Марк Мастерс - Фрагменты книги "No Wave" (Часть 3).

James Chance   CBGB   1978

Перевод введения и первой части книги Марка Мастерса, посвященной истории No Wave, художественной сцены Нью-Йорка рубежа 1970-80-х. Введение и первая часть затрагивают общие вопросы; остальные части в подробностях рассматривают истории групп, лейблов, зинов и т.д.

Перевод - Александр Умняшов / Gileec

Большинство музыкантов и режиссеров No Wave являлись, в том числе, художниками, скульпторами, участвовали в перформансах. Но они решили, что музыкальная составляющая сцены более важна для них и более открыта для их радикальных идей.

Гленн Бранка: Я хотел заниматься искусством, и было ужасно здорово — заниматься этим прямо в клубах. Вы не представляете, какое это впечатление производило на людей. Существовала целая новая сцена молодых художников, выросших на рок-музыке, приехавших в Нью-Йорк заниматься изобразительным искусством, концептуальным искусством. И они узнавали про все эти группы, у которых был тот же образ мыслей, и у художников возникало желание взобраться на сцену и попробовать самим сыграть эту fucking art music.

Чайна Бург: Вас тянет туда, где бушует энергия, где она кипит. В этом смысле музыка была максимально непосредственным проводником такой энергии. Это вам не претенциозный мирок спокойненьких изящных искусств.

Пэт Плэйс: Музыкальная сцена привлекала меня гораздо больше, чем арт-тусовка. Это больше соответствовало моменту, я тогда интересовалась больше перформансами и концептуальным искусством, так что музыка была очень кстати.

Дон Кристенсен: Я перебрался в Нью-Йорк, чтобы стать художником, но с этого пути меня совратила CBGB-шная сцена и то отличное время, которое я проводил с тамошними музыкантами.

Гленн Бранка: Это была музыка. Искусство же осталось мертвячиной, развешанной по стенам. А музыка потрясала. И абсолютно естественно, что публика состояла из таких же как я. Они могли рисовать, играть в пьесах, участвовать в перформансах — и все они находились здесь. Я сразу почувствовал себя среди них как дома.

Glen Branca   Photo by Laura Levine

Джеймс Нейрс (The Contortions / кинорежиссер): Разные искусства объединились. Там были кинорежиссеры, художники, музыканты, поэты, все. Казалось, что у всех есть общая цель. В один день мы могли шуметь в студии, а на другой уже снимать кино.

Лидия Ланч: Все занимались всем. Ты рисовал, ты играл в группе, снимал фильмы, писал песни. Все было взаимосвязано. Мы все дружили и изначально являлись маргинальными художниками. Я думаю, что именно эта маргинальность была одним из главных элементов, связывавших нас.

Чтобы играть в группе, по законам рока 70-х годов, следовало хотя бы владеть музыкальным инструментом. Но вместо того, чтобы терять время на решение подобной проблемы, ноувэйверы ее попросту игнорировали. По существу, это было неважно. Как заметил Гленн Бранка, «это было Гонг-Шоу для гениев».

Райс Четхэм: Рок стал слишком техничным. Такое ощущение, что нужно учиться несколько лет, чтобы выйти на сцену клуба. Но когда мы видели, что вытворяют Патти Смит и Ричард Хэлл, мы начинали думать: «Ого, если они так могут, почему бы и нам не попробовать?» Многих это подстегивало.

Пэт Плэйс: Так и говорили: «Тебе не обязательно уметь играть, но если можешь сделать что-то интересное, то это гораздо важнее».

Джеймс Нейрс: Хотите играть музыку? Подрубайте гитару, берите несколько аккордов и готово. Хотите снимать кино? Берите камеру, собирайте друзей и за дело.

Лидия Ланч: Ты просто делал это, не задумываясь. У людей работала смекалка, как снимать, как монтировать и как быстро это показывать на публике. Достаточно было идеи: «Все, собираем группу, сочиняем десять песен и в следующем месяце выступаем в CBGB’s. Я собираюсь нарисовать десять картин и устроить выставку на Avenue A». Ты просто хотел творить. И чем быстрее это претворялось в жизнь, тем лучше.

Lydia Lunch   Photo by Bruce Kalberg

Райс Четхэм: Мне кажется, всем хотелось привнести что-то в музыку и назвать это роком. И это проявлялось в том отношении, что типа: «Нет! Я не буду учиться играть по правилам, я найду свой стиль — к черту традиции!»

Эмос По (кинорежиссер): Не осознавать до конца, что ты делаешь, иногда бывает полезно. Если ты знаешь, как, то обычно этого не делаешь, потому что думаешь: «я так не могу». А если ты не знаешь, кто скажет, что ты не можешь?

