Марк Мастерс - Фрагменты книги "No Wave" (Часть 4).

Lou Reed - LP "Some Kinda Love" (1984)

Перевод введения и первой части книги Марка Мастерса, посвященной истории No Wave, художественной сцены Нью-Йорка рубежа 1970-80-х. Введение и первая часть затрагивают общие вопросы; остальные части в подробностях рассматривают истории групп, лейблов, зинов и т.д.

Перевод - Александр Умняшов / Gileec

В стремлении к деконструкции рока ноу-вэйверы оглядывались на своих непосредственных предшественников, обращались к группам, которые на самом деле нарушали музыкальные правила. Наглядным примером служили The Velvet Underground.

Смешав рок-н-ролльные пристрастия Лу Рида, минималистские гудения Джона Кейла (вроде его совместных работ с пионером авангарда Ла Монте Янгом) и влияния художественного мира Фабрики Энди Уорхола, эта основополагающая группа стала форменной моделью для No Wave.

То же произошло и с сольным альбомом Лу Рида 1975 года — Metal Machine Music — который содержал в себе исключительно запись атональных гитарных фидбэков. Записывая это, Лу Рид говорил, что немузыкальные звуки имеют ту же ценность, что и музыкальные — они даже более ценны, так как это не просто музыка, но искусство.

Разрушительный метод No Wave имел свои истоки и в других предшественниках из 60-х и 70-х: в радикальном нойзе фри-джазовых музыкантов вроде Альберта Айлера и Сан Ра, в экспериментальном блюз-роке Captain Beefheart and The Magic Band, в трансовых ритуалах таких немецких групп как Can и Faust, в визгливой манере Йоко Оно и Plastic Ono Band, в склонных к конфронтации выступлениях Игги Попа и Stooges. Но самое большое влияние на No Wave, несомненно, оказали Suicide.

Suicide были образованы в 1971 году Аланом Вегой, концептуальным художником, нырнувшим в рок-музыку, увидев как ныряет в толпу Игги Поп, и Мартином Ревом, клавишником, учившемся у легендарного джазового пианиста Ленни Тристано.

Все десятилетие Suicide выступали вместе со многими панк-группами и группами Новой Волны, но мрачный электронный саунд дуэта сам по себе являлся отдельным жанром. Имея при себе лишь отдающийся эхом вокал Веги да пульсирующий синтезатор с ритм-боксом Рева, музыка Suicide лежала где-то между роботизированным техно, разобранным на части рокабилли и игривым перформансом.

Как написал в Soho Weekly News Лестер Бэнгс, «Suicide стояли на той грани, где магическим образом смешивались попса, Игги-боп, электроника Kraftwerk, футуризм Ино, уличный нью-йоркский джайв и первобытный крик».

Suicide - Martin Rev & Alan Vega

«Они создали такой водоворот, который был за пределами музыки — нечто похожее на звуковую скульптуру, — говорил Тракин — они балансировали между чем-то душераздирающим, фарсом и вызовом». Для ноу-вэйверов они были руководством по превращению рока в искусство и обратно.

Но враждебное поведение Suicide на сцене также было руководством. Вега провоцировал неудовольствие публики необычностью своих выступлений, да еще подливал масла в огонь, как объяснял Тракин, «в стремлении разрушить устоявшиеся барьеры между исполнителем и аудиторией, что выделяло их среди легиона нечеловеческих роботизированных групп».

Дуэт часто открывал концерты известных исполнителей Новой Волны типа Элвиса Костелло, впитывая в себя гнев нетерпения толпы и выбрасывая его обратно. В 1978 году, разогревая в Палладиуме Ramones, группа была освистана, на что Вега завопил: «Чего, блядь, свистите? Вы все, блядь, сдохнете!»

«Мы не хотели развлекать публику, — говорил Вега спустя годы — мы хотели повернуть вспять всю мерзость и гнусность улиц обратно в толпу. И если мы обращали аудиторию в бегство на выход, это означало, что концерт прошел удачно».

«В то время, если ты выходил на сцену перед The Clash или Элвисом Костелло без гитары, никто не мог поручиться за твою жизнь, — объясняет Тракин — это было настоящее неуважение публики. Шел такой навал индустриального нойза, от которого некуда было деться. Люди становились безумными и начинали бросаться на сцену всем, что попадало под руку».

«Одним из моих самых любимых воспоминаний является концерт Suicide в Лос-Анжелесе где-то в 77-м, — рассказывает Майкл Джира из пост-No Wave группы Swans — ультрамодные панки стояли прямо перед сценой и им было вообще наплевать на музыку, не важно, гитарная она или нет. И они плевали Алану Веге прямо в лицо, а он только размазывал их слюну по лицу, бил по нему микрофоном и бормотал: спасибо, спасибо».

