несколько панков не попали в зал и перевернули трамвай! Самые крупные молодежные волнения тех времен в России. Но об этом мало писали.

Юрий Мамлеев: Он пригласил нас на концерт, там он такое творил, а за кулисами предстал тихим, нежным человеком.

Олег "Берт" Тарасов: Фигура Егора закрывает просто полностью всем своим творчеством, всей значимостью, понятие какого-то «русского рока». Рядом с Летовым словосочетание «русский рок» это просто какое-то ничего не значащее лепетание, ярлычок, о котором можно и забыть. Летов это фигура соразмерная с гораздо большим масштабом русского искусства, русской литературы, русского изобразительного искусства, концептуального искусства, поэзии, авангарда самого разного рода.

Артём Рондарев: БГ – это сама культура, как бы спустившаяся к простому человеку, Летов же – это простой человек, поднявшийся до уровня культуры, что для его публики, ещё не обросшей жирком социального снобизма, существенно более ценно. Проще говоря, БГ – это бог, Летов же – человек, ставший равным богу: второе если и не почетнее, то куда более близко и многообещающе.

Леонид Фёдоров: Я считаю, Егор написал едва ли не лучшие песни в небольшой, в общем-то, истории нашей музыки. Он один из самых мощных наших авторов.

Егор Летов  (10.09.1964 — 19.02.2008)

БГ — Время N (2018)

01   Время N    3:22

02   Тёмный, Как Ночь    3:34   

03   Сякухачи    5:14   

04   На Ржавом Ветру    3:01   

05   Песни Нелюбимых    3:17   

06   Ножи Бодхисаттвы    4:59   

07   Прикуривает от Пустоты    4:33

08   Соль    6:44   

09   Крестовый Поход Птиц    5:49

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Борис Гребенщиков – Голос, Акустическая Гитара

Александр Титов – Бас (1, 5)

Андрей Суротдинов – Скрипка (5)

Александр Корюковец – Аккордеон (3)

Ольга Глазова – Гусли (5)

Антон Боярских – Меллотрон (7)

Виктор Савич – Бас (8)

Brian Finnegan – Флейта (7)

Leo Abrahams – Гитара (1, 2, 4, 5, 6, 7, 9), Синтезаторы (1, 2), Программирование (6)

Liam Bradley – Перкуссия (1, 5, 9), Свист (3)

Steve Jones – Синтезаторы (1, 2, 4, 6, 7, 8), Бас (2, 3, 4, 6, 7, 9), Вокал (2, 5, 6), Программирование (2, 4, 6, 7, 8), Гитара (3, 4, 9), Pocket Piano (3), Аранжировка Хора (7), Пианино (9)

Lucy – Виолончель (1)

Jeremy Stacey – Барабаны (2, 3, 4, 5, 6, 8), Перкуссия (2)

James Hallawell – Клавишные (2)

Paul Stacey – Гитара (2)

Марк Титов – Программирование (2, 8)

Clive Bell – Сякухати (3)

Mitchell Froom – Синтезатор (3, 8)

Angelo Mysterioso – Звуки (3)

Jules Maxwell – Аранжировка Болгарского Хора (3)

Richard Thompson – Гитара (4)

Mel Collins – Саксофон (4)

Eliahu Dagmi – Саз (4, 8)

Gilad Adsolem – Дарбука (4, 8)

Bj Cole – Pedal Steel (5)

Ian Stephens – Аранжировка Струнных (6, 9)

Ben Amir – Канун (8)

Zied Zouari – Аранжировка Струнных (8)

Brian Eno – Клавишные (9)

Pip Eastop – Валторна (9)

Оркестр «Виртуозы Киева» (6, 9)

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

― Сегодня вышел новый альбом Бориса Гребенщикова, который называется «Время N». Очень милая пластинка, я её послушал (особенно первая половина). То есть, вот, первую половину я прослушал с восторгом, вторую половину я прослушал, засыпая. Но тем не менее, это Борис Гребенщиков, а это уже знак качества своего рода...

― Рекомендуете?

― Рекомендую, разумеется. Ну, это живой классик, так что… Как же его не рекомендовать?

Артемий Троицкий, радио «Эхо Москвы», 16 февраля 2018 года

Maria de Medeiros, 2003. Photos by João Tuna

«Есть разница между старением мужчины и старением женщины, которая, я надеюсь, однажды исчезнет. Мы допускаем то, что стареет мужчина. Он может стареть благородно, как доисторическая статуя, он может стареть как бронзовая статуя, покрываясь патиной, приобретая характер, качество. Женщине старение не прощается. Мы требуем, чтобы её красота никогда не увядала. Пленительные женщины, которых я знала, и которые были так прекрасны, не потому ли они не могут стареть достойно, что на них косо смотрят?

Благородно стареют женщины Италии и Мексики. Их культура это допускает. Они перестают носить платья, которые не гармонируют ни с их фигурой, ни с их лицом. Очарование голоса, смеха и живость остаются, но поскольку для нас женственность связана с шёлком, атласом, кружевом, цветами, вуалью, то женщина не имеет права обладать красотой каменной скульптуры. С таким благородством старела Корнелия Руньон. Не было ни разрушения, ни распада, а только переход к камню и пергаменту, как будто она обретала свойства статуи.

Если для женщины чуть-чуть и трагично увядать, это лишь потому, что мы делаем из этого трагедию. Цвет лица женщины должен соперничать с цветком, её волосы должны оставаться по-прежнему густыми; старение не представляет собой красоты нового типа - религиозной, готической, классической. Женщина может показаться лишь неприличной, обреченной, покинутой посреди шелков, цветов, духов, креповых ночных сорочек и белого неглиже. Почему ей нельзя сгладить это соперничество длинными чёрными платьями, как это делают греческие или японские женщины?»

Анаис Нин, «Дневник 1956 года»