Интервью с Морин Такер. (Часть 1)

Перевела Анна Герасимова (Умка). Опубликовано на сайте umka.ru

What Goes On, No.4. M.C.Kostek, Phil Milstein, Kate Messer, 1980-1990 гг. Сокращенный перевод с американского А.Герасимовой по изд.: The Velvet Underground Companion. Four Decades Of Commentary. Edited by Albin Zak. - Omnibus Press, 1997.

Первая часть.

Вторая часть.

- Помню, как я впервые пришла к Джону (Кейлу) послушать их. Они сыграли пару песен. Я тогда хотела стать барабанщицей, вот и пришла, а может, Стерл (Стерлинг Моррисон) посоветовал. Первое впечатление было очень мощное. Они сыграли "Героин", это было сильно. Мне тогда уже рассказывал о Лу (Риде) мой брат, он тоже был под впечатлением. Это было ни на что не похоже.

В четвертом или пятом классе я занималась на кларнете, вот и все мое музыкальное образование. Потом играла на барабанах в группе The Intruders. Пару раз выступали на Лонг-Айленде, играли Чака Берри. На следующий вечер после нас в том клубе барабанщика застрелили, попали рикошетом.

Стерлинг в принципе играл на гитаре лучше Лу, но Лу вытворял всякие штуки, с фидбэком, например, которых не умел Стерлинг. "Гитара-Страус", обозначенная на первом альбоме - это был старый полуакустический "гретч", зеленого цвета, Лу снял с него лады, и звук получался странный. Не на всех песнях он годился, но там, где надо, получалось превосходно. Скоро его украли. Вместе с коллекцией пластинок. Такая коллекция была!

Лу лет с двенадцати собирал синглы, в основном каких-то совершенно неизвестных, неслыханных групп. Вынесли всю коллекцию и гитару заодно, целая трагедия. Были пластинки, которых, наверное, ни одной копии во всем мире не сохранилось. Мне страшно нравилось их слушать. Нам с Лу вообще нравилась одна и та же музыка, бывало, соберемся у него, выпьем, он говорит: "А вот это послушайте!" - "Ого! Это что ж такое?" - "Да вот, The Goofballs" какие-нибудь. Сотни две или три пластинок.

Джон ездил в Англию и привез пластинку The Who, мы их раньше не слышали, очень понравилось. И Кинкс мы любили, и Роллингов. Но я больше всех, прямо с ума сходила. Особенно по Битлз. Но как-то за ними "угнаться" - и в мыслях не было. Чтобы прославиться, чтоб Мик Джаггер когда-нибудь услышал нашу запись... Ух! До сих пор в голове не укладывается. Мы ведь не считали себя профессиональной рок-группой. Лично я днями работала, Стерлинг учился, а Лу с Джоном - черт их знает, чем они занимались, но на работу не ходили. Репетиций как таковых у нас не было. Первая репетиция у меня фактически случилась на первом концерте, вдобавок там все время все ломалось...

 

Когда надо было записывать альбом, мы снимали репетиционную базу и несколько дней гоняли материал. Но вообще мы эти песни уже столько раз играли вживую, что репетировать было не нужно. Если Лу сочинял новую песню, мы приезжали туда, где должны были выступать, пораньше днем, с ходу разучивали ее, крутили, пока не встанет. Но такого, чтобы "репетиция дважды в неделю" - этого никогда не было. Обычно они сначала пробовали вещь без меня, чтобы самим понять, чего они хотят, а потом уже подключали меня. Ну, и дальше просто играли, играли, играли...

Какие у нас были цели вначале? Да не знаю. Просто начали играть и смотрели, что из этого выйдет. Как любая начинающая группа - не считали себя Бог знает кем и не собирались зарабатывать миллионы. Когда появился Энди (Уорхол), появилась надежда на более или менее постоянную работу, но ни в музыке, ни в отношении к ней заметных перемен не произошло. Просто я на службу стала приходить позже, а смываться оттуда пораньше. Каждый вечер спешила в "Дом" и относилась к этому серьезно, как и все мы. Но вряд ли кто-то из нас думал: "Вот, надо сыграть так-то и так-то, тогда получится хит, и мы разбогатеем". Никто не думал о деньгах, просто был кайф, развлекуха.

