История альбома "Brian Jones Presents The Pipes Of Pan At Joujouka"

LP "Brian Jones presents The Pipes of Pan at Joujouka" (1971)

Фрагмент книги Анатолия Лазарева "Одинокий Бунтарь: Брайан Джонс и юность Rolling Stones"

Местом, где Брайан забывался, успокаивался и приводил свою нервную систему в относительный порядок, было Марроко. И он решил отправиться в эту сказочную страну до суда. Хотя его и постигла неудача с записью музыкантов Г’наоуа, он теперь лелеял мечту о Джаджуке, о которой ему так много рассказывал Брайон Гайсин.

Примерно в 2-х часах пути к юго-западу от Танжера, в марокканской провинции Аль-Сариф, раскинулись невысокие горы Риф. Из города Ксар-эль-Кебир дорога ведет в крохотное село Таттоуфт, откуда верхом на ослах вы покидаете цивилизованный мир, отправляясь в путешествие в горы к древней и далекой деревне Джаджука.

Брайон Гайсин открыл ресторан «Тысяча и одна ночь» в стенах прекрасного дворца в Танжере специально для того, чтобы в город пришли и поиграли музыканты из Джаджуки. Однажды он познакомился с марокканским художником по имени Хамри, и они быстро подружились. Хамри привел в ресторан музыкантов из своей родной деревни Джаджуки.

Гайсин, находясь под впечатлением этой музыки, захотел узнать их поближе, и Хамри взял его в деревню, где тот узнал, что их ежегодное празднество было посвящено божеству доримской эпохи Пану и связанными с ним церемониям.

Он подумал, что Джаджуку надо записать, и даже безуспешно пробовал сделать это сам. Одаренный высокой честью населения Джаджуки, тогда Гайсин был единственным, кому позволялось приводить в деревню чужаков.

Гордые, но добросердечные люди, полностью преданные ритуалу, они играли и играют до сих пор свою суфистскую музыку перед принцами Марокко и Саудовской Аравии. Летом 1968-го Гайсин взял Брайана в эту деревню по личному приглашению хаджа Абдесалама Аттара.

Прибыв в Марокко, Брайан вызвал из Лондона звукорежиссера Джорджа Чкьянца. Перед своей поездкой тот зашел на квартиру Брайана в районе Хэмпстеда, чтобы забрать оттуда его магнитофон “Uher” и два микрофона. Это было довольно пустынное место, очень странное и грустное: из обстановки там были только три пустых коробки из-под чайных пакетиков.

Джордж прибыл в Танжер самолетом в 8 утра. Полный энергии Брайан вместе со Сьюки поприветствовали его в аэропорту и немедленно же поехали с ним в местный отель “Es Saadi”. Джордж был так шокирован, увидев Брайана на ногах в столь ранний час, что немедленно послал телеграмму в офис «Роллинг Стоунз».

Брайан был чрезвычайно обрадован его прибытием и показал себя очень гостеприимным хозяином. Чтобы Джордж почувствовал себя более уверенно, Брайан постарался рассказать ему все, что он знал о Марокко.

Brion Gysin, 1962   Photo by Harold Chapman

Перед тем, как отправится в путь, Брайон Гайсин объяснил, что Сьюки будет представлять определенную проблему, так как женщины и мужчины в деревне были жестко разделены, и что ей нужно остаться с берберками. Но Сьюки настояла на том, чтобы ехать с ними; Брайан тоже хотел этого. Она постриглась как можно более коротко и оделась в джинсы, чтобы походить на мужчину.

Была и еще одна, более важная проблема — в деревне не было электричества, и нужно было срочно достать батареи для магнитофона. Наконец, Джордж достал их где-то на базаре — к великому удивлению Брайана. Оказывается, Джордж просто попросил у торговцев по-французски, всего-то и делов. Брайану такой «маневр» был явно не под силу. Этот случай красноречиво показывает ту отстраненность от реального мира, в которой тогда он пребывал.

Итак, великолепная четверка в составе Брайана, Сьюки, Джорджа и Гайсина отправилась в Джаджуку — без фотографа или какого-либо представителя СМИ. Они уехали на огромном старом «Шевроле». Акустика в деревне была просто превосходной. Хотя она и находится далеко от океана, на этом расстоянии можно было слышать плеск волн о скалы.

Прекрасно отдавая себе отчет в том, что он удостоился редкой чести, Брайан был невероятно обрадован. В то же время его приезд оказал самое глубокое влияние на жителей деревни. Они впервые увидели чужеземца в том виде, в каком к ним приехал Брайан Джонс.

