Оливер и Уильям. О двух фильмах Ассайяса

Нас не обманывают, нет. Нам просто не говорят всего. Нам дана свобода – свобода стайера, бегающего кругами по дорожке стадиона. Свобода молекулы, запертой в стеклянной вакуум-колбе. Свобода муравья, вокруг которого медленно смыкается янтарь под давлением моря.

Все знают Кэмерона, Бэя, Мостоу, Нолана, Шумахера, Лукаса и Спилберга, но мало знают Оливье Ассайяса. Зритель, оглоушенный наглостью и высокомерием рекламы, будет продолжать пережёвывать кляклые биг-маки, не догадываясь оглянуться по сторонам.

А во Франции есть хрустящие багéты с солнечной корочкой.

В некоторых своих фильмах Оливье Ассайяс – прикиберпанкованный Жан-Пьер Мельвиль (чудовищно некорректное сочетание-сравнение, от которого, впрочем, сложно отказаться), снимающий интересное и наполненное идеями жанровое кино (слово «жанр» является в данном контексте ругательным только для снобов самой зловеще запредельной категории).

Оливье Ассайяс – симулякр американского кино, копия, которая хочет (и может) быть лучше оригинала, «новая новая волна» (в смысле равнения на американское кино: в 50-60-х – Премингер и Рэй, в 90-00-х – де Пальма и Карпентер). Кино с равнением на Голливуд, но с развязанными руками.

Он снимает голливудское кино лучше, чем сами американцы, с позиции ремесла – постановки мизанцен, драматургии, операторской работы, монтажа. В такой же манере японцы, приватизировав американскую культуру, добавляют к ней щепотку синто и дзена, и делают лётные куртки, бейсбольные биты и яблочные пироги лучше американцев. Ассайяс такой себе анти-Эжен Грин – Грин, являясь американцем, прилагает максимум усилий, чтобы быть французом, а Ассайяс – наоборот вполне может именоваться Оливером. Однако в Голливуде никакой режиссёр не добавит к фильмам этого отстранённого вольтеровского дзена – льдистую сталь отстранения – просто не позволят продюсеры.

А Ассайяс позволяет себе. Как позволяет себе творческие вольности в литературных работах писатель, разместившийся ad marginem America с другой стороны, через границу – канадец, любитель нуара, человек, которого с души воротит от слова «киберпанк» – Уильям Гибсон. Сцепка Ассайяса с Гибсоном тривиальна. Это общие темы – отношения между людьми в мире позднего капитала и невозможность отыскания «корней» – трансцендентных, культурных, политических – и всё же непрекращающиеся попытки настойчивого их поиска.

Два фильма Оливье Ассайяса – «Демон-любовник» (2002) и «Выход на посадку» (2007) – могут считаться бόлее гибсоновскими, чем экранизации его романов: дурацко-бредовый «Джонни-мнемоник» Роберта Лонго (фильм из категории «фильм с Дольфом Лундгреном») или даже наиболее конгениальный гибсоновскому тексту фильм Абеля Феррары «Отель «Новая роза».

Отличие фильмов Ассайяса от голливудских образчиков – в качестве приготовления. Винегреты (оливье?) Ассайяса наделены тем понятием, которое отличает их от голливудских тошнотворных смесей клише и беспомощности – они сделаны со вкусом. А вкус – это проявление таланта, стиля, наличия идей.

Слово «винегрет» ни в коем случае не ругательное и принижающее фильмы Ассайяса. Просто в «Демоне-любовнике» Оливье-Оливер из смеси промышленного шпионажа (и здесь снова проступает Гибсон, его сильная тема промышленного и культурного шпионажа из романа «Распознавание образов»), хентай, 3D (реплика из 2002 года для любителей синих человечков – «3D – технология будущего!»), латекса, многомиллионных контрактов, умело «приготавливает» историю потери самости, потери «Я» – причём потери быстрой и бесповоротной. Персонаж Конни Нильсен продаёт себя без возможности возврата (остаётся надеяться, что можно будет увидеть Конни Нильсен в роли Марли Крушковой в экранизации романа Гибсона «При счёте ноль» – она плывёт в невесомости, в потрёпанном скафандре без шлема, а Шкатулочник выпускает из манипулятора шкатулку, так похожую на творение Джозефа Корнелла).

Ассайяс выпутывается из тематического нагромождения блестяще: чёткое ведение линии истории, незаметный монтаж, подвижная, но уверенная в движении камера, заключительные кадры, полные горечи. И если американский режиссёр смог бы собрать такой «винегретный» фильм воедино лишь с помощью большого количества голливудского майонеза в виде пафосной псевдосимфонической музыки, драматургических банальностей, актёрского заламывания рук – Ассайясу соус не требуется. Потрясающий баланс между холодом и горечью.

Привкус гибсоновского кибер-нуара также остаётся после просмотра фильма «Выход на посадку». Майкл Мэдсен – постаревший Кубарец (слэнг из романа «Распознавание образов»: Кубарец – КУча БАбок, РЕдкий Циник), перманентно проигрывающий в бизнес-игре, уже никому ненужный, но спасённый от бесконечности одиночества, пусть даже посредством смерти. Азия Ардженто – пешка в большой игре (и снова Гибсон – Ардженто вполне бы смогла сыграть Молли Миллионс, героиню «Джонни-мнемоника» и «При счёте ноль»). И снова – тема потери себя. Джет-лаг, чужое имя в паспорте, мультиязычие, жизнь в бегах. И возможное обретение себя там – у бесконечно движущегося эскалатора, с зажатой в руке фрактальной чернотой стали ножа-кнопаря. Обретение себя через преодоление себя.

Выбор между Ассайясом и Голливудом можно смело решать в пользу Ассайяса.

Если знаешь о его существовании.

Алексей Тютькин / Alex Kin

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Chloë Sevigny  Demonlover  2002

Gina Gershon  Demonlover  2002

Connie Nielsen  Demonlover  2002

Demonlover  2002

Asia Argento  Boarding Gate  2007

Michael Madsen  Boarding Gate  2007

Kim Gordon  Boarding Gate  2007

Boarding Gate  2007

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
m
3
2
a
2
W
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.