Marcel Duchamp, 1949, Photo by Man Ray

Марсель Дюшан, фрагменты интервью Пьеру Кабанну, 1966 г.

Опубликовано в Moscow Art Magazine №7, 1995 г.

 - В мире каждый день открывается шесть тысяч выставок, и если художник будет воспринимать свою как катастрофу или пик своей карьеры — это уже смешно. Нужно ощутить себя всего-навсего одним из шести тысяч. И вперёд!

 - Сколько у вас было персональных выставок?

 - Три

 - В чём различие художественного климата Парижа и Нью-Йорка?

 - В Нью-Йорке творится сущий бедлам. Здесь, в Париже, насколько я могу понять, жизнь несколько поспокойнее. И это с очевидностью касается Монпарнаса, так же как Сен-Жермен-де-Пре. В Париже всё достаточно медленно меняется. Даже если находятся интересные люди, то они мало влияют на остальных. Остальные — это большинство, толпа, со своим образованием, привычками и идолами. Здесь всегда чувствуешь тяжесть груза этих идолов, не так ли? У них нет лёгкости. Они никогда не говорят: «Я молод, я могу делать, что мне вздумается, я могу танцевать».

 - У американцев нет прошлого

 - Я согласен. У них нет такого прошлого. Они с таким трудом постигают историю искусства, которую каждый француз, каждый европеец буквально впитывает с молоком матери, если можно так выразиться. Я думаю, разница в этом. Но всё может быстро измениться. Как в Америке, так и во Франции. Больше нет «мира искусства», столица как здесь, так и там. До сих пор американцы упорствуют в своем желании лишить Париж гегемонии. Они идиоты, потому что гегемонии нет ни у Парижа, ни у Нью-Йорка. Если это и случится, то скорее с Токио. Я часто получаю письма из Токио: они хотят, чтобы я полетел туда. Я не полечу. Во-первых, у меня нет желания поехать в Японию, у меня нет желания ехать в Индию, у меня нет желания ехать в Китай. С меня хватает Европы и Америки.

 - Как вам видится эволюция искусства?

 - Я не вижу её, потому что сомневаюсь в самоценности искусства. Человек придумал искусство, и оно не могло бы существовать без него. Всё, что создано самими людьми, не обладает самостоятельной ценностью. У искусства нет биологических истоков. Оно адресовано вкусу.

 - По-вашему, в нём нет необходимости?

 - Люди, говорящие об искусстве, превратили его в нечто функциональное, мол, «человек нуждается в искусстве для обновления самого себя».

 - Но разве существует хоть одно общество без искусства?!

 - Такого общества нет, потому что если очень хочется что-то найти, то всегда что-нибудь да обнаружишь. Я уверен, что люди, которые стругали деревянные ложки в Конго и которыми мы восхищаемся в Музее Человека, делали это совсем не для того, чтобы вызвать восхищение у конголезцев. 

 - Да, но в то же время они создавали свои идолы, свои маски...

 - Да, но это вещи религиозного характера. Мы сами назвали культовые предметы «искусством», такого слова даже нет в языках примитивных народов. Мы его придумали для себя, для собственного удовлетворения. Придумали для собственного единоличного пользования, как какой-то вариант мастурбации. Я не верю в самоценность искусства. Можно даже построить общество, которое отрицает искусство: русские, например, уже недалеки от этого. Это не смешно, но нельзя и отрицать. Но то, что пытаются осуществить русские, невозможно для шестидесяти других наций. Слишком много контактов, коммуникативных связей между странами.

 - Что вы думаете о битниках?

 - Они мне очень нравятся: это новая форма молодёжного движения - и это здорово!

 - Вы интересуетесь политикой?

 - Нет, абсолютно. Давайте не будем об этом говорить. Я ничего об этом не знаю, ничего в политике не смыслю, и я бы сказал, что это глупость, которая ни к чему хорошему не приводит. Ведёт ли она к коммунизму, монархии, демократической республике — всё равно, как мне кажется. Вы мне ответите, что люди нуждаются в политике, чтобы жить в обществе, но это не означает, что политика — великое искусство. Тем не менее политики в это верят, они в это верят и воображают, что занимаются чем-то исключительным! Они немного напоминают нотариусов — мой отец был нотариусом. Стиль деятельности политиков напоминает деятельность нотариуса. Я вспоминаю деловые бумаги моего отца: язык их был убийственно смешным, американские адвокаты пользуются таким же.

 - Что вы думаете о Шарле де Голле?

 - Я не думаю больше о нём. Если уж я жил с ним в одно время... Он примерно моего возраста, не так ли?

 - Он моложе вас на три года.

 - Были времена, когда он был героем, но герои, которые живут слишком долго, обречены на провал. Так случилось с Петеном.

 - Вы часто ходите в кино?

 - Довольно часто

 - Даже в Париже?

 - Да, я ходил на фильм Годара «Мужское-женское». Это единственное, что я посмотрел. Я был бы рад делать это чаще, но нет времени. Ничего не делаю — и нет времени! Надо специально планировать, чтобы пойти в кино, особенно в Нейли. Это так далеко...

Перевод - Каринэ Мискарян и Сергей Кузнецов

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
p
H
a
A
b
6
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.