Сыну главы племени Абдесалама Аттара Бахиру было тогда всего 7 лет. Он был пастушком и пас свое стадо, как вдруг его младший брат Мостафа прибежал к нему и рассказал ему о самом странном событии, которое только случалось в Джаджуке. Бахира поразил внешний вид Брайана — его экстравагантная одежда и «большие волосы».

Поздоровавшись со старшим сыном хозяина деревни и поцеловав его в щеку, Брайан и не подозревал, какое глубокое впечатление он оставит на него.

Абдесалам и все музыканты поняли, что Брайан — это тот, кто вполне заслуживает их уважения, которое просто так никому не выказывалось. Его личность, энергия и исследовательское чутье в области их культуры и музыки, его неподдельная потребность в том, чтобы понять этот народ как можно лучше, не говоря уже о его способностях взять любой из древних инструментов и играть на нем — все это послужило причинами их теперь всегдашней любви к Брайану.

В тот вечер они устроили обед для своего почетного гостя. Неожиданно откуда-то возникли два человека с белым козликом, которого нужно было зарезать для трапезы. В этот момент Брайан поднялся со своего места, начал издавать какие-то нелепые звуки и вдруг сказал своим спутникам: «Это же я!» Все поднялись вслед за ним и подтвердили: «Да, правильно — он выглядит в точности как ты».

Это было пугающей правдой: у козлика была челка из белых волос, нависавшая прямо перед его глазами. Через двадцать минут они уже ели печенку козлика на шиш-кебабовых палочках. Тогда никто не придал особого внимания этому роковому совпадению.

Brian Jones

На следующий день началась работа. Джордж и Брайан включили запись на закате и продолжали до четырех утра. Музыканты сыграли часть священной церемонии Бу-Джелуда — олицетворения духа бога Пана. Они начали заключительную часть фестиваля, и некоторые дети танцевали. Звучала раита — духовой инструмент с двойной тростью.

Иногда громкость была такой сильной, что Джорджу приходилось направлять микрофоны к земле, которая была очень сухой и прекрасно отражала звук. Ему даже довелось стоять в центре, в то время как музыканты ходили вокруг него восьмеркой.

Брайан был просто очарован самим действом. В перерывах более молодые жители ставили пленки и слушали их, но старики решили, что это — волшебство, и не участвовали в процессе записи.

Гости Джаджуки из далекого Лондона сидели и пили мятный чай, в то время как у угольной печки парень с раскаленной докрасна кочергой делал флейты из стеблей бамбука, проделывая в них дырочки. Интересно, что на спектральном анализе второй стороны альбома можно увидеть статические фигуры Лиссажу, которые указывают на то, как аккуратно этот парень подходил к своему делу.

В ту ночь вся компания осталась в деревне и легла спать в пять утра. Местные освободили для них комнату и нашли несколько кроватей. Брайан и Сьюки спали в одном конце комнаты, Джордж — в другом, а Гайсин — на веранде. Они дали им отоспаться до 11 утра, что по их стандартам было невероятно поздно. Потом же все игроки на флейте или камыше, которые были в деревне, ушли прочь.

Джордж внезапно услышал за дверью сначала какое-то легкое пошмыгивание, и внезапно раздался массивный диссонирующий аккорд, который они выдували примерно 5 секунд — огромная порция шума. После этого прозвучала серия отрывистых звуков, и все эти люди внезапно исчезли на большом расстоянии. Когда Брайан и его друзья кое-как оделись и выглянули наружу, в поле зрения уже никого не было. Это был сигнал к сбору.

Они снова начали работу. Запись флейт была сделана ночью. На диске в тишине ночи можно услышать, как вдали лает собака (для проведения празднества музыканты отвели своих собак примерно за 400 м), и как плачет ребенок — если вы прислушаетесь.

Флейтисты играли парами — один использовал циркулярное дыхание, чтобы выдуть основную ноту-фон, в то время как второй играл мелодию, а потом, после многих тактов или недолгого времени (около 30 секунд), они менялись ролями.

Master Musicians of Joujouka   Photo by Ira Cohen

Что интересно, во время записи у одного из флейтистов был насморк, и слышно, как он шмыгает носом, когда играет фоновую ноту. Это пошмыгивание показывает ту скорость, с которой он дышал, держа ее.

Эти музыканты использовали такую же технику, что и Роланд Керк (известный джазовый саксофонист, его считает своим вдохновителем Иэн Андерсон из “Jethro Tull”), который играл на своих инструментах без каких-либо пауз для взятия дыхания. Они создавали у себя во рту некий «мешочек» воздуха, контролируя его щеками, постоянно выдувая звук, когда вдыхали воздух. Потом в этот «мешочек» они направляли воздух из своих легких.