Я по-прежнему жила дома, тут за недостатком средств ничего нельзя было изменить, но я сама изменилась, классная была жизнь, хотя порой сумасшедшая и утомительная, я скучаю по ней. Где-то через полгода, наверное, я перестала ходить на работу.

Энди не вмешивался в нашу музыку, ему просто нравилось все, что мы делаем. Я слышала о нем раньше, и здорово было с ним познакомиться. Смешными вещами он занимался, не в смысле "ха-ха-ха", а в том смысле, сколько ему за это платили. Мне кажется, он так шутил, во всяком случае тогда. Шелкография, например. Джерард (Маланга) и другие ребята с "Фабрики" (студии Уорхола) размножали эту корову или что у них там было, Энди ставил печать со своей подписью, и все. И продавал штуки по полторы.

Фил: - Я слышал, вы перепечатывали его роман..

- Этот, что ли, под названием "А"? Ох, вот это смех был. Я отказалась печатать неприличные слова. Просто не хотелось в этом участвовать.

Фил: - Творческая цензура?

- Да нет, просто стыдно было. И я стала оставлять пропуски, чтобы он сам вписывал, что ему нужно. Я печатала с магнитофона: прослушаю кусок и печатаю. Он приходит, садится на край стола, говорит: "Как же так, Мо, надо все слова печатать", а я говорю: "Нетушки, вот я уйду, тогда возвращайся и вписывай". И в это его кино я часто не хотела впутываться. Непристойное и дурацкое. Просто говорила: "Я пошла домой". Помню один фильм, не знаю даже как называется, я была в темных очочках, и чего-то меня там связывали, а Джерард танцевал. Ну, и еще Энди снимал, как мы играем. Довольно много снимал.

Мне платили пять долларов в день, что ли. Плюс безразмерный кредит в ресторанчике "Max's Kansas City", прямо напротив моего дома. И это был, конечно, рай. Можно было сначала пожрать, а потом сидеть хоть всю ночь пиво пить с друзьями. "Эй, запишите на счет Энди!". Красота.

Когда Энди вышел на нас,он прежде всего искал группу для своего "мультимедийного шоу", как он его называл, "Exploding Plastic Inevitable" ("Взрывчатое пластиковое неизбежное"). Потрясающая была вещь. Сейчас вроде кажется - ничего особенного, но в середине шестидесятых это было неслыханно. Во-первых, конечно, свет. Ничего сложного: каждым прожектором рулил отдельный чувак, и все они знали песни, настроение каждой вещи, и подыгрывали нам. А сзади нас на большом экране показывали кино. И танцовщики - Джерард Маланга, Мэри Воронов, они хорошо танцевали. Импровизировали. Иногда очень смешно, причем публика не понимала, а мы-то каждый вечер их видели. Отличное шоу, великолепная идея, в то время стоило прийти посмотреть. Люди постарше были, конечно, в ужасе. А молодежь балдела.

Однажды мы играли в Чикаго, Лу болел и не участвовал, а Энди не захотел поехать, и одна девица, Ингрид Суперстар, взялась его изображать. Натуральная платиновая блондинка, в кожаной куртке, две недели дурила народ, и никто не догадался, что это не Энди.

А потом все решили, что неплохо было бы издать альбом, поскольку шоу имеет успех, у нас уже есть имя, публика своя. Записывались на деньги Энди и на свои, потом кто-то, кажется, (Стив) Сезник, стал искать издателя.

Фил: - Какова была роль Энди в качестве продюсера?

- Да просто... (смех) подумали: "Отчего бы Энди не сделать продюсером?" Я даже не помню, приходил ли он, если и приходил, то ненадолго. На самом деле, наверное, продюсером был звукоинженер. Чего нам не хватало, так это действительно опытного человека, чтобы он говорил: "Давайте попробуем иначе", "Давайте вот тут перепишем...", подавал бы идеи. А у нас были только мы сами и наши песни, вот мы их и сыграли. Просто записали материал, и все. Никаких таких особых аранжировок. В нашем распоряжении оказалось пианино, и мы записали какие-то клавишные партии, чего на сцене сделать не могли, нас ведь было всего четверо.

