Марк Мастерс - Фрагменты книги "No Wave" (Часть 5).

Lydia Lunch & James Chance.   Max’s Kansas City, 1977   Photo by Julia Gorton

Перевод введения и первой части книги Марка Мастерса, посвященной истории No Wave, художественной сцены Нью-Йорка рубежа 1970-80-х. Введение и первая часть затрагивают общие вопросы; остальные части в подробностях рассматривают истории групп, лейблов, зинов и т.д.

Перевод - Александр Умняшов / Gileec

Желание художников отменить старые правила логическим образом проистекало из стремления к установлению новых, своих. Именно так в среде No Wave появлялись группы, которые на первый взгляд звучали одинаково, но на поверку оказывавшихся носителями совершенно различных стилей.

«Это было похоже на одну вершину, к которой вели разные тропы, — говорит Тракин — и, следуя установленным правилам, они достигали совершенно непохожих результатов». Но и общие черты вырисовывались неизбежно.

«Я думаю, что цели и методы каждой группы были вполне оригинальными для каждого случая, — говорит Джим Склавунос, участник четырех различных ноу-вэйверских групп, — хотя общим для всех было грубое обращение с аудиторией: резкая, жесткая музыка, доходившая до атональности и диссонанса. Для всех групп было характерным такое неприятие ощущения себя «на сцене». Аудитория могла подвергнуться непроизвольным вспышкам насилия со стороны музыкантов, сам концерт мог выйти за рамки обычного выступления, зрителям хамили и окатывали их презрением. Иногда все вышеперечисленное случалось в один вечер».

Большинство ноу-вэйверских групп использовали гитарный нойз (в смысле – необычные настройки и примитивные технические приемы), придававший своеобразия и особой атмосферы. Музыкальный инструмент использовался не для извлечения мелодий, но служил кистью, рисующей абстрактные акустические картины.

В своих текстах музыканты использовали обрывки языка, чтобы поведать сюрреалистические истории, сделать неясные намеки на источники вдохновения, а также чтобы смутить слушателя не до конца высказанными или противоречивыми идеями. Как и музыка, их фразы — обрывочные и острые — отличались скорее недосказанностью, чем терпимостью.

Suicide  1978

Певцы визжали, вздыхали, мычали, пищали мультяшными голосками — любыми способами пытаясь выразить одно простое «Нет». Все эти элементы подавались в той свободной манере, что подразумевала импровизацию, но на деле ноу-вэйверские группы редко выходили на сцену неподготовленными. Большинство из них упорно оттачивало свои выступления на репетициях, доводя шумные порывы до совершенства.

Такая тщательность — лучшее свидетельство намерения ноу-вэйверов овладеть тупым инструментом для разрушения ветхих рок-н-ролльных клише. Подобно пещерным людям, постепенно начинавших использовать кость как оружие, ноу-вэйверы издавали насильственные звуки, служившие музыкальным эквивалентом громкого «Нет».

Никто не собирался задерживаться и долго мусолить, лишь немногие композиции длились дольше двух минут, и никакая не имела сложной структуры и не содержала изысканных музыкальных ходов. Ритм часто являлся и скелетом, и мясом, а остальные звуковые элементы свисали с него как тлеющая кожа.

Как описывал это Тракин: «Подчиняя все остальные инструменты барабанному ритму, бесстрашные экспериментаторы шли коротким путем в исследовании основных элементов музыки — того, что делает музыку музыкой, а не оставляет ее случайным шумом».

Эти музыкальные черты были не только оружием деконструкции рока. Они также являлись отражением реальности жизни музыкантов и отражением реальности Нью-Йорка. Музыка No Wave во всей своей неясности была чем-то вроде дневника даунтауна, отрыжкой отчаяния города и эпохи.

Кони Бург: Наша музыка была ландшафтом того времени. Если ты находишься в горах и ты слышишь блюграсс, то это действует. Но в центре Нью-Йорка это не покатит, так же как бессмысленно слушать Mars в Вермонте. Потому что эта музыка отражает их окружение, а оно было очень жестоким.

Лидия Ланч: Я описывала свое безумие, свой гнев, свою историю довольно специфично и со всей прямотой. Я описывала то, что мной движет. Музыка мне нужна была, чтобы проиллюстрировать то, что не могли слова — таким образом я выплескивала свой жизненный опыт и заново училась по этой науке.

Lydia Lunch

И, все же, несмотря на эти общие черты, именно различия определяли суть No Wave. Как написал Тракин в его рецензии на No New York: «На самом деле, между ними мало общего, за исключением, пожалуй, упрямой убежденности в правоте своей бескомпромиссной точки зрения».

«И действительно: чувствовался некий дух соревнования — соглашается Марк Каннингэм — мы все были частью одного целого, но не думаю, что музыкально мы как-то влияли друг на друга; влияли, скорее, больше концептуально, в том смысле, что все казалось возможным и осуществимым».

No Wave зародился за пределами всеобщего внимания, развиваясь в андеграунде без влияния потенциально коррозийной внешней среды. Но, несмотря, на всю свою некоммерческую направленность, музыка и кино No Wave получили такое признание, какое нельзя было предположить в отношении радикального искусства.