Сегрегация в деревне была очень странной: женщины носили с собой своих сыновей до 7-летнего возраста, на которых даже были надеты женские одежды и берберские украшения. Мужчины жили в другой части деревни и сами готовили себе еду — они не принимали в пищу ничего, до чего бы дотронулась женская рука.

Песни женщин были спиритуальными и очень личными, и чтобы записать их, Джорджу пришлось надеть джеллабу (марокканский халат) с большим капюшоном, чтобы его можно было принять за «почетную женщину». Три певицы пели внутрь некоей штуки вроде круглого барабана, и Брайан решил позднее подвергнуть эту запись фазингу для того, чтобы синтезировать воздушный эффект, который сопутствовал им везде, где они находились.

Гости провели в Джаджуке еще целый день. Брайан курил «киф» и привез с собой немного морфина и лекарств от астмы, которые он так и не пустил в дело. А потом он начал неистово танцевать под мелодию джаджукканцев — по сумасшедшему, как если бы он впал в транс. Унесенный гипнотическим потоком музыки Джаджуки, Брайан продолжал танцевать и наслаждаться ею всю ночь и все следующее утро.

Звуки и вибрации, которые Брайан услышал и прочувствовал в этой удивительной деревне, были для него очень важны; его восхищение той необычной музыкой с тех пор не ослаблялось ни на йоту. И музыканты инстинктивно чувствовали это.

CD "Brian Jones Presents The Pipes of Pan at Joujouka" (1995)

Брайон Гайсин описал обряды и музыку Джаджуки в аннотации к альбому Брайана так: «Магия именует сама себя «Иным Методом» для контроля над материей и познанием пространства. В Марокко магия практикуется более усердно, чем гигиена, хотя экстатические танцы под музыку местных братств вполне можно назвать формой психической гигиены. Вы узнаете свою собственную музыку, когда однажды слышите ее. Вы попадаете в струю и танцуете, пока не придет время платить дудочнику за его игру…

Пан, Бу-Джелуд, Отец Кож, танцует лунными ночами в своей горной деревне Джаджуке под вой сотен дудок Мастеров-Музыкантов. Внизу, в городах, далеко к морю, можно услышать дикие рыдания похожих на гобои раитов — обморочное дыхание паники, принесенной ветром. За неухоженным частоколом гигантских голубых кактусов, окружающих деревню на вершине холма, музыка льется потоками, питая и оплодотворяя расстилающиеся книзу поля.

В самой деревне дома под соломенной крышей припадают к земле в своих садиках, скрывая собой обрамленные кактусами переулки. По их лабиринту вы идете к широкой зеленой деревне, где дудят дудочники; пятьдесят раитов собрались напротив обвалившейся от сильного удара молнией стены, разрежая своими звуками воздух.

Пятьдесят диких флейт выдувают шторм рядом с ними, в то время как отряд из маленьких мальчиков в рубахах с длинными поясами и в коричневых шерстяных тюрбанах барабанит подобно грому. Все жители деревни одеты в свои лучшие белые одежды, они кружатся большими кругами и вьются вокруг одного дикаря в шкурах».

Брайан поместил такие комментарии в аннотации: «…В Джаджуку еще только будет построена дорога; там нет электричества, водопровода и всех удобств, без которых многие из нас закричали бы диким криком в таком дискомфорте. Кстати, такой школы, как там, тоже нигде нет. Все знания и культура передаются от матери к ребенку до 12-летнего возраста, и тогда в этом возрасте отеческая община наблюдает за мальчиками в их нежном возрасте, и им невозможно увидеть юных девушек вплоть до самой свадьбы.

Что особенно важно — здесь существует специфически отработанная манера и тип музыки, которая играется и поется во время празднества. Пьесы и, как следствие, высшие точки этой музыки для диска были специально укорочены, и когда вы видите, что многие из этих песнопений продолжаются часами, то поймете эту необходимость.

Мы извиняемся за то, что ведущая певица практически не слышна во время песнопений женщин, но она и остальные поют не для публики, состоящей из простых смертных — они выпевают заклинания для иных миров, и когда мы записывали ее, она прятала свой прекрасный голос в звуках барабана, на котором играла. Это было не для наших ушей. Как бы то ни было, мы надеемся, что запечатлели-таки дух и магию Джаджуки».

William S. Burroughs, 1961    Tangier, Morocco     Photo by Allen Ginsberg

Вернувшись в Танжер, Брайан, Сьюки и Джордж повидались с самими Уильямом Берроузом, автором легендарной книги “Обнаженный завтрак”. Впрочем, разговора не получилось — Берроуз чувствовал себя неважно и не уделил Брайану должного внимания.

