Рукопись, найденная в Нижнем Новгороде (Часть 3).

Автор - Андрей Иванков

Подбор фото и концепция - Доктор Уильям С. Верховцев

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Тулупчик Заячий

Рутгер Хауэр недоверчиво вертел обновку. Щупал пальцами, только на зуб не пробовал. Моряки в странных высоких шапках, наверное, хорватских, насмешливо ухмылялись при виде глупых сомнений голливудской звезды. Они сомнений не знали.

- Да бери, брат, - с жутким акцентом проговорил один из них. - В нем еще Шелленберг ходил, по аэродрому, Вольфа встречал.

Второй еще шире заулыбался, уж он-то помнил шикарного Табакова, никакого не немца, даже наоборот. А плащик козырный пошил Изя Либерман, великий портной подпольной Москвы, и как его Лиознова уболтала, непонятно. Как-то вот нашли общий язык и шедевр кожгалантерии зашагал по всем экранам необозримой страны.

А потом времена изменились. Табаков женился, Изя уехал в Биробиджан, Лиознова продолжала трудиться на благо общества, впервые очарованного блеском и понтами истинных арийцев. Странный выверт психологии, хотя, не менее странно поклоняться идолам, уничтожившим половину народанаселения горячо любимой, но немного не такой Родины - ошиблись чутарик другие истинные арийцы, Карл Маркс и товарищ Ленинсталин.

Но об этом Рутгеру знать не полагалось. Он клиент, а не друг, не брат и не сват.

- Подкладка-то, тово... - буркнул голландец. - Сгнила.

Самый шустрый из продавцов подскочил к нему и панибратски хлопнул по плечу.

- А хошь, мы тебе шапки свои на новую подкладку приспособим? Да мы даже волосы отдадим, носи на здоровье!

Рутгер от волос вежливо отказался, своих девать было некуда. Европа буквально утопала в волосах, а консервативная испокон веку Америка предпочитала короткие солдатские стрижки. Даже негры, втайне восхищаясь великодушным демократизмом белых братьев, брились наголо, тем самым намекая Великому Маниту: мол, фратарнитэ, либертэ и гражданин Эгалитэ Орлеанский - не пустой звук, а образ жизни.

- А чё другое есть ? - глядя в сторону и дергая щекой прошептал оранжевый солдат.

Продавцы остановились на пороге, услышав вопрос. Шустрый развернулся и с ненавистью ответил:

- Тулуп.

- Какой? Тройной? Аксель?

- Аксель забрал Вексель, а "Тройной" давно не выпускают, секрет технологии утеряли. Пробовали мужики - не то, название одно, это как финская политура, вид один.

Второй устало опустился на корточки. Задолбали эти твердоголовые иноземцы! Все им что-то надо - золото Шлимана посмотреть, ботинки Ильича примерить, никак не поймут загадку славянской души. А уж русскую им в жизнь не понять, все эти феергегелькаки ум свихнули, пытаясь понять странное кредо: "Идите все на хрен".

- Ты за политуру не гони, не надо. Я аризонский "Бурбон" лакал, да еще с Бушем-младшим.

Впервые люди в хорватских шапках посмотрели на голландца с уважением. Вот ведь, вроде, нерусский, а через такое прошел!

- Тулуп в смысле тулупчик.

- Заячий?

- А какой же еще?!

- Ну, я не знаю...

- Знай. С этого вот самого дня знай: истинный тулупчик только заячий, никакой другой, Пушкин не соврет, это не какой-нибудь Бунин.

Второй вспомнил некстати, как Клемансо, услышав эту фамилию переиначенной на свой, галльский манер, принял ее обладателя за посла африканской республики, что скоро появится между Габоном и Бенином. Великий политик провидел грядущее подобно Нострадамусу.

Сэр Невилл Чемберлен даже хотел сделать писателя первым лордом адмиралтейства, но интриги герцога Мальборо Филипморицкого нарушили коварные замыслы мировой закулисы и Бунин поехал в Ниццу писать "Солнечный удар", а Клемансо умер.

- Слушай, давно хотел спросить. А вот Родину продавать, это как ?

- Дык обнакновенно, попервоначалу, оно конешно, грех, но приструнишь себя, не балуй, мол, не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены.

Продавец заговорил на каком-то странном языке, никогда не звучавшем под русским небом, только в произведениях советских писателей и режиссеров, где польки были образцовыми ленинградскими женщинами, евреи кадровыми сотрудниками РСХА, а невезучим прибалтам и грузинам доставались роли коварных американцев.

- Ты по-русски лучше, я ж все-таки Патриса Лумумбу чуть не закончил, с третьего курса отчислили, за низкопоклонство перед Западом, так что русским владею идеально, а если учесть, что соседями по общежитию были узбеки и таджики, а по радио постоянно пел Кола Бельды...

Во второй раз люди в хорватских шапках посмотрели на голландца с уважением. Вот ведь, вроде, нерусский, а через такое прошел! Как-то совестно втюхивать подъебло армянское такому человеку, но ведь не корысти ради.

