Anita Pallenberg (1944 — 2017)

Photo by Michael Donald

«Я полетел прямо на Ямайку, где осталась Анита с детьми. Мы поселились в Мэмми-бее в ту весну 1973‑го. Вообще‑то дела уже немного начинали портиться. Анита стала вести себя непредсказуемо — у неё развилась паранойя, и, пока я был в отлучке на гастролях, вокруг неё стало собираться много народа, который вовсю злоупотреблял её гостеприимством, — хреновое сочетание.

Даже когда я сам там жил, наше хозяйство было довольно шумным. Раздражали всех соседей, хотя сами в это не врубались. Белый мужик с большим домом, и всем известно, что у него каждую ночь пасутся растафари — записываются, играют музыку. Соседи не возражали бы, если б это было на выходных или ещё как. Но не в понедельник или во вторник.

А мы начали собираться без перерывов, каждую божью ночь. А как несёт из этого дома, только понюхайте! Эти ребята с чашей переводили анашу мешками — дым относило за милю. И соседей это не устраивало. Я потом узнал, что Анита, ко всему, ещё и сама разозлила много кого.

Её несколько раз строго предупреждали, но она была без тормозов, грубила констеблям и всем, кто жаловался. Её там звали грубиянкой. И ещё, что вообще‑то смешно, ее прозвали Муссолини, потому что она говорила по‑итальянски. Анита умеет быть мерзкой. Я знаю, я был её мужем (хотя и не был).

В общем, у неё были проблемы.

Я улетел в Англию, и той же ночью копы устроили дома облаву, практически ещё до того, как я приземлился в Лондоне, — куча копов в гражданском. Дошло и до стрельбы, один выстрел, насколько я понял, сделал некий офицер Браун, когда Анита швырнула в сад фунт анаши, который пролетел мимо него.

Они забрали Аниту, когда наконец смогли скрутить, и отвезли её в тюрьму в Сент-Энн, а детей бросили. Марлону только-только исполнилось четыре, а Энджеле был вообще год, и по крайней мере Марлон видел всё это своими глазами. Страшно подумать.

Ходят всякие слухи про то, как Анита сидела в тюрьме, главным образом исходящие от Тони-Испанца и его таблоидного “негра”, который писал с ним книгу про меня, — их потом исправно перепечатывали и в других книжках. Что Аниту якобы изнасиловали в тюрьме, что мне пришлось отвалить очень крупную сумму, чтоб её вытащить, что всё это был заговор среди белой верхушки на Ямайке и так далее.

Но ничего этого не было. Камеры в сент-эннской тюряге были не курорт, конечно, спать было не на чем, Аните почти не разрешали мыться, плюс полчища тараканов. От чего, естественно, ей лучше не стало, в смысле приступов паранойи и галлюцинаций, которыми она тогда страдала.

И ещё её там дразнили: «Грубиянка, грубиянка». Но её не насиловали, и взятку мне совать не пришлось. Облава была просто наказанием за то, что мы пропустили мимо ушей их предупреждения. Всё это они объяснили адвокату, Хью Харту, который приехал её вызволять. Оказалось, что полиция только вздохнула с облегчением, что наконец можно сбыть её с рук.

Они не знали, что с ней делать. Её пока даже ни в чем не обвинили. Харт её получил в обмен на обещание увезти с острова. Так что Аниту отвезли сначала домой забрать детей, а потом сразу на самолет в Лондон.

Анита часто делала не то, что надо, и не тогда, когда надо. Но в то же время Анита — это Анита. Ты с ней просто так жить не станешь. Отпустить её — для меня не вариант, мне надо, чтоб меня самого послали. Но толку в нашей совместной жизни теперь становилось всё меньше и меньше.»

Кит Ричардс, «Life»

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
Y
6
c
L
6
Z
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.