Никаких инструментальных наложений - ну, разве что соло где-нибудь. И голос Лу накладывал. Но тоже не всегда, "Героин", например, он пел сразу. А может быть, вообще все пел сразу. Мы вообще понятия не имели о том, как это делается, лично я, во всяком случае, и, судя по результату, остальные тоже. Кстати, звукоинженера я тоже что-то не припомню. Вообще не уверена, что кто-нибудь там сидел в кабинке. Кто-то, конечно, должен был... Но мы за все платили, никто нами не командовал, мы и делали что хотели. Не было времени переделывать. Сейчас вот записываюсь (сольный альбом "Playin' Possum"), просто невероятно, сколько раз подумаешь: "Попробую-ка я так, или нет, попробую эдак". А если в студии, с группой, этого не происходит, результат налицо.

Но мы альбомом были довольны. Приятно, когда у тебя выходит пластинка. Заходишь в магазин, на твоей же собственной улице, а там твоя пластинка лежит. Это же круто! Но сама запись, конечно, ужасна. Может, ребята думали: "За такое короткое время лучше все равно не получится". "Героин" - вообще каша. Весь альбом сделали за восемь студийных часов! А продюсер известно кто - Энди (смех)... Мы понятия не имели, что делаем, ну и Энди тоже, и это слышно. А когда MGM взялась ее издавать, нам предоставили три часа в калифорнийской студии, чтобы что-то там поправить. Десять песен! Что там можно было сделать за три часа? "Героин" переделали и, по-моему, "Waiting for the Man", и еще пару номеров, не помню уже, какие.

Но настолько быстро, что не было времени сказать: "Давайте сделаем так, давайте сделаем этак". "Героин" - вообще слезы. Такая отличная вещь, играешь - мурашки по коже, а на альбоме я слушаю и каждый раз расстраиваюсь. Особенно если кто не бывал на концертах и думает, что она такая и есть. Ну "Героин", ну и что? На записи - куча мусора. Мужики воткнулись прямо в пульт, не вызвучили комбики в студии, в результате я ничего не слышала. Вообще ничего. Там, где ускорение, все должны ускоряться одновременно, иначе не получится как надо. И передо мной выросла такая стена барабанного грома, ни черта не слышно, Лу не видно, чтобы следить за движением губ хотя бы. И я просто остановилась. Перестала играть, говорю: "Так дело не пойдет, надо наушники или что-нибудь". А они как завелись, так и продолжали. И вот этот вариант был записан. Я просто в бешенстве - если кто нас видел вживую, это же такая песня! Я считаю, наша главная удача. Может быть, самая удачная песня Лу.

М.С. - А что там за шум в середине "European Son"?

- А, это смешно. Кейл с грохотом двигает стул, останавливается перед Лу, Лу роняет стакан, или бутылку, что ли. По-моему, отлично получилось. Очень вовремя. Звукач такой: "Что вы делаете?" (смех). Очень вовремя, и сразу музыка начинается. Не знаю, как это так ловко вышло. То есть записано было, конечно, отдельно, но как мы так подгадали по времени, не знаю. Мне страшно нравится.

- "Sunday Morning" продюсировал Том Уилсон. Это было в другой раз? Эта вещь стоит особняком в альбоме.

- Да, это было, кажется, в Нью-Йорке. Наверное, собирались делать сингл.

Все участвовали в сведении, каждый выстраивал картину своего инструмента, кроме меня - я в это время была на работе, и за меня был Пол Морриси. Я волновалась, потому что у нас немножко разные вкусы, но результатом очень довольна.

Фил: - А песни, которые поет Нико, написаны специально для нее?

- Нет.

Фил: - Она когда-нибудь пела с вами другие песни, кроме этих?

- Да. Например, был такой номер "Melody Laughter". Ни разу не записанный. Такая странная длинная вещь, вся на импровизации. Я единственная держала свой ритм, остальные творили что хотели. А она издавала такие, знаете, стоны (смех). По мне довольно стремно, но ни на что не похоже. Может быть, еще пару песен она пела. Дошло до того, что она собралась петь "Героин". Тут уж я сказала: "Знаешь что... хватит". Но то, что она пела, было замечательно, очень ей подходило, особенно "All Tomorrows Parties".

