Колчак и центрифуга. Сценарий


Автор - Ад Ивлукич

Подбор фото и концепция - Доктор Уильям С. Верховцев

Маяковский, чуть покряхтывая, супя упрямый лоб закоснелого и тревожного человека новой эры всеобщей справедливости, неожиданно обрушившей жестяную кровлю привычного улья, мрачно гудящего тоненькими голосами разнообразных представителей сложноподчиненного мира насекомых, вибрирующего дресвой и ворванью, натасканными теплыми ночами здоровенными, как скрытые творческие возможности Земфиры Рамазановой, грозящие наконец-то открыться на шестидесятилетие переезда Вахтанга Кикабидзе из Поти в Сухум, строго-полосатыми шершнями, ворочался на кушетке, враз ослабевшей рукой щупая "Маузер".

- Зассал ?

Пронзительный голос Фриды Кало ворвался в тесную кухоньку коммунальной квартиры на Поварской. Маяковский скосил глаз и увидел как всегда прекрасную и неувядающую в свои триста лет Фриду, вызывающе обнимавшую за талию какого-то очередного паренька, на этот раз блондинистого и некрасивого.

Паренек подошел к кушетке, решительно освободившись от объятий, и, жикая "молнией" разноцветной олимпийки, прогнусел:

- Стреляй, сука, или я тебе башку молотком пробью.

Громко скрипя паркетными половицами вошел еще один, Маяковский аж застонал сквозь зубы. "Сучка, все тебе мало, когда ж ты нажрешься".

Новый визитер, двухметровый шкаф в модном плаще из мокрого итальянского шелка с неожиданно белейшей подкладкой, кокетливо высовывающейся из под небрежно завернутых рукавов, представился:

- Дюжев. Дмитрий Дюжев. Величайший актер современности. Почти как Безруков.

Маяковский нажал на "собачку" и мир милосердно погас в его стеклянных глазах, вставленных самим Циолковским на годовщину освобождения угнетенных женщин Замоскворечья.

Спустя год

Хлебников вяло отругивался от надоедливой бабищи, так и норовившей запихать в него мерзкую картофельную шелуху, отваренную в ацетоне.

- Отъебись, а ? - Тихим голосом молил Хлебников. - Я на диете.

- Вставай, - с ненавистью шипела все та же Фрида, - к тебе гость.

Хлебников отвернулся к стене и блаженно закрыл глаза, проваливаясь в какую-то яму...

Спустя восемь минут

Возле дома припарковалось такси ядовито-желтого цвета. В комнату вошел невысокий суетливый мужчина в военной куртке с панковским ирокезом на голове.

- Ну чо ?

- Помер.

Мужчина недоуменно посмотрел на спину Хлебникова и сплюнул.

За три года до этого

Смешавшись с вереницей грузчиков, Джек Восьмеркин проскользнул на борт "Титаника" и не обнаружил там ни Леонардо Ди Каприо, ни голой стремной тетки Уинслет, ничего, что он себе напредставлял, добираясь на перекладных из Оклахомы.

Грубые люди в робах, изнуренные мыслительной деятельностью пассажиры, дегенерат-капитан, за последние пару рейсов потерявший в посещаемых портах половину команды, разбежавшейся по портовым притонам и даже мелким каботажникам, снующим в прибрежных водах восточного побережья, алчные старпом и квартирмейстер, не говоря о донельзя гадком руководителе палубного оркестра.

Джек стоял у фальшборта и плевал в волны Атлантики, стараясь попасть в голову дельфина, резвившегося в кильватерной струе ржавого суперлайнера, упорно идущего в Саутгемптон.

"Бля, если б я знал, - печально размышлял Джек Восьмеркин, - не в жисть не залез бы на борт этой лохани. Сука!"

Он вспомнил носастого еврейчика, красочно расписывавшего достоинства сверхкомфортабельного корабля, тонкую, на гурмана, кухню, блистательную игру оркестра, виляющих попками под узкими форменными брючками стюардов, готовых на все, и даже чуть больше, пассажирок первого класса, и с плохо скрываемой злобой прошипел:

- Твари.

Джек не знал, что "Титаник" причалит в советском Ленинграде, забив здоровущий болт на Саутгемптон, встанет на вечную стоянку рядом с "Авророй" и постепенно сгниет у причала.

Три года Джек будет бегать по Советской России, взад и вперед, вдоль и поперек, ища концы и выходы в свободный мир, неблагоразумно оставленный за спиной, пока мертвый Хлебников не явится ему во сне. Посмотрит в глаза, молча улыбнется и растает.

Джек проснется, умоется холодной водой, почистит зубы, откроет сундучок с хранящимся на самом дне "Маузером" Маяковского, и решительно остановит бег бессмысленного времени, закольцованного жутким беличьим колесом.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
S
x
8
6
R
X
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.