И Бангс заканчивает: «если вам кажется, что музыка Suicide ничего не стоит, то обратите внимание — за десять лет они испили чашу людской ненависти сполна».

Но Suicide были не только пробным камнем для No Wave, так как Вега и Рев были знакомы со многими музыкантами и считались даже чем-то вроде наставников для Джеймса Ченса и Лидии Ланч.

Рой Тракин: Среди ноу-вэйверов их почитали за святых. Когда Джеймс и Лидия перебрались в Нью-Йорк, то Алан, будучи человеком великодушным, помогал им в их начинаниях. Он помогал многим, кто не боялся рисковать.

Alan Vega    Photo by Pierre René Worms

Лидия Ланч: Они были экстремалами. Я просто бухалась на колени и молилась богам. Ничего подобного больше не было. Эта энергия Алана Веги, он весь как очаг. Меня всегда влекли такие штуки и очаровывали — Teenage Jesus многое переняли оттуда.

Джеймс Ченс: Они были одной из моих самых любимых групп. Я иногда разговаривал с Марти о джазе. Он один из немногих людей в роке, который знал в джазе толк. А Алан — он носил такие домашние куртки, которые мне очень нравились. Была какая-то в этом комбинация элегантности и насилия.

Гленн Бранка: Если вы ищете крестного отца No Wave, то им был Алан Вега. Он делал No Wave за годы до нас. И его концерты производили на нас неизгладимое впечатление.

Нигилистическое миросозерцание Suicide повлияло очень сильно. Двигаясь намеченным курсом мрачной музыки дуэта, ноу-вэйверские группы сочиняли злые песни, исполненные отчаяния и насилия. Их скрипучие излияния сочились отвращением к обрюзгшей карьеристской рок-сцене и к утраченным иллюзиям пост-вьетнамских 70-х.

В этом смысле на No Wave не менее существенно повлияли Richard Hell and The Voidods. По звуку они не были так же радикальны, как Suicide, но скоблящий нойз гитары Роберта Квайна для многих стал отправной точкой.

«Многие считали его отцом No Wave — рассказывает Чарльз Балл с лейбла Lust / Unlust — он повлиял на Арто Линдсея из DNA и Лидию Ланч, а его гитарные партии для The Voidods во многом предопределили то, как потом звучали они».

Философия Хэлла оказалась такой же убедительной. Его тексты были полны чистейшего нигилизма, сочетавшего нахальность панка с глубоким пессимизмом. Он называл своих сторонников «Пустым поколением», а среди его строчек находились, например, такие: «Кто сказал, что жить это здорово? Это не здорово, это нескончаемый треп».

David Johansen & Richard Hell, CBGB 1976    Photo by Christopher Makos

Хэлл носил майку, на которой было написано «Прошу, убей меня» и это стало настоящим лозунгом No Wave. Но Хэлл находил в этом нигилизме, в пустоте, остающейся после того, как все остальное отвергнуто, какой-то позитив. Подобно заброшенному городу, занимаемому ноу-вэйверами, его «пустота» не была пустой или бесплодной – она, скорее, могла считаться чистым листом. Ноу-вэйверы взяли этот чистый лист за основу.

Лидия Ланч: Нигилизм? Вся блядская страна была сплошной нигилизм. Откуда мы вышли? Из лжи Лета Любви прямо в лапы Чарльзу Мэнсону и вьетнамской войне. Где уж тут быть позитиву? Мне что ли быть к чертям собачьим позитивной? Нахуй! Хочешь позитива, иди в другое место. Удовлетворяйся другой ложью. Это было волшебно: никто не корчил из себя счастливчика. Наоборот, все пытались быть честными. Мне так это виделось. Я так чувствовала. Вот что происходило. Здесь. Сейчас.

Чайна Бург: Нигилизм выражался в отрицании будущего. Было ощущение, что невозможно представить будущее, когда такое творится вокруг. И абсолютно естественным было отрицание всей идеи музыкантства и всяких там контрактов — всей этой истории успеха. Нигилизм отрицал еще что похуже — позитивное следование гибельным путем.

Лидия Ланч: Мне не кажется, что нигилизм все объясняет. Я ненавидела все вокруг. И в то же время я смеялась без остановки. Как это ни ужасно, но ты или блядски хохочешь или тебе ничего не остается, как порешить себя, а, может, и кого-то другого.

Рой Тракин: Это был нигилизм, но в глубине своей он имел тот изъян, что сам по себе являлся прельстительным. У них проявлялись слишком идеалистические взгляды по поводу того, как музыка может воздействовать на людей, менять отношения, открывать, в отличие от поп-музыки, на что-то глаза.

Джеймс Нейрс: Во всем негативе чувствовалась изрядная доля идеализма. Был в этом какой-то максимализм.

Richard Hell & James Chance    Photo by Julia Gorton

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
C
d
q
E
C
Z
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.