"Exploding Plastic Inevitable" продолжалось полтора года. Потом Энди надоело, ну и нам хотелось быть группой, записывать пластинки. Никто не рассчитывал на пять лет, ни мы, ни он. Было весело, чем дальше, тем веселее, но у него появились другие интересы, и у нас тоже. Так что мы расстались лучшими друзьями. Нашим официальным менеджером стал Стив Сезник, они с Энди были знакомы, и когда Энди нашел нас, он позвонил Сезнику, сказал: "Есть команда". Был еще какой-то парень, который хотел стать нашим менеджером. Совершенно не помню кто, но - не хотелось бы говорить, надеюсь, Стив не прочтет этого - может, с тем у нас лучше получилось бы, просто потому, что он не был другом. Но мы выбрали Сезника как своего человека. А тот парень был более деловой, понимаете?

(Работа с Уорхолом) не столько подтолкнула нас, сколько представила нас публике. В основном приходилось играть для людей постарше, для богемы, не очень-то они нас и слушали, но по крайней мере нас заметили. Еще играли в колледжах, в разных городах - Бостон, Лос-Анджелес, Кливленд. Расставшись с Энди, мы некоторое время наращивали "свою" публику. Сначала трудновато было найти работу, но видя, что мы собираем толпу, нас приглашали опять. В богемных кругах хотели Энди с его шоу, нас никто не заказывал, и безумие, которое мы привносили, их пугало. Честно говоря, первое время мы судили об успешности выступления по числу оставшихся зрителей. Приходят благообразные пятидесятилетние люди посмотреть на банку супа "Кэмпбелл", а тут вон чего.

Я долблю по барабанам со всей дури, Маланга скачет в плавках с американским флагом. Пару раз на нас наезжали. Как-то сломался у нас автобус - в глубинке, в Огайо. Там был Энди, мы и еще восемь-девять красавцев. Славные ребята, участники представления. Мы сломались на перекрестке в каком-то городке, возле бензоколонки. Увидев нас, хозяин немедленно предложил нам покинуть его владения. Причем это был не микроавтобус, а настоящий автобус в сорок футов длиной. Ну и как теперь сдвигать эту штуковину с его земли? Тут же нас окружила местная полиция, давай пялиться в окна: "Что за херня?". Словом, беда, а все потому, что у парней длинные волосы. Один местный тип вызвался сгонять в Детройт за заменой сломавшейся детали, и сутки мы провели там на осадном положении. Однажды в Чикаго Джон получил по морде на улице просто за длинные волосы.

Кретинов хватало. Когда вокруг нас наросла публика, стало полегче. Вообще тому, кто не знает, трудно объяснить, насколько приятно играть на сцене, делать, что хочешь, для тех, кому это действительно по кайфу. Правда, в 1968 году обламывало количество наркоты вокруг, все эти зомби в зале.

Фил: - Такая уж у вас была репутация.

- Ну да, только через полтора-два года стало значительно лучше, когда люди стали приходить и слушать нас в нормальном состоянии. Надо сказать - вы, наверное, это слышали сто раз, но все равно - когда смотришь на народ в зале, появляется совершенно особая энергетическая штука. Кто-нибудь смотрит на тебя и прется от музыки, и ты на него смотришь и прешься, думаешь: сейчас как вдарю посильней, как снесу ему крышу! (Смех). Жалко, кино нет, я даже не знаю, как мы выглядели на сцене. Энди снимал нас только в своей студии, "Фабрике".

Фил: - А как вы вели себя на сцене?

- Никто особо не прыгал. Стерлинг вообще только ножкой топал, и все. Лу был немножко подвижнее, не то чтобы плясал, как Мик Джаггер, но подвижнее, чем Стерлинг. Мы не стояли как вкопанные, но и не танцевали. Просто играли песни. На самом деле вид у нас поначалу был, наверное, довольно зловещий. Мы все, не сговариваясь, всегда ходили в черном. Может, у всех у нас был такой мрачный период в жизни, не знаю. Но мы все ходили только в темно-синем или в черном и в темных очках. Все, должно быть, уверены, что это нарочно. Ничего подобного, просто мы так одевались, и все.

Фил: - Все концертные записи сделаны из зала; похоже, вы никогда не записывали концертов.