- Ладно. Тулуп мы тебе так отдадим, внагрузку к "Целине" и "Малой Земле". Но плащ эсэсовский возьмешь. Подлатаешь алого шелка муаром, окуришь ладаном и - на рейхстаг.

*   *   *   *   *   *   *   *   *   *

Крутой Маршрут

Посвящается Сергею Шаргунову в благодарность за Медузу Горгону

Эшелон уходил на восток. Домкрат Иванович, боец интернациональной бригады КОМУЧа, босниец, мягкий и отзывчивый человек, собственноручно зарубивший Чапаева, оттолкнул вставшего на пути барона Трауде и ворвался в купе генерала.

Мацумото заваривал цикорий. Невысокий, ладно скроенный генерал одним глазом покосился на бойца и продолжил древний ритуал. Он шипел сквозь зубы, цокал языком, топорщил усы, что-то бормотал, может, и заклинания; левую руку он приложил к затылку, а правой сжимал так, что побелели пальцы и волосы на руке встали дыбом, остро отточенную катану.

Чистокровный грузин из остзейских баронов Драуде с завистью смотрел на мастера тайной церемонии заваривания цикория. Такой нигде не пропадет.

- Засада!!!

Домкрат Иванович прокричал лишь одно это слово, больше не смог, перехватило горло.

Мацумото упал на пол и, безупречно извиваясь в стиле змеи, пополз по купе.

- Цис рихсва,- шепнул барон, - так я не сумею. А значит...

Что-то внезапно для себя решив, барон побежал по вагону к тендеру. Генерал уткнулся лбом о мягкую обивку дивана и понял: "Хватит!" Сэнсэй говорил, что момент полной заварки можно почувствовать, но не увидеть, так как истинный дзэн считает заварку цикория не просто одним из видов спорта, но и целой философией, чего так и не понял Киплинг.

Англичанину переводил какой-то мудак с Хирохитовых гор, переводил неправильно, с жутким акцентом, путая слова и упуская смыслы, оттого Маленький Пилигрим не сумел донести свою мысль до королевской семьи, они его не поняли, ибо по академической привычке он слово в слово цитировал переведенное ему, с тем же жутким акцентом, что и хирохитовый горец.

Мацумото отхлебнул напиток и блаженно заурчал. Хорошо. Домкрат Иванович поразился выдержке хрупкого с виду японца. Они мчались по земле, раскаленной, как ад, полыхавшей ночными пожарами, а днем - днем еще хуже. К гари и дыму добавляло ярость лучей солнце. Глазом забытого бога неведомых народов, издавна населявших необъятную Азию, оно таращилось с неба, заливая сибирскую тайгу гневом и злобой.

Люди забыли богов. Давно не было кровавых жертв, когда алая жидкость плескала на каменные алтари, жрецы резали свои лица обсидиановыми ножами, а толпа, стоя на коленях, выла благодарственные гимны. Жертвы приносились тысячами новой богине, вознесшейся живой на небо из лесных дебрей Германии, бесцеременно свергавшей старых обленившихся беззубых богов вниз, в бездну.

Пурпурный плащ новой богини стал символом ее адептов, принявших новый культ сразу, без раздумий и сомнений, с упоением приносящих в жертву собственный народ, по слову богини, "Да зарежь ближнего своего и воссияет благодать".

В ужасе от жутких ритуалов туземцев бойцы первой интернациональной бригады КОМУЧа перекололи штыками конвой адмирала, захватили эшелон и теперь прорывались на восток.

- Пути преграждают отряды партизан, - собрался босниец и докладывал уже без истерических криков, спокойно и размеренно, как и подобает почетному бригадиру, - соединенные силы Мао и товарища Кима. Нам не хватит топлива, чтобы прорвать засаду.

Мацумото допил нектар божественного цикория. Встал. Прошелся по купе. И металлическим голосом приказал:

- Топить комиссарами.

На третий год русской революции Домкрат Иванович уже ничему не удивлялся. Комиссарами так комиссарами.

- Но их мало. Все равно не хватит.

- Адмирала и барона в топку, - приказал Мацумото. - Мы не имеем права здесь оставаться. По решению Гаагского трибунала мы должны немедленно - слышишь, боец, немедленно! - покинуть территорию, подконтрольную незаконным вооруженным формированиям.

- Опять же не хватит.

Генерал, не повышая голоса и издевательски кланяясь бригадиру, прохрипел:

- Половину золотого запаса - за борт.

Эшелон уходил на восток. Партизаны честно делили золото.

Комментарии

The KLF - Last Train To

The KLF - Last Train To Trancentral
http://www.youtube.com/watch?v=frIUgilfsWA
Классная музыка ко второй части

Вот спасибо, я уж про них и

Вот спасибо, я уж про них и забыл
Хорошо бы телеканалу "Культура" сделать программу про этот самобытный британский коллектив

... и назвать эту программу

... и назвать эту программу fuck the millenium

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
3
5
g
X
T
V
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.