В тот день Джордж лег спать очень усталым, но вскоре Брайан разбудил его, сказав, что магнитофон не работает, и ему пришлось прийти в его номер и постучать по магнитофону сзади, чтобы тот заработал. Вот уж эта беспомощность рок-звезды перед мирскими трудностями!

На следующий день Джордж вспомнил, что когда приходил к нему, то был абсолютно голым. Он извинился перед Сьюки, но та, кажется, особенно не переживала по этому поводу. А потом они пошли на пляж. Самое интересное, что это место было абсолютно пустынным. Водный патруль сначала не пускал их туда, но потом пропустил.

Было очень сильное течение, и купаться в тот день было запрещено. Брайан сказал, чтобы Джордж был осторожен и оставался на мелководье. Следующее, что он услышал — это крик Сьюки о том, что какая-то дальняя точка на горизонте — это Брайан. (Обратите внимание на это происшествие — оно много скажет нам уже позднее, когда Брайан покинет этот мир.)

В Танжере Брайан вернулся к своим «нормальным» саморазрушительным привычкам — он стал много пить и активно принимать наркоту, после чего становился очень агресивным. Однажды, после очередной непечатной тирады, он неожиданно рухнул на пол без единого движения, чем немало испугал Джорджа.

Сьюки удалось успокоить его — она сказала, что с Брайаном такое случалось каждый вечер. Возможно, это падение было результатом действия алкоголя и мандракса — а может быть, Брайан просто дурачился.

Марокканская эпопея Брайана и Джорджа окончилась тем, что первый вместе со Сьюки отправился в Лондон, а второй остался в Танжере еще на пару недель — ему уж очень там понравилось. Брайан купил Джорджу обратный билет в первом классе. Перед отъездом Чкьянц проинструктировал Джонса, чтобы тот не слушал записи слишком часто, иначе они могут стереться.

Брайан хотел привлечь к музыке Джаджуки внимание во всем мире и переложить ее на язык современного рока. Бахир Аттар с тех пор считал и считает его «великим музыкантом». После того, как в 1971 г. были изданы записи, сделанные Брайаном, под названием “Brian Jones Presents the Pipes of Pan at Joujouka”, никто и не предполагал, что это станет началом обширной дискографии музыкантов Джаджуки.

Brian Jones, 1969   Photo by David Bailey

В первой половине 1975-го был выпущен еще один их альбом — “Jajouka Black Eyes”. Они были так благодарны Брайану Джонсу за все, что он сделал для них, что превратили школу, в которой обучаютcя их сыновья, в своеобразный «центр всемирного культа Брайана Джонса». На ее стене висит фотопортрет Брайана работы Дэвида Бэйли, и джаджукканцы сложили песню на магрибском диалекте арабского языка под названием “Брахим Джонс”, в которой говорится о том, что светловолосый человек, прославивший их музыку по всему миру, находится с ними сейчас и будет пребывать здесь вечно.

Это — неистовая и моторная марокканская песня, в ней всего несколько английских слов, и, кажется, что портрет Брайана прыгает в своей рамке, когда они поют ее:

«Когда Брахим Джонс был с нами,

люди деревни не знали, что происходит.

Когда Брахим Джонс был с нами,

мы были очень счастливы.

Он записал нашу музыку для того,

чтобы ее услышал целый мир.

Сила Джаджуки происходит от святого Сиди

Хамида Шейка, который похоронен здесь.

Брахим Джонс покинул нас, но мы никогда

не забудем того, что он для нас сделал.

Ах, Брахим Джонс,

Джаджука Роллинг Стоун,

Ах, Брахим Джонс,

Джаджука совсем под кайфом».

Вернувшись в Лондон, Брайан слушал свои драгоценные записи снова и снова, проигрывая их и в обычном режиме, и задом наперед. Он снова и снова показывал их участникам группы, убежденный — несмотря на их равнодушие — что именно в этих звуках сокрыто будущее мировой музыки.

Mick Jagger, Bachir Attar & The Master Musicians of Joujouka, 1989

И он был прав. Cпустя 20 лет «Роллинги» пригласили музыкантов Джаджуки на запись своей песни “Continental Drift”. В 90-е годы джаджуккский инструмент раита прозвучал в одной из песен группы “Enigma”. Но в 1968-м Брайан был один.

Анатолий Лазарев - автор сайта "Rolling Stones": бес в ребро

Всем любителям Stones и просто качественной музыки - Welcome

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
D
C
f
w
A
F
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.