Русский трэш, бессмысленный и беспощадный.

Автор - Товарищ У.  Опубликовано на сайте tov. lenin. ru.

Мне уже приходилось писать, что хорошая фотография стоит сотен тысяч письменных знаков. Вот замечательный пример такой фотографии, разглядывая которую, можно написать целую диссертацию о современном политическом дискурсе и его хозяевах.

Как совершенно справедливо отмечал покойный русский философ Александр Зиновьев, постсоветская политическая система стоит на трёх китах, иначе говоря, имеет три истока: западнистский, в терминологии философа, т.е. подражательно-демократический, в стиле карго-культа; советский, так и не искоренённый (какую партию ни строим, КПСС получается ©); кондовый архаический, имеющий в виду ещё Россию царскую — водка, поп, околоток etc. В случае Украины к последнему примешивается ещё обожествлённый убойный фольк, в случае Беларуси — инфернальная партизанщина. Но сама по себе смесь настолько дика, что чего ни примешивай, дичее уже не будет.

На рассматриваемом фото видим как раз воплощение зиновьевской концепции. Прощелыга Тарантино, с крашеными волосами, символизирует здесь по-прежнему модный западнистский тренд, который только в таком виде может появиться на суровых просторах Отечества; жмущий ему руку Геннадий Андреевич — постсоветизм in crudo, динозаврический, неповоротливый, но бессмертный; ну и соединивший их Никита, полубарин-полухолоп, околоточно-опереточное православие-самодержавие-народность, исконно безнадёжная сермяга, даром что из солярия. Обратите внимание, автохтонные Геннадий и Никита смотрят в одну сторону, устремлённые к пришлому Квентину. Более чем символично, но ведь этим символизм вовсе не исчерпывается.

Давайте мысленно отбросим Никиту, хоть он и центральная фигура, и даже, быть может, самая гламурная, несмотря на неизбежно вспоминаемые в связи с его имиджем лапти, розги и лук. Он бутафорский, наиболее здесь искусственный; посмотрим на этих двоих, осязаемых и рукопожимающих. Забудем также о том, что там они должны символизировать, и рассмотрим их непосредственные социальные роли — получится, как ни странно, ещё символичнее.

Не правда ли, они как два брата, старший и младший, ну или племянник и дядя, сынаша с папой, может быть. Несомненно их родство, от одинаковых маскообразных улыбок до имманентных черт лица.

И вот что в этой связи интересно. Тарантино в современном американском кино — главный по трэшу, дипломированный перебиратель старинного киноговна, надо признать, несмотря на всеобщую раскрученность, убеждённо вторичный и довольно унылый (я, например, не смог досмотреть до конца ни одного его фильма). Геннадий Андреевич — не менее заслуженный представитель трэша, пусть и не столь раскрученный, сознательно уходящий в тень (в этом видим его скромность и чувство меры), убеждённо вторичный и довольно унылый также. В этой их трэшевой тождественности корень дискурса. И от Геннадия Андреевича мы пойдём дальше, через откровенного клоуна Жириновского, через мордатого петрушку Митрохина к двум малышам, ботоксному и плюшевому (а каков был их предшественник краснорожий ельцын!), пройдёмся по нашим, белорусско-украинским землям, и увидим там невероятных мужчыну с начосом и женщину с косой, а на восток пройдясь, совсем уж свирепо гротескных баев, и т.д., и т.п. — сделаем это, чтобы констатировать, что трэш в самом адском своём виде торжествует на аутентичном постсоветском пространстве везде и повсюду, ей-богу, Геннадий Андреевич душка ещё по сравнению с иными экземплярами.

Констатируем: степень трэшевости политического персонажа в пространстве СНГ не зависит от его лагеря. Саблезубая ли блондинка Фарион, саблехвостая ли брюнетка Богословская — зашкаливает и там и там. «Клоуны-убийцы из открытого космоса»! Среди мало-мальски заметных постсоветских политиков современности не увидим не-трэшевого ни одного, гротеск, дешёвка, клоунада, бессмысленность и нелепость, невнятность и непотребство неизбежны и повсеместны в антропологии современных вождей, и тому есть объективные причины: возвращаясь к простой и ёмкой зиновьевской формуле, видим три совершенно несочетающихся компонента, вторичность и гремучесть этакой-то смеси неизбежно такова, что любой Тарантино покажется выдержанным консервативным джентльменом.

Без бутафории здесь невозможно. Что такое классический трэш? Фредди Крюгер в лиловом плаще верхом на голой девке летит взорвать базу биомеханоидов на Марсе. Нарочито глупая смесь несочетаемых элементов, полупародийная, полуподражательная. Постсоветский политический, да и экзистенциальный, дискурс именно таков и, судя по всему, останется таковым.

Трэшевость политических персонажей символизирует нездоровье системы, однако и здоровье народное. Наблюдая абсурд политикума, народ кажет шиш, делегируя из себя «наверх» исключительно абсурдных персонажей, таких, «чтобы не было жалко». Ну а они всё дальше и глубже усугубляют тотальное абсурдистское засилье; вроде бы и всем надоевшее, оно в ближайшее время может только возрастать. Это наглядно проявляется в совсем уж ахинейной российской борьбе с педофилами и педиками, белорусских крепостных декретах, украинском карго-европействе и тому подобном. Ох, какие только выдурнивания нас ещё ни ждут!

Отсюда вытекает также наиболее выигрышная стратегия для любой политической силы: Больше трэша! Так победим! Они, увы, действительно в очередной раз обязательно где-нибудь да победят здравый смысл; а мы, заложники их побед, в очередной раз от души посмеёмся.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • HTML-теги запрещены
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
v
Q
C
L
d
Y
Введите код без пробелов и с учетом верхнего/нижнего регистра.