Марио Бава. Последний человек

Marisa Mell   Danger: Diabolik   1968

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Автор - Алексей Коленский    Опубликовано в альманахе «Другое Кино» № 25,  2008 г

Рядовые волшебники подобны гостям, которые являются с тортом и исчезают вместе с ним. Хлопает дверь, просыпаются дети, находят крошки, а пенять некому. Человек смертен, пища тленна («духовная» прежде «земной»), Феллини улетел и не обещал вернуться. Единственным утешением остаются люди с тортом в голове – они еще мнутся в прихожей, а даже дети уже понимают: праздник приходит с человеком и остается с человечеством!

Эти гости остаются с нами и тогда, когда стол и дом исчезают в толще памяти. Такие праздники у 10-й музы случаются нечасто, один из них называется Марио Бава – радиоактивный гений, оказавший повсеместное влияние на современный жанровый кинематограф.

Имя засветилось на заре века кино – отец режиссера ретушировал кадры с первой национальной кино-дивой Элеонорой Дузе, ставил спецэффекты постановочным фанабериям «Quo Vadis?» и «Кабирия» (1913-14 гг.), возглавлял созданный Муссолини Институт света и спецэффектов – Istituto LUCE. С 5 лет крошка Марио мечтал о карьере художника, в 15 ассистировал папе Эухенио, в 20 мастерски ставил свет, к 30-ти снимал для Росселини, Пабста и Рози.

Итальянское кино конца 50-х напоминало пасторальный лужок, кокетливо зеленеющий в тени восходящих кумиров фестивальной интеллигенции. Киноиндустрия вертелась в паре дюжин волосатых рук, заказывавших «как в Голливуде», но быстрее и дешевле. Среднестатистический итальянец посещал кино 5 дней в неделю. Фильм, бюджет которого не превышал 80 тыс. долларов, гарантировал двойную прибыль. Успех диктовал постановщику путь между наковальней гламура (мелодрам с «белыми телефонами» и пеплумов, рассчитанных на заокеанский прокат) и молоточком лубка (душевных комедий Тото и Сорди).

Сверх славы оператора и мастера оптических эффектов, к 40 годам Бава заработал репутацию доброго лекаря, реанимирующего любую безнадежную постановку. В ряду прочих оказался и амбициозный проект его друга Риккардо Фреда, бросившего съемки из-за отказа продюсера увеличить финансирование. Это был первый звуковой итальянский хоррор. Бава доснял «Вампира» (I vampiri, 1956) за пару дней вместо 12. К зрителю эта картина, совершенная во всем, кроме обаятельно-неуклюжего сюжета, добралась не сразу. Тем не менее, именно «Вампиру» суждено было стать первым коммерческим «фильмом ужасов», не отмеченным каиновой печатью «авторского поиска».

Разыскивая похищенную деву, юный репортер проникает в закулисья солнечного Парижа - в обжитые упырями аристократические особняки. Финальная встреча с бестией обставлена как романтическое свидание, барочные покои не имеют ничего общего с угловатыми пещерами немецких экспрессионистов, свободны от ломаных линий и агрессивных аксессуаров…

Вскоре этот жанр назовут джалло (желтый – по ассоциации с бульварным чтивом).

Susy Andersen     I tre volti della paura     1963

Таинственным источником и единственным субъектом джалло так и останется пристальный крупный план, рожденный вкрадчивым, лениво-вальсирующим движением объектива, его зачарованным блужданиям, растерянному скольжению по поверхности вещей… Это взгляд злоумышленника, ищущего новых жертв в криминальных хрониках. Схваченные им персонажи скованы ужасом, они делаются неуклюжи, мнительны, инфантильны, женственны… Их засасывает кошмар – это повод проскользнуть вслед за ними за край тьмы и обнаружить там собственное лицо – «Лицо страха», «Маску демона» (La maschera del demonio, 1960).

Именно так Бава назвал свой первый авторский шедевр, вдохновленный гоголевским «Вием». Злобную ведьму и невинную жертву в ней сыграла актриса, лицо которой рассекло надвое средневековое орудие пытки – «Маска демона». Позднее мастер не удержался от соблазна опробовать магические чары на территории пеплума. Получились две сюрреалистические костюмные сказки «Калтики – безумный монстр» (Caltiki – il mostro immortale, 1959) и «Волшебная лампа Аладдина» (Le meraviglie di Aladdino, 1961). Поквитавшись с крупным форматом, он снял визуальную феерию «Геркулес в призрачном мире» (Ercole al centro della terra, 1961) и вернулся в настоящее…

Визуально и стилистически «Девушка, которая слишком много знала» (La ragazza che sapeva troppo, 1962) напоминает «Вампира», но, по сути, является дерзкой насмешкой над классикой, то бишь Хичкоком. Сюжет демонстративно отсылает к его излюбленным темам. Прилетевшая в Рим юная американка становится свидетельницей чудовищного убийства. Ленивые детективы и галантный репортер не находят следов преступления и списывают убийство на небогатое воображение Норы. Девушка же подозревает всех подряд, загадочный Рим – объект ее треволнений.

В финале Нора встречает собственную старость – жалкую психопатку, ветхую жертву гротескных маний. Это и есть убийца… Воображение невинной Норы – это магический кристалл, умножающий зло, которое отнюдь не растворяется в акте финального разоблачения.