- Да, и очень жаль. Не понимаю, почему ни у одной компании не хватило ума записать нас живьем. Это было действительно здорово, иногда прямо мурашки по коже. Бывало, Лу импровизировал слова, для разнообразия. Во многих песнях присутствовал элемент импровизации, то Стерл что-нибудь новенькое придумает, то Лу, то я. Были вещи с более жесткой структурой, типа медленных баллад, особо не покуролесишь. У каких-то была определенная длина, "Pale Blue Eyes", например, у других - нет. У большинства песен вообще неизвестно где были начало и конец (смех), сплошная импровизация, "Героин", например, вообще был всегда разный, совершенно разный. Особенно та часть, где ускорение. "Sister Ray" тоже. Иногда она или "Героин" бывали очень медленные, просто для разнообразия, "Waiting for the Man" превращался в блюз, в ритм-энд-блюз. Скучно же из вечера в вечер гонять одно и то же. "Melody Laughter" могла длиться от двух минут до сорока двух. Я от нее прямо зверела: начиналось все с определенного ритма, а Лу творил что хотел, и Кейл тоже, одна я должна была держать этот ритм, приходилось закрывать глаза и считать про себя, настоящая пытка. Думаешь: "Когда вы уже наиграетесь!" Слушать-то, конечно, было интересно, даже очень. Кейл то скрипку попилит, то бас возьмет, то за клавиши сядет. И так оно все крутится, крутится.


Фил: - Сколько обычно продолжался концерт?

- По-разному. Если хозяин хотел поскорее сменить ансамбль и пустить другую публику, бывало, и полчаса. Но, как правило, минут сорок пять, иногда полтора часа. Порядок песен менялся почти каждый вечер. Мы каждый раз составляли список заново, обсуждали его. Кто-нибудь записывал на бумажку, обычно Стерлинг.

М.С.: - Помните Саут-Дирфилд, штат Массачусетс, между Бостоном и Нью-Йорком? Старый роликовый каток. Почему вы выступали именно там, причем несколько раз? Захолустье, колледжа нет...

- Что-то припоминаю. Крохотная сцена... Чувак предложил сыграть, мы подумали: а фиг ли? Причем нас с первого же раза отлично приняли. Помню, мы даже удивлялись (смех). Нет, правда, такая дыра, мы думали: кому мы тут нужны? А вот, полный зал, все радуются.

М.С.: - Вы завоевали хипповую публику. Захолустье захипповало, народ только-только научился танцевать мозгами (смех). Было два вечера: один для пьющих, другой для непьющих. Так еще где-нибудь было?

- Запросто могло, потому что во многих местах, где мы играли, не продавали алкоголь лицам до 21 года. Вообще во многих местах не было алкоголя. Одна кока-кола, а народ собирался. Цены смешные: смотришь на наши постеры, написано - три бакса. Выступаем мы и кто-нибудь еще.

Однажды играли в Бостоне вместе с МС5, они катались по городу на машине с репродуктором, кричали: "МС5 сдует Velvet Underground со сцены!". Кажется, это они были. Детройтские дела. Не помню, разбивали ли они гитары, но очень хотели отвоевать у нас Бостон. Забавный был вечерок. Напрасно они с нами связались. Мы их закопали, конечно.

Мы всегда собирали полные залы. Не стадионы, но большие клубы собирали. Сейчас опять стали появляться такие клубы, я поэтому хочу обратно на восточное побережье, а то тут сплошной кантри-энд-вестерн. Пару недель назад брат прислал статью из "Нью-Йорк Таймс" про новые клубы. Вот чего бы мне хотелось: сидеть там, пить пиво и слушать музыку. Хорошее занятие. Тут такого не бывает, это надо в Нью-Йорк ехать. Или в Бостон. Но в последние пять лет там не было ни одного места, где можно было бы играть...

М.С.: - ...Спасибо, пожалуй, хватит.

- (Мужу): Не накачивай ребят пивом, я не думаю, что они пьяницы.

М.С.: - К тому же я потеряю нить. Вы говорили, что играть людям музыку - хорошее занятие...

- Да, и я скучаю по нему.

Читать оригинал.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
2
v
A
i
p
X
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.