Галюциногенно (Часть 5).

Автор - Андрей Иванков

Подбор фото и концепция - Доктор Уильям С. Верховцев

...в сторону заходящего солнца.

Охота на Вервольфа

Стоп! Он встал и недоуменно покрутил головой. Солнце заходит на западе, но до этого он шел строго на восток. Что-то тут не так. Думать было лень, поэтому он прислушался к внутреннему компасу. Ошибки не было: компас указывал на запад. Новый сбой?

Майрановский смеялся над умниками из лаборатории геофизического направления, что он тогда говорил? Ах, да, вспомнил: "Ну на хрена все эти компаса! Нет чтоб по-простому, навигацию жэпээс там, а эти внутрь лезут".

Лаврентий и слушать не стал ядовитого еврея, помнил наказ Хозяина, если завтра война и в поход - будь сегодня готов. Потому-то Ландау и не расстреляли, кто еще компасы настроит, пусть не правильно, пусть вредительски, но настроил же.

Хитрец Скорцени вынюхивал этот величайший секрет, даже высаживался в Москве, но проникнуть на Лубянку не смог, рожа его вахтерам не понравилась, вот и выппинули прямо с проходной. За это, кстати, Железный крест второй степени получил из рук фюрера, как пострадавший в борьбе с большевизмом.

Шагая по буеракам тайги, он негромко напевал бессмертного Кобейна. Здорово они однажды нажрались в Нью-Йорке, тогда еще Лимонов Кортни трахнул в задницу. Курту плевать было, кто там и как пользует его женушку, а похотливый Эдичка и не задумывался никогда, кому лезет под юбку.

Наташка здорово разоралась, они даже подрались, но ситуацию разрядил гениальный Билли Берроуз: предложил всем присутствующим вмазаться мексиканским героином, какие тут бабы на хрен, так что пришлось Наташе с Кортни кувыркаться без мужиков.

Да, весело было, не то что с жадным Герингом, эта жирная скотина весь морфий себе забирал, ни с кем не делился, даже несчастный Гесс был вынужден отправиться за очередным дозняком к ненавистному Уинстону.

Наивный! Алчный герцог, увидев не доллары, а рейхсмарки, отправил Рудольфа на реабилитацию в Тауэр, в ту самую палату, что строили специально для Фомы Беккета, хотя тому было не суждено добраться до пункта назначения, ибо коварный сэр Сесил Норфолк своими интригами настроил Генриха против проповедника. Так и заснул святой человек вечным сном посреди опийного поля.

Прерывистый шум винтов напугал его. Он нырнул в заросли ежевики и завороженно уставился на геликоптер, назойливо стрекотавший над головой. Из подвешенных к брюху динамиков вырывался на ошеломленную тайгу "Полет Валькирий" Вагнера, а в открытой всем ветрам кабине виднелись силуэты каких-то мужиков с охотничьими ружьями в мужественных руках. "Звероловы-следопыты. Охотнички",- подумалось ему.

Вспомнилось, как Леня Эпштейн на кремлевском банкете запил три таблетки этаминала натрия кружкой зубровки и привязался к своему соплеменнику с назойливой просьбой исполнить знаменитую песню "Охота на волков".

Присутствовавшие на банкете Паустовский, Жан Маре и совсем еще юный Киану Ривз дружно поддержали генсека, и Володьке ничего не оставалось, как зарычать свою песню, хоть и не до этого ему было: ломало по взрослому, дура Маринка застряла во французском посольстве, а лекарство грелось в ее сумочке.

Следопыты зорко смотрели сквозь зеленую хмарь тайги, выискивая серых хищников. Ему стало очень неуютно. Ведь это именно он подкинул Кальтенбруннеру идею "Вервольф" в пику фольксштурмистам доктора Геббельса.

Фюрер, узнав об этом, пришел в восторг, ибо имя его на древнегерманском и значило "волк". Подумать только: вся Германия будет полна людьми, в полнолуние превращающимися в оборотней! Куда тут Голливуду с его дешевыми сценариями!

Идея чуть было не осуществилась, но вмешался негодяй Борман. Как, мол, волки будут платить партийные взносы, ягнятиной что ли? Проклятые бюрократы, сколько его светлых идей было загублено тупыми делопроизводителями.

Помнится, он предлагал братьям-доминиканцам заменить "Молотом Ведьм" Библию, все уже было на мази, но влезла Канцелярия Ватикана: "Молот" не был внесен в каталог сертифицированной продукции, и так и остался настольной книгой немногих энтузиастов.

Вертолет завис прямо над головой. Он судорожно скреб землю пальцами, пытаясь содрать дерн. Травяной покров поддался, и он принялся протискиваться в образовавшееся отверстие. Неожиданно он почувствовал, как земля провалилась, и покатился куда-то вниз, вспоминая любимую девочку Алису.

