Lou Reed, Photo by Christian Coigny

Обоюдное влияние поп-музыки на современную прозу не обсуждается. Опять же, исключительно на интуитивном уровне, без прямых связей, без обмена делегациями и «шукшинских дней» в Бруклине. Юрий Трифонов мог изобразить монструозность бытия с помощью одной «грязной белой водолазки» на молодом спутнике оккультной дамы, там, где другому потребовалась бы целая «чёрная месса».

Лу Рид был скуп на слова и ноты, в жизни, несмотря на специфический дендизм, слыл скрягой. Его «мовизмы» полностью лишены самолюбования, это скупость протокола, черновик объяснительной записки пропетый максимально близко к оригиналу, чей автор по-другому не умеет, и поет, как может. Его короткая «кобзоновская» стрижка раздражала в толпе волосатиков, когда длина волос считалась мерилом обывательской смелости.

Он всю жизнь напоминал кого-то из советских актеров: то Глеба Стриженова, то Шалевича, ближе к старости — Романа Карцева. Эту странность отмечали даже те, кто с трудом мог вытерпеть полторы минуты его пения, не крикнув «Снимай!». Дин Рид, Лу Рид — два портрета Дориана Грея, можно сказать. Из далеко не самых популярных и удачливых примеров «американской мечты». Жизнерадостный самоубийца и живучий саморазрушитель.

Дин Рид атаковал в спину молодежь, гибнувшую с оружием в руках во Вьетнаме — не самая подходящая форма протеста для порядочного джентльмена. Лу Рид живописал, как лишают материнства (своих детей у него не было) наркоманку — с таким материалом тоже на Евровидение не посылают. Плачь конфискуемых властями детей изображали дети продюсера. Чтобы заставить ребенка заплакать достаточно было сказать: «Джошуа! Спать!».

Слезы, скрежет гитарных струн, и сон — глубокий сон, в котором мы когда-нибудь подключимся к Лу и встретимся с Дином.

По чьим вещам будут изучать нашу эпоху бодрствующие потомки на пути к Большому Сну? Что даст им наиболее исчерпывающее представление о нашем времени? Неужели помпезные пустышки? Кому-то — да. Но люди искушенные и требовательные будут смаковать «простые» тексты Анатолия Гладилина и Леонида Бородина, на которых давно махнули рукой глотатели гнозиса и эстеты.

В самых страшных образцах американской готики нет ничего, что могло бы убедить советского читателя в том, какая это жуть. Бедняки, бедствуя, катаются на собственных машинах, а негры в этих книгах и фильмах похотливы и разодеты как дети членов Политбюро на закрытой вечеринке. В музыке Лу Рида тоже нет ничего чудовищного, она чудовищно банальна, как «грязная белая водолазка» у Трифонова.

Подобно героям Трифонова он был женат три раза, и тут тоже все как у московской богемы: первую звали Бетти Кронштадт, вторая была художницей, а третья, Лори Андерсон — композитор, вроде нашей Губайдулиной. Свадебных фотографий мало — всего одна, и, как у Рощина в кителе, черно-белая: галстук, пиджачок. Индпошив? – Вряд ли. Может быть и вовсе прокатный.

Георгий Осипов   «Человек с чужой печенью»   2015 г.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Lewis Allan Reed (March 2, 1942 — October 27, 2013)

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
G
Q
u
C
r
B
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.