Через год Бава снимает цветной альманах, который до конца жизни будет считать своим идеальным творением «Черная суббота» (оригинальное название «Три лица страха» - I tre volti della paura). Это вольная экранизация литературной классики (Алексея Толстого, Чехова и Мопассана) и самый издевательски-злобный джалло-триллер. В первой новелле аноним терроризирует девицу телефонными звонками, но сам же становится жертвой своих угроз. Путешественник, спасающий красавицу от родственников-упырей, входит в семью возлюбленной. Похитив кольцо у покойной старухи, служанка обручается с ее злобным призраком.

Примеряя чужую судьбу и плоть, персонажи поджариваются на адском гриле своих тайных преступлений, обугливаются радужными светофильтрами, цепенеют в гримасах торжествующего Зла. Тщетны надежды на Подвиг, Спасение и Благо, остается лишь Искупление – глаза и руки мастера. Ужас пошляка – идеальное признание, на которое может рассчитывать скромный художник.

Дьяволы киноиндустрии искалечили «Три лица…» монтажными ножницами, абортировали оригинальную музыку, обесцветили и обезличили, переименовав в «Черную субботу». Бава дал симметричный ответ – переквалифицировался в футуриста, позаимствовал сюжет модного голливудского хита «Оно» (1958) и открыл джалло-фантастический фикшн «Планета вампиров» (Terrore nello spazio, 1965), где мертвые астронавты оживают на безымянной планете затем, чтоб воспользовавшись оболочкой («Маской») живых вернуться на Землю.

Terrore nello spazio / Planet of the vampires   1965

Следующий фильм Бавы большинство синефилов почитают вершиной его творчества. Во всяком случае, именно «Операция «Страх» (Operazione paura, 1966) вдохновила самый лаконичный и выразительный шедевр Феллини - киноновеллу «Тобби Дэммит» (альманах «Три шага в бреду») и выдающийся джалло британца Ника Роуга «А теперь не смотри!» с Дональдом Сазерлендом и Джулией Кристи.

Вдохновляясь «Дурным семенем» Мервина Ле Роя, мастер опрокидывает сюжет «дитя идет в мир и ад стоит за ним». Обывателей ветхого городка охватывает эпидемия самоубийств. Парадоксальным образом, это опереточное жертвоприношение приносит достойный плод. Но важно не что несет взрослым взор призрачной крошки-василиска, а к чему он остается слеп. К живым, испаряющимся из живописных закоулков подобно буквам на тлеющей странице. Жизнь в любых ее формах – вот подлинное Другое для этого малолетнего Демона.

К середине 1960-х итальянскому кино было уже не до кокетства. На костях слезоточивого неореализма настоялись горько-коммунистические драмы, расцвели потливые полицейстики (police-stick), запылали спагетти-вестерны, завибрировали все еще подпольные образцы сексплуатации (sexploitation). На этом сочно-тропическом фоне Бава прощается с моцартианским десятилетием. Он отходит от джалло, снимает спагетти («Дорога к Форту Аламо», La Strada per Fort Alamo, 1964, и «Ринго из Небраски», Ringo del Nebraska, 1966), пеплумы («Ножи мстителя», I coltelli del vendicatore, 1966), переживает потерю отца Эухенио, друга и постоянного редактора Марио Серендрея, расстается с гениальным ассистентом съемок (в полном смысле слова соавтором) Убальдо Терцано…

В 1968-м он возвращается в жанр с первым итальянским джалло-боевиком «Дьяболик» (Diabolik) - экранизацией комикса о неуловимом и бессердечном преступнике. В начале 70-х его визуальный стиль делается менее ярким и контрастным, более статичным и драматичным… «Кровавый барон», «Луиза и дьявол» (Gli orrori del castello di Norimberga, Lisa e il diavolo, 1971-72) блестяще завершают эпоху классического джалло, оставаясь неиссякаемым источником вдохновения для пылких последователей.

Неожиданно-празднично в фильмографии позднего Бавы вспыхивают «Пять кукол для августовской луны» (5 bambole per la luna d'agosto, 1970) – звонкая пощечина буржуазным выродкам (аналогичным жестом спустя 5 лет стал ретро-реквием Пазолини «Сало или 120 дней Содома»). Впечатляющий итог творческого пути - «Бешеные псы» (Cani arrabbiati, 1974), фильм-легенда, одним названием завороживший Квентина Тарантино и выпущенный на экраны уже после того, как разноцветные гангстеры успели разнести по планете славу нового певца насилия.

Завещание Бавы пролежало в сейфе продюсера долгие 22 года, пока сын режиссера Ламберто ни выкупил материал отца и не довел его до большого экрана. Дело житейское: художник обогнал время, время не простило художника, но… опомнилось и оставило за ним последнее слово.

Еще при жизни Бавы планета джалло поросла палаческими виллами Фульчи, кровоточащими палаццио Ардженто, цветущими кладбищами Соави… Но истинно магическое влияние Бава оказал на парней, никогда не стремившихся к индивидуальной застройке своего горизонта. Это ведущие солисты современной киноиндустрии – Роман Полански и Ник Роуг, Кен Рассел и Дэвид Линч, Мартин Скорсезе и Дэвид Кроненберг, Тим Бартон и Квентин Тарантино воздвигли кино-вселенные, имеющие единственную общую черту – склонность цитировать скромного итальянца, твердившего, что все его фильмы – дерьмо…

Letícia Román   La ragazza che sapeva troppo   1963

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
1
K
1
5
1
t
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.