Подземные Мысли

Падал он, впрочем, не так долго, как малолетняя любовница Льюиса, да и не нора Белого Кролика разверзлась под ним, а что-то вроде землянки.

Землянки. Холодные и завшивленные под Сталинградом, заваленные трупами под Верденом, набитые пьяными детьми в Берлине, смердящие страхом в Лондоне.

И во всех он побывал, и все-таки вылез, вылез наружу, сдирая кожу об арматуру и осколки стекла, отпинывая ногами беременных женщин, что цеплялись и мешали выбираться на свет, наступая на головы раненым и отпихивая детей. Он вылез и выжил.

Выжил назло безумным пилотам, ковровыми бомбардировками стиравшим города с лица земли, лживым политиканам, что подобно жирным крысам сидели в уютных бункерах, героическим защитникам, мародерствующим в опустевших домах сограждан. Он всегда выживал.

Вспомнился бункер под новой Рейхсканцелярией. Вот где царило истинное безумие! Фюрер брал в жены несчастную Еву, а он в это время отталкивал прекрасную Магду, хватавшую его за колени в попытках выпросить цианид, не для себя, для деток малых.

Он все-таки сбежал в подсобные помещения бункера, где и напился вусмерть с генералом Креббсом, а белокурой Магде помог вездесущий Отто Скорцени, укравший яд у очкарика Гиммлера.

Креббс с пьяных глаз поперся к маршалу Жукову договариваться о сдаче, но отважный маршал побоялся принять немца, ибо отличался неимоверной трусостью, когда дело касалось соглядатаев Абакумова.

Уж они-то видели все, и шатающийся по советским позициям генерал в полной форме войск СС не мог пробраться незамеченным. Он даже засмеялся, вспомнив, как герой Жуков залез под стол, когда смершевцы пришли брать его личного адъютанта. Ха!

Смех гулко разнесся по подземелью. Печальные нетопыри запищали под потолком, выражая недовольство вторжением двуногого. Писк был необычным, этим, как его, блин, ультразвуковым.

Академик Иоффе долго сидел в подобных пещерах, пытаясь расшифровать тайный смысл мышиного писка, дабы создать на благо Рейха новое, сверхсекретное оружие возмездия бывшей Родине, где его не оценили, назвали вредителем, власовцем и наймитом буржуазии.

Рюмин собственноручно выбил академику зубы на первом же допросе, и тот добросовестно дал показания на всех своих учеников-соучастников, готовивших заговор в Институте физики полужидковатых тел.

О сути и целях заговора должен был сказать на ближайшем совещании в МГБ сам Лаврентий, но почему-то передумал и вскрыл заговор в РККА. Пришлось академиков амнистировать пока.

Йоффе сумел переправиться через границу по старому савинковскому маршруту - через Финляндию, и, прибыв в Рейх, сразу же оказался в застенках РСХА по тому же самому обвинению. Он рвал на себе остатки одежды, доказывая арийское происхождение бабушки Сары, но веселые эсэсманы нисколько не верили ему, и быть ему дымком в небе над Эссеном, не вмешайся пройдоха Гейдрих.

Чем-то приглянулся ему старый мудрец, и его тут же амнистировали в связи с десятилетием национал-социалистской революции, а до этого, в СССР, в сязи с двадцатипятилетием великой октябрьской социалистической революции. Вот парадоксы революций!

Он вспомнил, как обучал Робеспьера и Кромвеля, этих ничтожных мерзавцев, не умевших связать пары слов. Как проходилось пороть их розгами, дабы заветы риторов и ораторов древней Спарты поглубже осели в мозге ничтожеств.

Лишь вечно пьяному Дантону не нужны были никакие учителя, навыки сутенера помогли ему убалтывать толпы наивных парижан, рукоплескавших якобинцам, а затем, с таким же энтузиазмом - и гражданину Сансону, укладывавшему вчерашних кумиров на ложе гениального изобретения доктора Гильона.

А Ульянов! Картавый придурок, решивший, что живое общение со сбродом ничем не отличается от написания популярных брошюр. Это заблуждение из его лысой гротескной головы вышибли мозолистыми кулаками героические матросы-балтийцы на первом митинге в цирке "Модерн".

Хорошо, что рядом оказался ушлый Лейба, заговорил-заворожил матросиков, да так, что они его на руках отнесли в Брест-Литовск, где и обменяли германцам на вино. Немцам все равно местная бормотуха не нравилась, вот и получился взаимовыгодный бартер, а уж когда благодарный Ильич вдогон прислал Давидовичу вагон полномочий, тут-то и началось истинное веселье.

Половина России отошла надменным тевтонам, а единственно революционная партия была поставлена управлять останками Империи, но с условием собственной самоликвидации через семьдесят лет и три года.

Да, странные воспоминания лезут в голову под землей. Он покрутил головой, увидел брезжущий свет где-то в дальнем конце землянки и решительно направился к нему.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
T
6
1
d
h
L
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.