Скотт Би: Ты не можешь звучать, как эти группы, если умеешь играть. Ты не снимешь такие фильмы, если знаешь, как это делается. Вот в чем уникальность — подобные вещи творились людьми, которые почти намеренно все делали наперекосяк, чье представление о техничности было примитивным. Именно эти несоответствия и противоречия делали все таким замечательным.

В то время маленькие нью-йоркские заведения — особенно CBGB’s и Max’s Kansas City — служили пристанищами для пересекавшихся между собой движений Новой Волны и панка. Ноу-вэйверы обратили внимание, что старая гвардия играет именно там — группы вроде Ramones, Patti Smith Group, Television, Richard Hell and The Voidods, наряду с подрастающим поколением, частью которого выступали Blondie, Talking Heads, The Cramps.

Многие из этих музыкантов пришли к музыке из других областей искусства: Патти Смит и Television были поэтами, использовавшими рок как средство, в то время как Talking Heads оказались художниками, организовавшими группу, учась в художественной школе.

Панк и Новая Волна являли собой альтернативу обрюзглому стадионному року начала 70-х, и их отличие привлекло ноу-вэйверов на путь нарушений правил. Но, в стремлении сказать честное «нет» тому, что было раньше, группы No Wave отреклись даже от тех, кто дал им импульс, они сторонились тех групп, которыми восхищались.

Мишенью для критики стали два аспекта панка и Новой Волны. Один из них — коммерциализация. Большинство нью-йоркских групп были подписаны на крупных лейблах и гастролировали за пределами города. И двигаясь в сторону мэйнстрима, они оставляли пустое место в андеграунде, которое собиралось занять движение No Wave.

James Chance & Anya Phillips

Чайна Бург: Мы были маленькими детьми в 60-е, когда произошел этот небывалый расцвет рок-н-ролла. Но в 70-е он сдулся и стал коммерческим. Лично я его ненавидела. Так что идея вернуть музыке ее корни и вырвать ее из лап индустрии была очень актуальна.

Дон Кристенсен: Мы видели, что происходит с группами из CBGB’s — они переходят на крупные лейблы. Панк и Новая Волна были всецело призваны делать что-то противоположное, но оказывалось, что происходит та же гнусь. Нам это было отвратительно — все эти шмотки, заигрывания с бандитами, с истеблишментом. Мы же объединялись на той почве, что мы были Художниками.

Рой Тракин: Я не знаю никого, кто бы мог предположить, что No Wave может превратиться в коммерческий жанр.

Чайна Бург: Мы не намеревались выступать в Мэдисон Сквер-Гарден. Мы не хотели славы в музыкальном мире. Все было гораздо более экспериментальным.

Райс Четхэм: Мы были счастливы оставаться в андеграунде и не поддаваться на карьеристские призывы. Мы вообще не придавали значения тому, что можно заработать таким образом деньжат или стать коммерческими группами.

Гленн Бранка: У меня не было никакого желания собрать коммерческую рок-группу. Мне не казалось интересным уехать на гастроли на целый год, играть каждый вечер одно и то же, вообще — проникаться таким мировосприятием. Никто из нас не занимался этим ради денег. Их не было и не могло быть в нашей среде.

Другим аспектом панка и Новой Волны, послужившим объектом для нападок ноу-вэйверов, стала сама музыка. Группы, предшествовавшие появлению No Wave, исходили из старой, превалировавшей с 50-х годов блюз-роковой модели. Конечно, часто это была убыстренная или странно искаженная версия той традиции, но в такой версии не было радикального разрыва.

Ноу-вэйверы решили не модифицировать рок-модель, но забраковать ее. Шум, немелодичность, непрофессионализм и все «не музыкальное», что попадалось под руку, становилось ключом к разрыву любых связей с роком. Как написал в рецензии на No New York Джон Пикарелла из Village Voice, «ноу-вэйверы выражали свое отчуждение посредством неприступности самой музыки».

Джеймс Ченс: Большинство CBGB’s-шных групп (несмотря на то, что некоторые мне нравились), в музыкальном плане были не очень интересными. Они недалеко ушли от того, что было раньше, так как использовали все те же аккорды.

DNA - Ikue Mori, Arto Lindsay and Robin Crutchfield   Photo by Julia Gorton

Робин Крутчфилд: No Wave был отрицанием британского панка — Sex Pistols и прочих трехаккордовых групп, которые вели себя как панки, но музыкально отталкивались от рифов Чака Берри.

Рой Тракин: Это было поколение, зашедшее слишком далеко в поисках отправной точки рок-н-ролла. Они пошли дальше элвисовских и битловских аккордов. Многое из того, что называлось Новой Волной, на поверку оказывалось этаким «испорченным роком». No Wave двигался в противоположном направлении — в сторону экспериментальной музыки. Это был длинный средний палец, показанный коммерческой музыке с ее мелодиями, припевами и куплетами.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
4
v
K
X
a
W
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.