Как только в заброшенном Нью-Йорке семидесятых стала развиваться художественная сцена, то вместе с ней получили развитие и другие проявления андеграунда: пресса, ночные клубы, галереи и рекорд-лейблы.

CBJB’s и Max’s Kansas City стали оплотами No Wave, хотя важно упомянуть и другие клубы, вроде Club 57, The Mudd Club, Hurrah’s Danceteria, Tier 3. При этом многие ноу-вэйверские группы первыми привнесли рок в такие художественные места как Artist’s Space, The Kitchen, Inroads, White Columns.

Лейблы в среде No Wave были не менее значимым явлением. Главным меценатом был Чарльз Балл, владелец Lust / Unlust. Балл оплачивал из своего кармана и часто лично продюсировал записи музыкантов, даже до студии довозил их на собственном автомобиле. Его отношение «все для группы» позволяло музыкантам ставить свой собственный лейбл на их пластинки: отсюда записи Teenage Jesus помечены Migraine Records, в то время как на синглах DNA значились Medical Records.

«Идея состояла в том, что это было Lust / Unlust Music, а не Records — говорит Балл — мы являлись типа компании-учредителя. Все направлялось на то, чтобы группы творили, чего им хочется».

Балл все делал на гроши. «Все, что мне удавалось скопить, я тратил на лейбл, — вспоминает он — никакой зарплаты, я просто платил аренду и все. Я все ждал, что одна пластинка станет хитом и поможет оплатить издержки других записей».

LP "Martin Rev" (1980) Lust / Unlust Music

«Мне кажется, Чарльз до сих пор владеет той студией, где 25 лет назад были сделаны все эти записи, — говорит Гленн Бранка — я даже не скажу, что там все делалось за небольшие деньги, я скажу, что там вообще речь не шла о деньгах. И мысли не было — выпустить сингл, записанный в подвале».

Изобретательность Балла позволила Тракину прозвать его «Чарльз «всякий-может-записаться» Балл», а New York Rocker объявил его «заоблачную и неистощимую преданность музыке непревзойденной».

Вскоре после того, как Балл раскрутил Lust / Unlust, ZE Records превратились в важнейший No Wave-лейбл. Они образовались в 1978 году благодаря Майклу Зилкхе, состоятельному британцу, чей отец владел крупной торговой компанией, и Майклу Эстебану, французу, до переезда в Нью-Йорк владевшему панк-магазином в Париже.

«ZE Records это нечто большее, чем просто забава для богатеньких ребятишек, — писал Тракин в New York Rocker — они являются практически единственными, кто решается выпускать…э-э-э…м-м-м… avant-garde/pop/No Wave/disco modern danz music».

ZE особенно выделялись сдержанным стилем выпускаемых ими групп, которые сторонились ноу-вэйверской полемики о нигилизме. Сам Зилкха охарактеризовал свой лейбл как «очаровательный… смешной, своеобразный, издевательский, нежный».

«В Майкле Зилкхе было что-то неотразимое — он мог просто посмотреть тебе в глаза и ты понимала, что он прав, — говорит Лидия Ланч — у него водились деньжата и при этом он был неплохим парнем. Даже такая замкнутая и склонная к деструкции личность как я, высоко его ценила и принимала его идеи».

John Cale - LP "Caribbean Sunset" (1984), Ze Records

Пожалуй, важнейшим катализатором возрастающей известности No Wave стала нью-йоркская пресса. Тракин, Байрон Коли, Энди Шварц и другие из New York Rocker были главнейшими глашатаями, публиковавшими развернутые очерки о творчестве музыкантов и размышления о судьбах сцены.

The Soho Weekly News и The East Village Eye уделяли No Wave много места на своих страницах, особенно кино. Крупные газеты тоже не отставали: Джон Пиккарелла и другие из Village Voice анализировали движение, a Джон Роквелл и Роберт Палмер из New York Times просвещали ту часть аудитории, которая самостоятельно вряд ли бы обнаружила No Wave.

Интерес к движению возрос до того, что, по словам Гленна Бранки, «к 1979 году любая No Wave группа собирала большую аудиторию, чем Ричард Хэлл, Blondie, Патти Смит или Television в их начальную пору».

Возрастающая известность предоставляла ноу-вэйверам вполне законную возможность сделать карьеру. Но известность и карьера не были тем, за чем они приехали в Нью-Йорк и No Wave было суждено прожить короткую жизнь и оставить после себя неувядающее влияние.

«Сцена зародилась естественным образом, спонтанно и быстро сгорела, — объясняет Нина Кэнал из The Gynecologists — она была одновременно анархистской, замкнутой, раздробленной и включающей в себя многие элементы. Все происходящее было подобно одному морганию, так что поле возможностей оказалось заминировано».

И, действительно, музыка, фильмы и идеи оказались подобны броску динамита в заброшенный замок и они исчезли до того, как рассеялся дым.

«Что было самым захватывающим во всем движении, так то, что оно случилось в месте, о котором мир позабыл и прошел мимо, — говорит Скотт Би, — и именно там собрались инициативные художники с целью переосмыслить язык искусства, музыки, кино без всяких ожиданий признания и денег, а просто для себя. Нам было достаточно того, что мы подпитывали друг друга идеями. И в этой огромной лаборатории заново открылось, что значит быть художником и музыкантом».

James Chance & Anya Phillips

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
e
X
f
z
t
B
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.